M. D. PhD & Джозеф Шахтер, M. D., PhD. Ключевые слова: лицом к лицу, кушетка, защиты, свободные ассоциации, идентификация, регрессия, сопротивление Краткое



Скачать 238.1 Kb.
Дата24.02.2016
Размер238.1 Kb.
ТипКраткое содержание
Кушетка в психоаналитической терапии: за и против1
Хорст Кехеле, M.D. PhD & Джозеф Шахтер, M.D., PhD.

Ключевые слова: лицом к лицу, кушетка, защиты, свободные ассоциации, идентификация, регрессия, сопротивление



Краткое содержание
Многие психоаналитики используют кушетку со всеми пациентами по умолчанию. В данной статье проводится обзор эмпирических исследований, посвященных связи между положением – сидя или лежа – пациента и его свободными ассоциациями. Результаты непоследовательны; положение пациента может в некоторых диадах оказывать влияние, а в некоторых нет. Не проводилось исследований возможной связи между положением пациента и результатом терапии. Следовательно, нет никаких эмпирических оснований для использования кушетки со всеми пациентами. Мы полагаем, что выбор положения пациента требует внимательного, эмпатического, гибкого клинического суждения со стороны аналитика, с учетом собственных теорий аналитика, а также личностных характеристик и диагноза пациента.

Ключевые слова: кушетка, защиты, свободные ассоциации, идентификация, регрессия, сопротивление, психоанализ, психотерапия



Кушетка – шибболет психоанализа?

Фрейд использует термин «шибболет» в ряде контекстов (1914d, p.101; 1923b, p.239; 1933a, p.6). Мы хотели бы напомнить нашим российским читателям изначальный библейский смысл этого слова. В Суд. 12: 5 описывается гибель 42 000 ефремлян, утопленных в реке Иордан: из-за особенностей своего местного диалекта они не могли правильно произнести слово «шибболет», когда пытались покинуть захваченную территорию, и говорили вместо него «сибболет», что выдавало в них врагов.

Наш тезис заключается в том, что при решении начать психоаналитическую терапию выбор кресла или кушетки для пациента требует тщательного клинического суждения и гибкости в рассмотрении характеристик диады. Мы попробуем доказать, что автоматический выбор кушетки для всех пациентов, то есть, использование кушетки «по умолчанию»2 не имеет надежных эмпирических оснований. В особенности в тех странах, где психоанализ появился лишь недавно, велика опасность, что использование кушетки станет шибболетом психоанализа, мимикрией традиционных стандартов: «Кандидат учится использовать метод свободных ассоциаций с пациентом, лежащим на кушетке» (Американская Психоаналитическая Ассоциация, стр. 14). Для американского психоанализа кушетка – выбор «по умолчанию»: «нет кушетки, нет анализа» (Kelman, 1954, стр. 65). Кушетка стала иконой психоанализа (Friedberg and Linn, 2007), неотъемлемым элементом идентичности психоаналитика, и в то же время, тем аспектом психоанализа, который чаще всего высмеивают (Robertiello, 1967).

От неизменной позиции Американской Психоаналитической Ассоциации в отношении использования кушетки резко отличается практика двух основателей Психоаналитического Института Вильяма Алансона Уайта (WAW) в Нью-Йорке, таких гигантов межличностного психоанализа, как Гарри Стак Д. Салливан и Эрих Фромм: оба не использовали кушетку. Фромм (1980) негативно относился к использованию кушетки: «Аналитик… сидящий позади анализанда…[НЕЯСНО] во время сессии. Семьдесят семь процентов респондентов, недавних выпускников, на протяжении тренингового анализа все время либо часто использовали кушетку.

В голландском мета-аналитическом исследовании эффективности психоаналитической терапии на 1431 пациентах (de Maat et al. 2009) психоанализ определяется просто по внешним критериям: «пациент лежит на кушетке, и число сессий в неделю не меньше трех» (стр. 2). Тысячи аналитиков во всем мире автоматически помещают своих аналитических пациентов на кушетку и утверждают, что их терапия эффективна. Это просто пугает, если попытаться рассмотреть альтернативную концепцию. Отражает ли представление о том, что кушетка обеспечивает оптимальную терапию, накопленный многими аналитиками независимый опыт, либо же это отражает «общепринятую мудрость», которую все они усвоили? В своей монографии, посвященной специально проблеме кушетки, Харольд Стерн (1978) отмечает: «Поскольку идентификация – это один из самых ранних и сильнейших механизмов научения, он часто противостоит доводам разума и любой оппозиции. Это объясняет, почему кушетку продолжают использовать, не особо пытаясь исследовать этот процесс» (стр. 69).

Этот фокус на кушетке не означает сомнений в важности отношений пациент-аналитик для терапевтической эффективности лечения.

Фред положил начало современному психоанализу. Его постоянный фокус на психоанализе как научной деятельности, направленной на раскрытие причины психического заболевания, требовал, чтобы аналитик стремился к беспристрастности научного наблюдателя, объективно анализирующего мысли пациента. Все аспекты терапии, в том числе использование пациентом кушетки, определялись правилами. На протяжении всей жизни его беспокоило, что аналитик может рассматриваться как в определенной степени суггестивный, что будет препятствовать научности наблюдений, и терапия уподобится гипнозу (Thomä & Kächele 1994; 2009; Kächele 2010).

Фрейд первым предложил, чтобы аналитические пациенты ложились на кушетку, не потому, что это способствует терапии пациента, а потому, что «я не выношу, когда люди смотрят на меня по восемь часов в день (или больше)» (1913, стр. 134). Многие аналитики находят объяснение Фрейдом этого странного утверждения неубедительным (Gedo & Pollock, 1967). Фрейд явно чувствовал потребность в защите – от чего? Если пациент смотрит на аналитика враждебно, то, разумеется, терапия лицом к лицу будет вызывать напряжение (Roazen, 1975; Moraitis, 1995).

Ключом к дальнейшим предположениям о том, почему Фрейду была необходима защита от пациентов, может быть история его нетерпимости к разногласиям или расхождениям с коллегами. Он исключил из своего круга Ранка, Адлера, Юнга и других, чьи взгляды стали расходиться с его взглядами. Сегодня, не преуменьшая его положение и влияние, мы рассматриваем его как человека авторитарного и патриархального (Bergman, 1997). Когда Юнг, как утверждают, предложил проанализировать его, чтобы помочь ему избавиться от невротических симптомов, он отказался, сказав, что это подорвет его авторитет. Мы вполне можем сделать вывод, что Фрейд не в меньшей степени не любил разногласия с пациентами и критику с их стороны и стремился защититься, помещая пациентов на спину на кушетку.

Положение лежа на кушетке создает ощущение уступчивости и подчиненности, что может тормозить прямую критику, враждебность и гнев у некоторых пациентов. Фрейд сообщает, что «человек с крысами», когда злился, вставал с кушетки и бродил по комнате. Келман (1954) отмечает, что «надменный и мстительный пациент пугает их [аналитиков]. Они хотят положить его [пациента] на кушетку как можно скорее» (стр. 75). Лихтенберг (1995) приводит пример из своей практики: пациентка встала с кушетки, посмотрела ему в лицо и настойчиво потребовала ответить, следует ли ей оставаться в анализе. Лихтенберг добавляет: «В обычной жизни с соперничеством и спорами лучше всего справляться лицом к лицу или «нос к носу». Это предпочтение описывается современной разговорной фразой «прямо в лицо»» (стр. 286). Минимизация выражения гнева пациентами могла быть не вполне осознанной причиной, по которой Фрейд предлагал своим аналитическим пациентам ложиться на спину на кушетку.



Тормозит ли кушетка проявления несогласия кандидатов в тренинговом анализе?

Играет ли кушетка такую же тормозящую роль в отношениях кандидата с тренинговым аналитиком? По мнению Бернфелда (1962), создатели нашей тренинговой системы надеялись, что тренинговый анализ станет барьером против ереси; он подавляет вопросы, несогласие и критику со стороны кандидата. Другие тормозящие факторы тренингового анализа - конечно, более широко обсуждавшиеся, чем позиция лежа на спине - это трансферы кандидата, его идентификация с тренинговым аналитиком и его идеализация. Это может приводить к некритическому принятию теории тренингового аналитика, а также его практической техники. Молодые выпускники-аналитики склонны практиковать именно так, как это делали с ними их тренинговые аналитики (Cooper, 1985).

То, с какой черепашьей скоростью в прошедшем столетии менялись аналитические теории и практика, в то время как поколение за поколением аналитиков проводило все более долгие годы в своем тренинговом анализе лежа на спине, позволяет предположить, что тренинговый анализ довольно успешно блокирует ересь (Balint, 1948; Brazil, 1975; Casement, 2007; Cooper, 2007; Engel, 1968; Kernberg, 1986, 2006, 2007; Kirsner, 2000, 2009; Lothane, 2007; Reeder, 2004). Положение лежа на спине может быть еще одним небольшим фактором, вносящим свой вклад в ограничение вопросов и критики со стороны кандидатов. Сравнение числа тех немногих индивидов, кто вводил аналитические инновации, сопротивляясь конформизму, с тысячами тех, кто принял традиционную теорию и практику, показывает эффективность такого подхода. Среди тех немногих аналитиков, кто избегал использования кушетки, отчасти из-за выражения нон-конформизма, были Альфред Адлер, Гарри Стэк Салливан, Эрих Формм, Фрида Фромм-Райхманн и Клара Томсон (Stern, 1978).

Как кушетка способствует аналитической терапии

Хотя стремление защититься могло быть изначальной причиной, по которой Фрейд стал использовать кушетку, это могло привести к неожиданным последствиям, а именно, помогать свободным ассоциациям, которые Крис (1982) описывает как суть аналитического процесса, а Роузгрант (2005) как неотъемлемую часть терапии. На практике использование кушетки почти всегда сочетается с высокой частотой сессий, так что невозможно определить, какой фактор способствует процессу свободных ассоциаций. Далее, нет свидетельств того, что свободные ассоциации связаны с функционированием пациента в его каждодневной жизни (Bordin, 1966) или с терапевтическим результатом лечения. Скорее, это может быть одной из составляющих личности (Hölzer et al. 1988).

Многие аналитики считают, что если не будет ненужного вмешательства со стороны аналитика, свободные ассоциации будут выражать различные компоненты конфликтов, которые привели пациента в терапию, и дадут ключ к их пониманию и интерпретации (Greenson, 1959; Arlow, 1987; Frank, 1995; Busch, 1997). Левенсон (2003), аналитик межличностной школы, утверждает, что свободные ассоциации – основной инструмент аналитической практики; они лучше открывают доступ к игре воображения, творческому сотрудничеству, бессознательным и интуитивным прорывам, чем дотошное внимание ранних аналитиков межличностной школы к реальному опыту.

С другой стороны, Тома и Кехеле (1994, глава 7) не одиноки в своих попытках показать, что свободные ассоциации, как и все остальное, могут использоваться как сопротивление. Клара Томпсон была в этом еще более категорична; она отказалась от свободных ассоциаций, и не потому, что не верила в них, а потому, что пациенты не могли этого делать – «они просто болтали» (Levenson, 2003, стр. 247).

Пациент, лежащий на кушетке, не видит аналитика, и если вербализации аналитика ограничены, он становится незримым идеализированным присутствием за покровом относительного молчания; его, как волшебника страны Оз, будут считать источником желанного исцеления. Почти магическая сила надежды может давать энергию восстановления некоторым пациентам, но другие будут пассивно ждать, пока аналитик их вылечит.

Кушетка также может восприниматься пациентом как место расслабления и успокоения, как «поддерживающая среда», дающая опыт тепла и целостности, вроде того, что чувствует младенец на руках у матери. Это может служить восстановлению некоторых, в особенности фрагментированных, пациентов, и они затем могут попытаться, в терминах Винникотта, «использовать объект», вовлечься в отношения с аналитиком. Однако, может быть и наоборот; пациенту может быть настолько приятен успокаивающий комфорт кушетки, что он будет неспособен или немотивирован пытаться «использовать объект».

Согласно нашему опыту, при работе с относительно здоровыми пациентами и низкой частоте сессий, например, с кандидатами-психотерапевтами, диалоги лицом к лицу с большей вероятностью будут касаться поверхностных аспектов их текущей реальности, а использование кушетки поможет выявить более глубокие чувства и фантазии. Для пациента и аналитика утрата визуальной составляющей будет, скорее всего, повышать их аудиальную чувствительность и склонность смотреть внутрь себя.

Нежелание пациента ложиться на кушетку

Использование пациентом кушетки «по умолчанию» для многих означает, что терапия является психоаналитической. Бреннер (1976) полагал, что «анализ невозможен, если пациент не использует кушетку» (стр. 182). Бреннер добавляет, что, поскольку аналитик рекомендует кушетку для лучших результатов, «отсюда следует, что избегание кушетки является симптомом психического конфликта» (стр.184).

Если кушетка выбирается для аналитической терапии «по умолчанию», то нежелание пациента ее использовать означает, ipso facto, нежелание сотрудничать, что будет интерпретироваться в анализе осуждающим термином «сопротивление». Такая характеристика не дает раскрыть богатство чувств и мотивов, стоящих за нежеланием использовать кушетку и не связанных с нежеланием сотрудничать (Goldberger, 1995a; Jacobsen, 1995). Оказывать на пациента давление с тем, чтобы он использовал кушетку (Kulish, 1996, Cabaniss & Graver, 2008), менее желательно, чем пытаться «принять, понять и объяснить ее необходимость в терминах психологических опасностей, которые мобилизуются в процессе анализа» (Kohut, 1984, стр. 427) . Гибкому использованию эмпатии кандидатом может препятствовать опасение, что наставники будут критиковать его, если пациент не будет лежать на кушетке или покинет терапию, и он «потеряет баллы» перед окончанием курса.

Риск, связанный с использованием кушетки

Вульф (1995) и Аруффо (1995) подчеркивали, что кушетка способствует регрессии, желательным образом усиливая внутреннюю жизнь пациента. Однако, регрессия может становиться более интенсивной, если аналитик не обеспечивает необходимую аудиальную обратную связь. Гилл (1984) пишет, что «сама идея о восстановлении более раннего состояния – это иллюзия» (стр. 170). С этим соглашаются Индербитцин и Леви (2000): «Вера в то, что регрессия – это sine qua non психоанализа, и что аналитик должен ей способствовать, чтобы достичь инфантильного невроза или оживить его, представляет собой фундаментальное заблуждение» (стр. 208); они считают, что от концепции регрессии следует отказаться. В литературе часто встречаются предостережения или предупреждения насчет опасности усиления регрессии в анализе (Gill, 1984; Lipton, 1977; Palombo, 1978; Reiser, 1990; Renik, 1995, 1998; Stone, 1961).

Хаак (1955) приводит случаи трех пациентов на кушетке: они стали хаотичными и почти полностью утратили контроль. Индербитцин и Леви также приводят подобный пример, а Гилл (1954) отмечает, что «случаи внезапного психотического срыва вскоре после начала психоанализа можно объяснить регрессивным давлением техники per se на недостаточно сбалансированную личность» (p. 780).

Однако, некоторые аналитики утверждают, что такая декомпенсация может быть необходимой ступенью к более высокому уровню адаптации (Romm, 1957; Wallerstein, 1967; Bromberg, 1991; Inderbitzin and Levy, 2000).



Нежелательные эффекты использования кушетки пациентом

Когда пациент на кушетке, его визуальное взаимодействие с аналитиком неизбежно снижается. Левенсон (2003) меняет принятое представление о терапевтическом действии, утверждая важность зрения: «подробное исследование, в особенности деконструирующее подробное исследование, является на самом деле визуальным, а не вербальным, как можно было бы резонно ожидать, и вся психоаналитическая практика протекает в визуально-пространственной модальности» (стр.233). Райс (2004) также пытается ре-интегрировать в психоанализ тему визуальности, опираясь на довербальную первичность визуальных взаимодействий между матерью и младенцем. Либерман (2000) тоже утверждает: «Пришло время сфокусировать терапевтические линзы на важной, но остающейся в тени роли зрения» (стр. 15). В ее обзор авторов, обращавшихся к проблематичным аспектам утраты визуального взаимодействия вследствие использования кушетки, включен Голдбергер (1995b), который подчеркивает, что кушетка может служить средством дистанцирования, позволяющим пациенту избегать постыдных тем и пугающего взгляда на аналитика. Лихтенберг (1995) считает, что если аналитик не видит пациента, ему может не хватать визуальных аффективных выражений. Буччи (1997) рассказывает, что суб-символическая обработка информации пациента часто выражается сначала в жестах и выражениях лица, а лишь затем вербально. Хагланд (1996) полагает, что разговор лицом к лицу способствует аффективной настройке терапевта. Более пятидесяти лет назад Фенихель (1953) наблюдал, что положение на кушетке дает пациенту возможность изолировать терапию от его внешней жизни.

Одной из предполагаемых позитивных функций отсутствия визуального контакта является прояснение трансферных откликов за счет того, что пациент не может отслеживать реакции аналитика. Однако, Гедо (1996) гописывает противоположное: когда пациент не может видеть аналитика, утрачивается визуальная обратная связь от жестов и выражений лица аналитика. Кроме того, Коуч (1999) считает, что для понимания трансфера важно, что внешние проявления реальных отношений гораздо яснее, когда пациент не лежит на кушетке, и пациент и аналитик испытывают истинные и приемлемые чувства друг к другу как к реальным людям. Невозможность видеть аналитика может приводить к тому, что пациент будет его идеализировать, и это будет представлять особую проблему в тренинговом анализе. Тома и Кехеле (1994) настаивают, что аутентичное чувство соотнесенности является необходимой основой переживаний, без которой трансфер не может восприниматься, а тем более меняться. Бромберг (2002) соглашается, что существование аналитика как реального человека является необходимым фактором в анализе трансфера.

Некоторые аналитики считают, что отдельные уникальные реальные аспекты личности аналитика, с которыми пациент может идентифицироваться, играют терапевтическую роль (Dos Santos et al., 2006). Поскольку идентификация с качествами родительских фигур вносит свой вклад в рост на протяжении всей жизни человека, в аналитической терапии мы тоже ожидаем встретить эти функции. Блатт и Лайтен (в печати) более конкретно говорят об этой параллели; развитие пациента в процессе психотерапии похоже в ряде фундаментальных аспектов на процессы нормального психологического развития. Невозможность для пациента визуально наблюдать аналитика может, за счет недостаточности взаимодействия, ограничивать возможности роста, способствующего идентификации с аналитиком. Левенсон, похоже, также признает важность идентификации в терапии, когда говорит о необходимости «принять власть наших отцов и одновременно отказаться от нее. Конечно, это звучит знакомо» (стр. 282). Меняющие трансакции в аналитической терапии связаны с формированием внутренних объектных представлений «другого», а также инкорпорации характеристик терапевта как интегральных аспектов самости (Diamond et al. 1990; Gruen & Blatt, 1990; Blatt et al.1996; Geller, 2005; Harpaz et al. 1905).



Кушетка как защита для аналитика Предполагаемое защитное использование кушетки Фрейдом затрагивает один из возможных аспектов защитного использования кушетки аналитиками. Вульф (1995) соглашается с Фрейдом, что аналитику легче и комфортнее работать в анализе с пациентом, который лежит на спине и не смотрит на него, чем с пациентом в процессе психотерапии лицом к лицу. В той степени, в которой кушетка предрасполагает пациента к пассивности и сопутствующему чувству неполноценности, мы можем делать вывод, что аналитик в своей позиции наслаждается относительным превосходством, авторитетом и властью (G. Adler, 1967). Гринсон (1967) ранее приводил наблюдение, что многие аналитики чувствуют дискомфорт при контакте лицом к лицу с пациентами, например, во время начальных интервью. Многие наблюдения, сообщаемые частным образом, подтверждают, что когда аналитики встречают своих пациентов за пределами кабинета, будь то в коридоре, на улице, на общественном мероприятии, они часто чувствуют себя неуютно без защиты кушетки.

Вообще говоря, мы соглашаемся с Фридберг и Линн, которые в своем обзоре более 400 статей об использовании кушетки говорят, что нет явных клинических доказательств того, что использование кушетки способствует терапевтическим результатам аналитической терапии3. Это не значит, что кушетка не влияет на терапевтический результат, просто у нас нет объективных доказательств ее влияния на терапевтический результат. Кроме того, поскольку эмпирический тест было бы сложно провести, маловероятно, что вскоре появятся такие явные эмпирические доказательства.



Аналитическая теория и выбор позиции

Выбор кушетки или кресла для пациента следует рассматривать в контексте теорий аналитика об изменяющих элементах терапии, и эти теории будут существенно отличаться, например, у традиционных аналитиков и у межличностных \ теоретиков отношений. Мы используем такой пример, как теория Бостонской группы изменений (2005), чтобы проиллюстрировать влияние теории может на выбор положения пациента. Теория группы изменений выводится из результатов эмпирических исследований довербального взаимодействия между младенцем и родительской фигурой. Младенец взаимодействует с родительской фигурой на основе массы процедурного знания (неявное и внешнее фокальное внимание и сознательный вербальный опыт), организованного в области «неявного знания отношений». События в межличностных отношениях младенца и родительской фигуры или пациента и терапевта влияют на неявное знание отношений обоих участников и реорганизуют его. Событие, или «момент встречи» - это базисная единица субъективного обмена в области неявного знания отношений. Представление о том, что новые контексты приводят к новым совокупностям конституирующих элементов системы, это принцип общей теории систем. «В момент, когда создается диадная система, оба партнера переживают расширение состояния сознания (организации мозга)» (Tronic, 2007, стр. 408).

Пример «момента встречи»: «представьте себе маленького ребенка, который приходит на новую площадку со своим отцом. Ребенок спешит к горке и карабкается по лестнице. Добираясь до верха, он чувствует легкую тревожность, вызванную высотой и пределами его новых навыков. В гладко функционирующей диадной системе он посмотрит на отца как на того, кто направит его и поможет отрегулировать его аффективное состояние. Отец откликнется теплой улыбкой и кивнет, возможно, слегка придвинувшись к ребенку. Ребенок лезет вверх, до самой вершины, обретая новое чувство мастерства и удовольствия» (Stern et al., 1998, стр. 909). В этом примере невербальная поддержка отца представляет собой «момент встречи», который меняет и отца, и ребенка.

В «моменте сейчас» пациент и аналитик воспринимают друг друга как аутентичных индивидов за пределами своих профессионально предписанных ролей. «Аутентичность» встречи раскрывает личностный аспект самости, который задействуется в таком аффективном отклике на другого. «Изменения происходят в неявных отношениях в «моменты встречи» за счет изменений в «способах совместного бытия» (Stern et al., 1998, p. 918).

Мы бы предложили аналитику, использующему теорию Бостонской Группы Изменений, подумать о возможности для пациента сидеть в кресле и общаться с аналитиком лицом к лицу, что может оптимизировать восприятие пациентом и аналитиком аутентичных, реальных качеств другого и минимизировать профессиональную роль характеристик пациента и аналитика.

Личность и диагноз при выборе положения

При начале терапии, когда принимается решение, какое положение будет занимать пациент, следует оценивать не только теорию, но и личность пациента, также его диагноз. Блатт (2004) обобщает свои исследования двух типов личностных конфигураций: анаклитическая для личности, сфокусированной прежде всего на межличностной соотнесенности, и интроективная, свойственная личности, которую заботит прежде всего самоопределение. Анаклитическая психопатология характеризуется искаженными и преувеличенными попытками поддерживать удовлетворительные межличностные отношения; интроективная психопатология подразумевает попытки установить эффективное ощущение самости и часто включает в себя темы гнева, агрессии, сепарации, контроля и независимости (Blatt, 2008). Согласно психотерапевтическому исследовательскому проекту института Меннингера, анаклитические пациенты получают большее терапевтическое преимущество от поддерживающей экспрессивной психотерапии, чем от психоанализа; для интроективных пациентов верно обратное (Blatt, 1992; Blatt and Shahar, 2004).

Эти наблюдения позволяют предположить, что пациенты, у которых доминирует анаклитическая психопатология, могут изначально лучше устанавливать отношения с аналитиком сидя в кресле, лицом к лицу. И напротив, пациенты с доминирующей интроективной психопатологией могут чувствовать больший комфорт, начиная терапию на кушетке, на большем психологическом расстоянии от аналитика, чувствуя поддержку своей независимости и контроля. Конечно, у многих пациентов проявляется смесь обеих характеристик.

Помимо типов личности и динамики мы также, рассматривая выбор позиции для пациента, исследуем сложную тему его диагноза. Один распространенный диагноз, пограничное расстройство личности (BPD), может использоваться для иллюстрации того, как диагноз может влиять на выбор положения пациента. Кенигсберг и др. (2000) описывают примитивные защиты и диффузию идентичности, отличающие индивидов с пограничной организацией от индивидов с невротической организацией личности. Кернберг (1991) подчеркивает хаотичность интернализованных представлений частичных объектов при BPD, хотя более ранняя работа таких авторов, как Абенд, Портер и Виллик (1983), не соответствует характеристикам Кернберга: Адлер (1988) подчеркивает, что у пациентов с BPD основными характеристиками являются одиночество, дилемма потребность-страх и примитивная вина. Менцос (2002) описывает непоследовательность пограничных пациентов, колеблющихся между направленностью на себя и направленностью на объект (цикл колебаний между двумя характеристиками личности согласно Блатт и коллегам). Исследовательская группа под руководством Кернберга (Koenigsberg et al., 2000) расширила концепцию пограничной организации личности, включив в нее нарциссическое, гистрионное, антисоциальное, параноидное и шизоидное расстройства личности в дополнение к BPD.

Чессик (1971) описывает использование кушетки при психотерапии два раза в неделю с 14 пограничными пациентами; четырем из них стало гораздо хуже, и им пришлось перейти в положение сидя, в то время как шести пациентам стало лучше, а у двух изменений не было. Он заключил, что определяющим фактором был психотерапевт, а не использование кушетки. Роббинс (1996) полагает, что кушетка лишает пограничных пациентов самоорганизующей визуальной обратной связи и потому нежелательна. Несмотря на уверенность Кенигсберга и др. (2000), что пограничные пациенты редко проявляют изначально позитивный альянс, который, как мы предполагаем, может быть укреплен, если изначально работать лицом к лицу, он и другие авторы предпочитают проводить с менее нарушенными пограничными пациентами сфокусированную на трансфере психоаналитическую психотерапию на кушетке. Психоаналитическая психотерапия лицом к лицу рекомендована более глубоко нарушенным пограничным пациентам, хотя нет четко определенного различия между более глубоко нарушенными и менее глубоко нарушенными пациентами. Наше предложение заключается в том, чтобы при всех видах терапии BPD и пациент, и терапевт изначально признавали, что выбор положении, вероятно, будет часто меняться в процессе терапии.

Обсуждение

Тезис данной статьи – что выбор кресла или кушетки для пациента требует гибкости - был подробно описан пятьдесят пять лет назад (Kelman, 1954). Представление о том, что кушетка является выбором «по умолчанию» для всех психоаналитических пациентов – это остаток более ранних правил терапии Фрейда, которые были созданы для того, чтобы защитить самого Фрейда и укрепить научный статус психоанализа, а не для того, чтобы принести большую терапевтическую пользу пациенту. У нас нет возможности предсказать, будет ли кушетка либо кресло вызывать конкретное состояние сознания или чувства у пациента (Gill, 1984; Celenza, 2005).

Кейсмент (1991) отвергает представление о «выборе по умолчанию», утверждая следующее: «В отличие от многих аналитиков, я не задаюсь вопросом, является ли кушетка «лучшим или единственным способом слушать пациентов или помогать им» (стр. 740).

Выбор кушетки «по умолчанию» для аналитической терапии сохранялся, практически без исследования, на протяжении более 100 лет, возможно, вследствие сочетания ряда факторов: идентификации аналитика с его тренинговым аналитиком, использовавшим кушетку; представления кушетки как символа идентичности психоаналитика; ее многочисленных защитных функций для аналитика; впечатления, что она способствует терапии, помогая процессу свободных ассоциаций. Терапевтическая ценность регрессии, вызываемой положением лежа на кушетке, спорна. Хотя кушетка может влиять на ментальное содержание свободных ассоциаций у некоторых пациентов, не существует эмпирических исследований, показывающих, способствует ли кушетка терапевтическому результату лечения.

Признавая, что начало терапии имеет решающее значение (31% тренинговых пациентов ушли из анализа в первые шесть месяцев, Hamilton et al. 2007) и в некоторой степени позволяет предсказать результат (Luborsky, 1996; Barber, 2009), пациент и аналитик могут вместе обсудить, какое положение с большей вероятностью будет способствовать достижению изначальной цели – помочь пациенту и аналитику узнать друг друга, развить взаимное доверие и подумать о том, как они могут вместе работать над проблемами пациента в свете подхода аналитика к этим проблемам, а затем прийти к взаимному решению. Меняющиеся условия терапии и отношений затем создадут возможность полезных экспериментов с переменой положения.

Далее, мы полагаем, что дихотомическое разграничение между психоанализом с использованием кушетки и психоаналитической психотерапией, в которой используется кресло, безосновательно. Хотя Валлерштейн (1991) изначально доказывал, что следует различать психоанализ и психоаналитическую психотерапию, он позже (1997) признал, что различия между этими двумя модальностями «очень туманны и в теории, и на практике» (стр. 253). Хотя вопрос остается спорным, мы полагаем, вслед за таким авторами, как Винникотт, 1958; Гилл, 1984a; Фоссаж, 1997; и С. Купер (2010), что попытки разграничить психоанализ и психоаналитическую психотерапию тщетны (см. также Kächele 2010).

Однако, при попытках определить психоаналитическую терапию мы сталкиваемся с нерешенной эпистемологической проблемой: не существует общепринятого определения психоаналитического процесса. К сожалению, психоанализ – это область, в которой отсутствуют четкие границы. Мы можем сказать, чем он не является; но мы не можем сказать, что он собой представляет. Мы считаем, что предложение, которое внесли Гилл (1984a) и Фоссаж (1997), хотя оно и не отражает общепринятое соглашение, весьма полезно, а именно, что любая терапия, которая фокусируется на анализе «трансфера», является психоаналитической терапией. Термин «трансфер», который часто используется слишком широко, не относится здесь ко всем взаимодействиям пациент-аналитик, но скорее конкретно к концепции Гилла «трансфера» как «стереотипной ригидности» (Gill, 1984b, p. 513). Конечно, «стереотипная ригидность», функция патологических интроектов или образцов, подразумевает субъективное клиническое суждение, которое аналитики регулярно применяют в терапии, и возникает вопрос, отдавать ли предпочтение суждению пациента или суждению аналитика. Это определение должно учитывать наблюдение Гилла, что часто в откликах пациента на аналитика присутствуют элементы достоверности.

Выводы

Рутинное, автоматическое использование кушетки не должно предлагаться каждому пациенту в начале аналитической терапии, не следует обучать этому и требовать этого в процессе психоаналитической подготовки.

Выбор положения должен совершаться обоюдно пациентом и аналитиком на основе совместного обсуждения.

Изначальное решение об использовании кушетки или кресла требует серьезного клинического суждения со стороны аналитика и тщательной, продуманной, эмпатической оценки уникальных атрибутов специфической диады.

Исследование различных положений в случае одного и того же пациента и разных пациентов даст аналитику возможность приобрести опыт выбора положения с разными типами пациентов.

Литература

Abend, S.M., Porder, M.S. & Willick, M.A. (1983). Borderline Patients: Psychoanalytic Perspectives, New York: International University Press.

Adler, G. (1988). How useful is the borderline concept? In Alexander, F. & Selesnick, S. (1966). The History of Psychiatry. New York: Harper & Row.

American Psychoanalytic Association Principles and Standards for Education in Psychoanalysis. Approved by the Board on Professional Standards of the American Psychoanalytic Association December 15, 1999. Revised June 19, 2008, p. 14.

Arlow, J.A. (1987). The dynamics of interpretation. Psychoanalytic Quarterly, 56: 68-87.

Aruffo, R.N. (1995). The couch: Reflections from an interactional view of analysis. Psychoanalytic Inquiry, 15: 369-385.

Balint, M. (1948). On the psychoanalytic training system. International Journal of Psychoanalysis, 29: 163-173.

Barber, J.P. (2009). Toward a working through of some core conflicts in psychotherapy research. Psychotherapy Research, 19: 1-12.

Bernfeld, S. (1962). On psychoanalytic training. Psychoanalytic Quarterly, 31: 453-482.

Blatt, S.J. (1992). The differential effect of psychotherapy and psychoanalysis on anaclitic and introjective patients: The Menninger Psychotherapy Research Project revisited. Journal of the American Psychoanalytic Association, 40: 691-724.

Blatt, S.J. (2004). Experiences of Depression: Theoretical, Clinical and Research Perspectives. Washington, DC: American Psychological Association.

Blatt, S.J. (2008). Polarities of Experience: Relatedness and Self-Definition in Personality Development, Psychopathology, and the Therapeutic Process. Washington, DC: American Psychological Association.

Blatt, S.J & Luyten, P. (in press). Contemporary Directions in Psychopathology: Toward DSM-V, ICD-11, and Beyond. Eds. T. Millon, R. Krueger & E. Simonson, New York: Guilford.

Blatt, S.J. & Shahar, G . (2004). Psychoanalysis: For what, with whom and how: A comparison with psychotherapy. Journal of the American Psychoanalytic Association, 52: 393-447.

Blatt, S.J., Stayner, D., Auerbach, J. & Behrends, R.S. (1996). Change in object and self representations in long-term, intensive, inpatient treatment of seriously disturbed adolescents and young adults, Psychiatry: Interpersonal and Biological Processes, 59: 82-107.

Cooper, S. (2010). A Disturbance in the Field: Essays in Transference and Countertransference, London: Routledge.

Boston Process Change Study Group (BPCSG) (2005). The “something more” than interpretation revisited: sloppiness and co-creativity in the psychoanalytic encounter. Journal of the American Psychoanalytic Association, 53: 693-729.

Brazil, H.V. (1975). The dilemma of training analysis. Contemporary Psychoanalysis, 11:243-245.

Brenner, C. (1982). The Mind in Conflict, New York: International University Press.

Bromberg, P.M. (1991). On knowing one’s patient inside out: The aesthetics of unconscious communication. Psychoanalytic Dialogues, 1: 399-422.

Bromberg, P.M. (2002). “Speak to me as to thy thinkings” Commentary on “Interpersonal Psychoanalysis’ radical façade” by Irwin Hirsch. Journal of the American Academy of Psychoanalysis, 30: 605-620.

Broucek, F. (1991). Shame and the Self. New York: Guilford.

Bucci, W. (1997). Discourse in good and troubled hours. Journal of the American Psychoanalytic Association, 45:155-187.

Busch, F. (1997). Understanding the patient’s use of the method of free association: An ego psychological approach. Journal of the American Psychoanalytic Association, 45: 407-423.

Casement, P. (1991). Psychoanalysis and the couch. Lancet, 337: 740.

Casement, P. (2007). Some problems with training analysis. International Psychoanalytical Association, IPA eNewsletter, July.

Celenza, A. (2005). Vis-à-vis the couch: Where is psychoanalysis? International Journal of Psychoanalysis, 86: 1645-1659.

Chessick, R.D. (1971). Use of the couch in the psychotherapy of borderline patients. Archives of General Psychiatry, 25: 306-313.

Cooper, A.M. (1985). Difficulties in beginning the candidate’s first analytic case. Contemporary Psychoanalysis, 21: 143-149.

Cooper, A.M. (2007). American psychoanalysis today. A plurality of orthodoxies. Journal of the American Academy of Psychoanalysis 36: 235-253

Couch, A.S. (1995). Therapeutic functions of the real relationship in psychoanalysis. The Psychoanalytic Study of the Child, 54: 130-168.

De Maat, S., de Jonghe, F., Schoevers, R. & Dekker, J. (2009). The effectiveness of long-term psychoanalytic therapy: A systematic review of empirical studies. Harvard Review of Psychiatry, 17: 1-23.

Diamond, D., Kaslow, N., Coonerty, S. & Blatt, S.J. (1990). Change in separation-individuation and intersubjectivity in long-term treatment. Psychoanalytic Psychology, 7:363-397.

Dos Santos, M.J.P., Nunes, M.L.T. & Ceitlin, L.H.F. (2006). The clinical concept of analytic process: A conceptual investigation. International Journal of Psychoanalysis, 87: 403-422.

Engel, G. (1968). Some obstacles to the development of research in psychoanalysis. Journal of the American Psychoanalytic Association, 16: 195-204.

Fenichel, O. (1953). The Collected Papers of Otto Fenichel, First Series, eds H.Fenichel, D. Rapaport. New York: Norton.

Fosshage, J.L. (1997). Psychoanalysis and psychoanalytic psychotherapy. Is there a meaningful distinction in the process? Psychoanalytic Psychology, 14: 409-425.

Frank, A. (1995). The couch, psychoanalytic process, and psychic change: A case study. Psychoanalytic Inquiry, 15: 324-337.

Freud, S. (1909d). Notes upon a case of obsessional neurosis. Standard Edition, 10: 153-318.

Freud, S. (1913c). On beginning the treatment. (Further recommendations on the technique of psychoanalysis I). Standard Edition, 12: 121-144.

Freud S (1914d) On the history of the psycho-analytic movement. Standard Edition, 14 : 7-66

Freud S (1923b) The Ego and the Id. Standard Edition, 19: 12-59

Freud S (1933a) New introductory lectures on psycho-analysis. Standard Edition, 22: 5-182

Friedberg, A. & Linn, L. The Freudian couch as icon. Unpublished manuscript.

Gedo, J. (1996). The Language of Psychoanalysis. Hillsdale, NJ: Analytic Press.

Gedo, J. & Pollock, G. (1967). The question of research in psychoanalytic technique. In. ed. B. Wolman, Psychoanalytic Techniques. New York: Basic Books.

Geller, J.D. (2005). Boundaries and internalization in the psychotherapy of psychotherapists. In Psychotherapists Own Psychotherapy. Patient and Clinician Perspectives. Oxford, New York: Oxford University Press, pp. 379-404.

Gill, M.M. (1954). Psychoanalysis and exploratory psychotherapy. Journal of the American Psychoanalytic Association, 2:771-797.

Gill, M.M. (1984a). Psychotherapy and psychoanalysis: A revision. International Review of Psychoanalysis, 2: 161-179.

Gill, M.M. (1984b). Transference. A change in conception or only in emphasis? Psychoanalytic Inquiry, 4: 489-523.

Goldberger, M. (1995a). The couch as defense and as potential for enactment. Psychoanalytic Quarterly, 64: 23-42.

Goldberger, M. (1995b). The importance of facial expressions in dreams. International Journal of Psychoanalysis, 76: 591-593.

Greenson, R.R. (1959). The classic psychoanalytic approach. In S. Arieti, Ed., American Handbook of Psychiatry, New York: Basic Books, pp. 1399-1416.

Gruen, R. & Blatt, S.J. (1990). Change in self and object representation during long-term dynamically oriented treatment. Psychoanalytic Psychology, 7: 399-422.

Haak, N. (1955). Comments on the analytical situation. International Journal of Psychoanalysis, 38: 183-195.

Haglund, P.E. (1996). A clear and equal gloss: reflections on the metaphor of the mirror. Psychoanalytic Psychology, 13:225-245.

Hamilton, M.S., Wininger, L., MacCornac, V., & Roose, S.P. (2007). Drop-out rate of training cases: Who and when. Poster Session, Annual Meeting, American Psychoanalytic Association, January 17.

Harpaz-Rotem, I. & Blatt, S.J. (2005). Changes in representations of a self-designed significant other in long term intensive inpatient treatment of seriously disturbed adolescents and young adults. Psychiatry: Interpersonal and Biological Processes, 68: 266-282.

Hölzer, M., Heckmann, H., Robben, H., Kächele, H. (1988). Die freie Assoziation als Funktion der Habituellen Ängstlichkeit und anderer Variablen. Zeitschrift für Klinische Psychologie, 17: 148-161.

Inderbitzin, L.B. & Levy, S.T. (2000). Regression and psychoanalytic technique. The concretization of a concept. Psychoanalytic Quarterly, 69: 195-223.

Jacobson, J. (1995). The analytic couch: Facilitator or sine qua non? Psychoanalytic Inquiry, 15: 304-313.

Kächele, H. (2010). Psychoanalysis and psychotherapy. International Journal of Psychoanalysis, 91: 35-43.

Kardiner, A. (1977). My Analysis with Freud: Reminiscences. New York: Norton.

Kelman, H. (1954). The use of the analytic couch. American Journal of Psychoanalysis, 14: 65-82.

Kernberg, O.F. (1986). Institutional problems of psychoanalytic education. Journal of the American Psychoanalytic Association, 34: 799-834.

Kernberg, O.F. (1991). Transference regression and psychoanalytic technique with infantile personalities. International Journal of Psychoanalysis, 72: 189-200.

Kernberg, O.F. (1999). Psychoanalysis, psychoanalytic psychotherapy and supportive psychotherapy: Contemporary controversy. International Journal of Psychoanalysis, 80:1075-1091.

Kernberg, O.F. (2006). The coming changes in psychoanalytic education. Part I. International Journal of Psychoanalysis, 87: 1649-1673.

Kernberg, O.F. (2007). The coming changes in psychoanalytic education. Part II. International Journal of Psychoanalysis, 88: 183-202.

Kirsner, D. (2000). Unfree Associations. London: Process Press.

Kirsner, D. (2009). Epilogue 2009. Unfree Association: Inside Psychoanalytic Institutes. London: Process Press.

Koenigsberg, H.W., Kernberg, O.F., Stone, M.H., Applebaum, A.H., Yeomans, F.E. & Diamond, D. (2000). Borderline Patients. Extending the Limits of Treatability. New York: Basic Books.

Kohut, H. (19840. How Does Analysis Cure? A. Goldberg & P. Stepansky, Eds. Chicago: University of Chicago Press.

Kulish, N. (1996). A phobia on the couch. A clinical study of psychoanalytic process. Psychoanalytic Quarterly, 65:465-494.

Levenson, E. (1983). The Ambiguity of Change. New York: Basic Books.

Levenson, E. (2002). And the last shall be first. Some observations on the evolution of interpersonal psychoanalysis. Contemporary Psychoanalysis, 38: 277-285.

Levenson, E. (2003). On seeing what is said. Visual aids to the psychoanalytic process. Contemporary Psychoanalysis, 39: 233-249.

Lichtenberg, J.D. (1995). Forrty-five years of psychoanalytic experience on, behind and without the couch. In The Relevance of the Couch in Contemporary Psychoanalysis, ed. G. Moriatis. Psychoanalytic Inquiry 15:290-293.

Lipton, S.D. (1977). Clinical observations on resistance to the transference. International Journal of Psychoanalysis, 58: 463-472.

Lichtenberg, J.D. (1995). Forty-five years of psychoanalytic experiences on, behind and without the couch. Psychoanalytic Inquiry, 15:280-293.

Lothane, Z. (2007). Ethical flaws in training analysis. Psychoanalytic Psychology, 27:688-696.

Luborsky, L. (1996). Theories of cure in psychoanalytic psychotherapies and the evidence for them, Psychoanalytic Inquiry, 16:257-264.

Mentzos, S. (2002). A clinically oriented psychodynamic classification of borderline states. In Outcomes of Psychoanalytic Treatment. Perspectives for Therapists and Researchers, Eds. M. Leuzinger-Bohleber & M. Target. New York: Brunner-Routledge, pp. 92-102.

Moraitis, G. (1995). The couch as a protective shield for the analyst. Psychoanalytic Inquiry, 15: 406-412.

Palombo, S.R. (1978). Dreaming and Memory: A New Information Processing Model. New York: Basic Books.

Rado, S. (1969). Adaptational Psychodynamics: Motivation and Control, eds. J. Jameson and H. Klein. New York: Science House.

Reeder, J. (2004). Hate and Love in Psychoanalytical Institutions. The Dilemma of a Profession, New York: Other Press.

Reis, B. (2004). You are requested to close the eyes. Psychoanalytic Dialogues, 14: 349-371.

Reiser, M.F. (1990). Memory in Mind and Brain. New York: Basic Books.

Renik, O. (1995). The ideal of the anonymous analyst and the problem of self-disclosure. Psychoanalytic Quarterly, 64: 466-495.

Renik, O. (1998). Getting real in analysis. Psychoanalytic Quarterly, 67: 566-593.

Richards, A.K. (1994). Extenders, modifiers, heretics. In A.K. Richards & A.D. Richards. Eds. The Spectrum of Psychoanalysis. Essays in Honor of Martin Bergmann, pp.145-160.

Robertiello, R.C. (1967). The couch. Psychoanalytic Review, 54: 69-71.

Romm, M.E. (1957). Transient psychotic episodes during psychoanalysis. Journal of the American Psychoanalytic Association, 5: 325-341.

Rosegrant, J. (2005). The therapeutic effects of the free-associative state of consciousness. Psychoanalytic Quarterly, 74: 737-766.

Ross, J.M. (1999). Once more onto the couch. Journal of the American Psychoanalytic Association, 47: 91-111.

Schachter, J. (2002). Transference. Shibboleth or Albatross? Hillsdale, N.J.: Analytic Press.

Schachter, J & Kächele, H. (2007). The analyst’s role in healing: Psychoanalysis-Plus. Psychoanalytic Psychology, 34: 429-444.

Stern, D.N., Sander, L.W., Nahum, J.P., Harrison, A.M., Lyons-Ruth, K ., Morgan, A.C., Bruschweilerstern, N & Tronick, E.Z. (1998). Non-interpretive mechanisms in psychoanalytic therapy: The ‘something more’ than interpretation. International Journal of Psychoanalysis, 79: 903-921.

Stern, H. (1978). The Couch. Its Use and Meaning in Psychotherapy. New York: Human Sciences Press.

Stern, H. & Wilson, B. (1974). Use of the couch in psychoanalysis, a dialogue. (Unpublished paper).

Stone, L. (1961). The Psychoanalytic Situation. New York: International University Press.

Thomä, H. & Kächele, H. (1994). Psychoanalytic Practice Volume 1 Principles. Northvale, NJ: Jason Aronson; Russian edition: Sovremenny Ppsikhoanaliz Tom 1. Teoria. Moskva: Progress, 1997

Thomä, H., Kächele, H. (2009) Problems of metascience and methodology in clinical psychoanalytic research. In: Kächele, H., Schachter, J., Thomä, H. & The Ulm Psychoanalytic Process Research Study Group (Eds.) From Psychoanalytic Narrative to Empirical Single Case Research. Implications for Psychoanalytic Practice. Routledge, New York, pp. 21-97

Wallerstein, R.S. (1967). Reconstruction and mastery in the transference psychosis. Journal of the American Psychoanalytic Association, 15: 551-583.

Wallerstein, R.S. (1991). Psychoanalysis and psychotherapy. International Journal of Psychoanalysis, 72: 165-166.

Wallerstein, R.S. (1997). Merton Gill, psychotherapy and psychoanalysis: A personal dialogue. Journal of the American Psychoanalytic Association, 45: 230-256.

Winnicott, D.W. (1958). Collected Papers: Through Pediatrics to Psychoanalysis, London: Tavistock.

Wolf, E.S. (1995). Brief notes on using the couch. Psychoanalytic Inquiry, 15: 314-323.

Horst Kächele, M.D. Ph.D.

International Psychoanalytic University

Stromstr. 3

10555 Berlin / FGR

horst.kaechele@ipu-berlin.de

Joseph Schachter, M.D., PhD.

160 West 66th Street

New York, N.Y. 10021


Phone/Fax 212 787 4270

Jschachter2@nyc.rr.com
Faculty, Columbia University Psychoanalytic Center for Training and Research

1 На основе: Schachter J, Kächele H (2010) The couch in psychoanalysis. Contemp Psychoanal 46(3): 439-459



2 Предопределенный выбор программы компьютером или другим механизмом в случае, если программист или пользователь не задает другую альтернативу.

3 В нашей ранней статье (Schachter & Kächele 2010) мы подробно сообщаем об эмпирических исследованиях.




Каталог: science -> images
science -> Демина Диана Сергеевна психолого-педагогическое сопровождение личностного развития подростков
science -> Управление инновационной деятельностью вузов: теория, методология, практика
science -> Перфекционизм как личностный фактор депрессивных и тревожных расстройств 19. 00. 04 медицинская психология
science -> Перечень научных проектов по направлениям фундаментальных исследований рао и головных научных организаций
science -> Интегративно-дифференцированный подход в системе непрерывного профессионального образования специалистов социальной сферы
images -> Процесс и не-процесс в аналитической работе1 Мадлен Беренджер, Уилли Беренджер и Хорхе Марио Мом «Лечение разговором»
images -> Истерия и пограничные состояния: хиазм. Новые перспективы
images -> Кушетка как икона


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница