М. В. Ермолаева Практическая психология старости 2002 "Практическая психология старости"


Глава 6. Наиболее характерные психические состояния в старости



страница32/43
Дата30.03.2021
Размер0,89 Mb.
ТипКнига
1   ...   28   29   30   31   32   33   34   35   ...   43
Глава 6. Наиболее характерные психические состояния в старости.
В этой главе будет дана характеристика состояний, типичных в основном для старости. Они не являются реакцией на конкретные неблагоприятные внешние факторы, которые накапливаются в процессе старения. Эти психические состояния отражают глубокий уровень личностного реагирования на само старение, на неуклонно развивающиеся изменения собственного "я". Это результат неприятия собственного старения, несогласия со всем тем нежелательным, что привносит старость в физический, психический и социальный статус человека (63). В связи с этим, можно утверждать, что описанные ниже психические состояния, характерны не для всех стариков, а лишь для тех, адаптация которых по возрастному фактору протекает по типу "замкнутого контура". Обзор литературы и наблюдения показывают, что творческая, продуктивная старость не связана с каким-либо качественным изменением характера и уровня психического реагирования. Иная картина психической жизни складывается при альтернативной стратегии адаптации. Эмоциональные переживания в симптомокомплексе состояний, являясь важным компонентом общего адаптационного синдрома, отражают личностно-смысловой вектор поведения, направленный в данной стратегии адаптации на защиту от действительности, на продление индивидуальной жизни путем купирования интенсивности жизненных проявлений и подавления активности личности. В связи с этим, по мнению ряда авторов, первым характерным психическим состоянием пожилых людей (характерным для стратегии адаптации по типу "замкнутого контура") является выраженная озабоченность - не вполне осознанное, крайне генерализованное состояние (63). Она включает озабоченность собственным здоровьем, политическим и экономическим положением в стране (по отношению к перспективам собственной жизни), будущим детей и внуков - в целом, всем понемногу. К. Рощак, как уже отмечалось, прямо указывает на адаптивный характер старческой озабоченности: по его мнению, потребность в беспокойстве и озабоченности является своеобразным механизмом непомерно возросшей в старости потребности во избежание страдания (49).

Состояние озабоченности закономерно и обусловлено самой сущностью старения, которое сопровождается снижением психической силы, сужением объема психической жизни, экономным использованием психических ресурсов. Эти особенности старения делают пожилого человека незащищенным перед любыми неожиданными воздействиями, возрастное нарушение внимания к окружающей обстановке снижает контроль за последовательностью раздражителей, ослабляет бдительность. Как указывалось выше, пожилые люди не способны перерабатывать информацию, поступающую по нескольким каналам, они могут быть поглощены только одним образцом. В том случае, если этот единственный объект внимания в сознании пожилого человека аффективно окрашен, то возможно возникновение состояния сверхозабоченности по этому поводу. Состояние сверхозабоченности может проявиться у человека в любом возрасте, однако возрастное изменение функции внимания обуславливает его частое и сильное проявление в старости (52). Примером озабоченности является неодолимая привязанность стариков к мелочам. Если старческая озабоченность повторяется, что часто случается при волнующих пожилого человека обстоятельствах, она может стать хронической и возникать без видимых причин. Такая озабоченность принимает порой циклический характер, и человек вновь и вновь переживает свои страхи, воображаемый ущерб, разочарование - что угодно.

Преувеличенное внимание к некоторым вещам собственного обихода - определенный раз и навсегда стул, место перед телевизором, возможность вздремнуть в известное время - может принять мягкую форму хронической озабоченности. И когда старики лишаются этого, они становятся беспокойными и ни о чем другом больше не могут думать. Их суженное мышление истолковывает это как ущемление их прав, и они обижаются (52).

Анализ озабоченности (беспокойства) пожилых людей позволяет найти в этом состоянии много общего с тревогой малой степени. Существует мнение, что тревога обусловлена угрозой актуализации социальной потребности (в то время, как страх - биологической) (109). Тревога основана на оценке предвосхищаемой и неопределенной угрозы (105, 110). В.И. Медведев (36) отмечает, что тревога возникает в тех случаях, когда ситуация оценивается как непредсказуемая; при этом состояние тревоги направлено на поиск новой формы ответа, адекватной особенностям сложившейся ситуации. Таким образом, состояние тревоги активизирует адаптивную функцию, функцию приспособления к особенностям условий жизни и деятельности. Разумеется, под хронической озабоченностью стариков мы понимаем лишь тревогу малой степени, адаптивный смысл которой заключается в повышении бдительности старого человека по отношению к не совсем понятным, настораживающим факторам внешнего мира и ухудшению внутреннего состояния. По мнению З. Фрейда, антиципация опасности, характеризующая тревогу, предупреждает страх. З. Фрейд считал, что если сигнал не отнесен к угрожающим, то человек не готов к активному ответу на него. При этом отсутствие тревоги может явиться причиной последующего непоправимого нарушения деятельности (110).

Хроническая озабоченность помогает старым людям выработать специфическую тактику сбережения усилий, способность заранее предвидеть и избежать возмущающего воздействия (или несколько деформировать его, изменив к нему отношение) и тем самым избежать фрустрации с сопровождающим ее сильным всплеском эмоционального возбуждения, которое является опасным для душевного покоя стариков и как следствие для их хрупкого внутреннего баланса.

В западной литературе старческую озабоченность часто ассоциируют с тревожностью. Отмечаю, что в случае ее обострения у старого человека возникают фобии, ощущение безнадежности (149). Тревожность в два раза чаще проявляется у пожилых женщин, чем у пожилых мужчин. В старости интенсивно нарастают соматические проявления тревожности, такие как учащение сердечного ритма, укорочение дыхательных фаз, головные боли, боли в груди, повышение утомляемости. Крайние формы тревожности в старости включают страх смерти и умирания, страх мучений, связанных с болезнями (149).

Однако при нормальном старении тревожность средней и крайней степени встречаются значительно реже, чем "стертая" форма тревожности - тревожность малой степени, проявляющейся в виде озабоченности и обеспокоенности. Обычно последняя сопряжена с фактом зависимости стариков ввиду выхода на пенсию, ограничения жизнедеятельности, частичной утраты способности к самообеспечению и самоопределению. Отчасти озабоченность пожилых вызвана увеличением потребности в заботе со стороны окружающих, но в то же время проявлением потребности в независимости, сопротивлением опеке. На фоне характерной для старости сенсорной депривации озабоченность пожилых обеспечивает им не только повышение бдительности по отношению к неожиданным факторам, но и некоторую аффективную живость (насколько этот термин вообще применим к пожилым).

Можно отметить и еще один характерный факт в пользу адаптивной ценности старческой озабоченности: мотивационная обусловленность состояния тревоги сообщает эмоциональным переживаниям в структуре этого состояния яркую пристрастность (105,110). Эмоциональные переживания тревоги (в целом характеризуемые как неприятные) несовместимы с переживанием скуки и придают остроту субъективной картине окружающей действительности. Озабоченность по поводу своего здоровья часто проявляется у стариков в форме ипохондрической фиксации (3, 39, 63). Так в центре внимания, лишенном сдерживающего влияния его периферии, может оказаться симптом какой-нибудь болезни, что приводит к чрезмерной мнительности, у человека возникают ложные, а в некоторых случаях и действительные признаки недуга, наблюдаются психосоматические нарушения - мигрени, головокружения, хроническое расстройство пищеварения (52). Ипохондрическая фиксация направлена как на переживание недомогания (утомляемости, слабости, неопределенных болей в разных частях тела), так и на внешние признаки позднего возраста (морщины, облысение, сутулость). Представление о естественном и закономерном характере этих недугов в старости уступает место убежденности в болезненной природе этих явлений. При этом надежды, связанные с установлением причин возникновения тягостных проявлений старения, возлагаются на медицину. Здесь своеобразной формой защиты является возникающее сверх ценное отношение к отдельным медицинским препаратам и методам лечения (67).

Укрепляющаяся ипохондрическая фиксация, сверх ценные образования (в плане "идей защиты" от старения) отражают типичную в старости тенденцию к застреванию и малой подвижности нервных процессов (63). Однако довольно часто ипохондрическая фиксация побуждает развитие новых интересов и потребностей в обогащении медицинскими занятиями в области лучших способов лечения и других форм борьбы со старческими недугами. Старики получают большое удовольствие от рассказов о своих болезнях, и при этом их не смущает, что окружающими воспринимаются эти рассказы как навязчивые, - пожилые люди искренне не замечают этого, поскольку жизнь вне общества способствует снижению у них поведенческого контроля. Но разговоры о болезнях, бесконечное лечение и самолечение - это процесс, это путь, а не конец пути. Интересно, что в рамках этой стратегии адаптации озабоченность здоровьем близких распространяется в основном на самый ближайший круг родственников, от которых непосредственно зависит жизнь и благополучие самих старых людей.

Другим характерным эмоциональным состоянием пожилых людей в соответствии с данной стратегией адаптации является возрастно-ситуативная депрессия при отсутствии жалоб на это состояние. В целом старческая депрессия проявляется в ослаблении аффективного тонуса, замедлении аффективной живости, отставленности аффективных реакций; при этом лицо старого человека ограничено в возможности передать душевные эмоциональные движения (63, 129). Анализ этого состояния показывает, что характеризующие его эмоциональные переживания отражают смысл жизнедеятельности в условиях данного типа адаптации - уход от активного участия в жизни общества, переосмысление его значения для себя, отказ от ценностей социального мира. Пожилые люди сообщают о чувстве пустоты окружающей жизни, ее суетности и ненужности. Все происходящее перед их глазами кажется им малозначащим и неинтересным; интересной, полной смысла представляется лишь жизнь в прошлом, и она никогда не вернется. Но эти переживания воспринимаются пожилыми людьми как обычные и не носят болезненного характера. Они являются результатом переосмысления жизни, носителями новых смыслов и имеют адаптационную ценность, поскольку предохраняют человека от стремлений, борьбы и от сопряженного с ним волнения, которое крайне опасно для стариков. Существует немало исследований, доказывающих, что сильное волнение вызывает ослабление способности самоконтроля у старых людей и как следствие грубые конфабуляции; А также усиливает страх, неуверенность в себе, чувство неполноценности и отчаяния (52). Снижение аффективной живости, отражающее разочарованность стариков в жизни, некоторое обесценивание ее - это способ относительно долговечного, спокойного и тихого существования, поскольку сильное волнение (даже радостное), прибавляя "жизни" к годам, сокращает эти годы. В геронтопсихологической литературе известна точка зрения, согласно которой безразличие стариков трактуется как способ защиты от чувств, вынуждающих затрачивать дополнительные усилия и нарушающих привычный ход переживаний (53). Адаптационная природа старческой депрессии в данной стратегии старения сопряжена с тем, что, не видя в будущем ничего хорошего, пожилые люди перестают связывать с ним свои планы и, тем самым, страхуют себя от возможных разочарований. Исследования американских психологов показали, что тенденция к необоснованному, не подкрепленному серьезными интересами и основаниями оптимизму имеет негативное влияние на продолжительность жизни в старости (101).

В американской геронтопсихологической литературе депрессию считают самой значимой характеристикой психической жизни в старости (149) и это психическое состояние требует подробного описания, поскольку психотерапевтические методы работы с пожилыми людьми разработаны более тщательно для нивелирования именно этого состояния.

Впервые о том, что в старости люди очень подвержены депрессии, заговорил Гален во II веке: он описал связь между меланхолией и старостью. Современная геронтопсихология и гериатрия признает, что депрессия является самой важной и распространенной проблемой как нормального, так и патологического старения (149).

Причин возникновения депрессии в старости несколько. В частности, она может быть следствием мозговых нарушений, может быть сопутствующим явлением психиатрических заболеваний, однако эти случаи здесь рассматриваться не будут, поскольку они относятся к патологическому старению. При нормальном старении симптомы депрессии являются психологическими и часто возникают как реакция на соматическое заболевание или снижение дееспособности. В ряде случаев проявляется так называемая "замаскированная депрессия", когда пожилые люди приходят к терапевту с жалобами на различные соматические недомогания. При этом "замаскированная депрессия ", отличается от ипохондрической фиксации тем, что сознание пожилого человека занято депрессивными темами: безнадежностью, беспомощностью и потерей ценностей окружающего мира (149).

Симптомы депрессии без мозговых нарушений часто встречаются у пожилых женщин, но вдвое чаще у мужчин. В среднем в старости депрессия достигает наибольшего уровня в 65 лет. Переживание и проявление депрессии испытывают влияние когортного эффекта и социокультурных традиций. Так, в некоторых культурах для молодежи считается престижным проявлять свое эмоциональное состояние как депрессивное и демонстрировать разочарованность жизнью, безразличие к ее радостям, меланхолию. Нынешнее поколение пожилых людей не склонно жаловаться на депрессию, подчеркивать ее проявления, оно находит более приемлемым жаловаться на психическую подавленность косвенно, или через жалобы на соматическую недужность (149).

Характерными чертами старческой депрессии является постоянно грустное и угрюмое настроение, внутреннюю жизнь пожилых людей омрачает мысль, что жизнь прожита зря, а иногда чувство вины за то, что они мало пользы приносят близким. При сильной депрессии потеря вкуса к жизни снижает способность сопротивляться трудностям, делает пожилого человека еще более беспомощным, еще более замедляет двигательные акты и процессы мышления. В крайних формах депрессии пожилые люди отказываются от всякой активности, кроме элементарного самообслуживания. Выраженная депрессия влечет за собой снижение самооценки и обостряет чувствительность к любым внешним факторам: любая ссора с близкими свидетельствует пожилому человеку о том, что он не нужен и нелюбим.

Очень важно отметить, что депрессия во многом обуславливает тот факт, что пожилой человек занят только собой, своими проблемами и болезнями. Это делает более выраженным эгоцентризм пожилых, их стремление проецировать свой внутренний мир на окружающих. Депрессия искажает понимание прошлого, в связи с этим пожилому человеку начинает казаться, что в прошлом не было ничего хорошего, ценного, а это мешает позитивной для старости работы по осмыслению прожитой жизни.

Депрессия пожилых отличается от проявления этого состояния у представителей других возрастных групп тем, что первые не ищут социальных контактов и отклоняются от них в этом состоянии. Влияние переживания собственной ненужности другим и снижение самооценки отражается в том, что во всех поступках близких они находят проявления нелюбви к себе. Пожилой человек, испытывая бессилие и безнадежность, постепенно прекращает поиск связей с другими людьми, удаляется от них и смиряется со своим одиночеством.

Депрессивные пожилые люди пассивны, неразговорчивы, мнительны и чрезвычайно зависимы от мнения других людей, особенно близких (25). При этом пожилые люди в состоянии депрессии очень часто испытывают озлобленность (хотя она проявляется в "стертом" виде и часто неосознана). Когда пожилой человек не осознает и открыто не выражает (или не осмеливается) выразить озлобленность, то она возрастает и принимает форму самообвинения. Так получается порочный круг, где переплетаются между собой депрессия и зависимость, самоуничижение и озлобленность (25).

В ряде исследований описан характер развития депрессии в старости (69,108). В качестве триггера обычно выступают стрессогенные факторы (это, однако, не относится к эндогенной депрессии). Причем такие значимые стрессогенные факторы, как уход на пенсию, потеря друзей и, особенно, смерть супруга могут и не привести к депрессии, но обеспечить уязвимость к ней. Дальнейшее развитие этого состояния обусловлено значением потери для человека, отсутствием социальной поддержки, дефицитом ресурсов совладения с потерей. Среди выраженных проявлений старческой депрессии называют сниженный уровень поведенческих реакций (92, 107), дефицит социальных контактов, повышенную чувствительность к неприятным объектам или ситуациям, фиксацию внимания на них (102).

Когнитивные модели депрессии связывают ее проявление у стариков с негативными паттернами оценки действительности, при которых люди придерживаются приувеличенных отрицательных взглядов на себя, других людей и будущее (76). На проявление депрессии в старости влияет степень, с которой осуществляется врастание негативных культурных установок в "я - концепцию" пожилого человека, поскольку в массовом сознании старость традиционно ассоциируется с различными негативными стереотипами и ожиданиями, а также с потерями и дефицитарностью (76). Интерперсональная теория ассоциирует старческую депрессию с феноменом "выученной беспомощности" (136).

Проблема депрессии тесно связана с проблемой суицида в старости. Имеются данные американских психологов, согласно которым пожилые люди совершают самоубийство чаще, чем представители других возрастных категорий. Так, в США средний по возрастам процент самоубийств составляет 12,2 случая на 100 тысяч человек, но для пожилых людей эта цифра составляет 20,1 случаев на 100 тысяч человек (87,149). Увеличение числа самоубийств в старости обусловлено высоким уровнем их исключительно среди мужчин - они обнаруживают повышение склонности к суициду в период до и после 60 лет, а также в районе 85 лет. У женщин пик самоубийств приходится на зрелый возраст - 40-45 лет. Впрочем, имеются данные, согласно которым женщины в старости довольно часто совершают попытку суицида, которая не ведет к летальному исходу. Методы, которыми пожилые мужчины совершают самоубийства с большей вероятностью приводят к смерти (87,149).

Наиболее частой причиной суицидов в старости является депрессия или сочетания депрессии с какими-либо соматическими заболеваниями (87). Существуют данные, свидетельствующие о том, что депрессия играет даже большую роль в суицидах пожилых, нежели молодых людей (87). Вдовцы и вдовы, а также разведенные мужчины чаще совершают самоубийства, чем женатые люди; также редки самоубийства у пожилых людей, занятых посильной социальной деятельностью (87,149). Исследования суицида у пожилых приходят к заключению о том, что все обычные для старости потери (выход на пенсию, потеря спутника жизни, увеличение числа соматических заболеваний) становятся причиной суицида опосредованно - через усиление депрессии. Трудности реабилитации пожилых людей со склонностью к суициду заключаются в том, что их первые суицидальные попытки редко бывают неудачными, и о своих суицидальных намерениях они не склонны рассказывать (87,149). Однако доказано, что такие люди часто обращались к врачам, и эти визиты вызывали у них чувство безнадежности и обостряли депрессию (149). Эти данные свидетельствуют в пользу необходимости мониторинга пожилых людей на предмет суицидальных мыслей, особенно относящихся к "группе риска" – пожилых одиноких мужчин, страдающих депрессиями и соматическими хроническими заболеваниями. Также отмечается значительное количество суицидов в домах-интернатах и других стационарах. И хотя в этих заведениях пожилые люди располагают меньшими возможностями для осуществления суицида, однако, пребывание в стационарах и даже сама антиципация перемещения в них резко повышает уровень депрессии у пожилых людей с сохранными когнитивными функциями.

В целом, к суицидальным наклонностям стариков можно отнести многое из того, что известно про этот феномен в зрелом возрасте, в частности те три фактора, которые сильно повышают риск при предрасположенности к самоубийству: межличностные кризисы, падения уровня самооценки, утрата смысла жизни и перспективы (149). Эти факторы особенно усиливают свое действие в первые годы после выхода человека на пенсию. Среди людей творческих профессий, известных и даже знаменитых, существует дополнительная причина для самоубийства в старости - гордость: творческому, пережившему славу человеку трудно смириться с угасанием не только своего таланта, но и разума. Традиция самоубийства от гордости восходит к философам античности, но особенно обострилась в современную эпоху культа молодости, продлеваемой всеми возможными средствами (62).


Каталог: images -> files
files -> Рассмотрено и принято на педагогическом совете мбоу «Мелекесская сош с углубленным изучением отдельных предметов»
files -> Программа дошкольного образования от рождения до школы москва мозаика-синтез 2010
files -> Профилактика безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних
files -> Описание модели ученического самоуправленияв Муниципальном бюджетном общеобразовательномучреждении
files -> Элективный курс «Лексика и фразеология русского языка»
files -> Хазеевой Наили Ринатовны 2012-2013 учебный год пояснительная записка. Настоящая программа


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   28   29   30   31   32   33   34   35   ...   43


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница