Лекция 25 заключительная, но не последняя



Скачать 237.66 Kb.
Дата22.02.2016
Размер237.66 Kb.
ТипЛекция
Лекция 25
ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ, НО НЕ ПОСЛЕДНЯЯ
Россия! Одна могила!

Россия под глыбой тьмы

И все же она не погибла

Пока еще живы мы.

Держитесь, копите силы,

Нам уходить нельзя.

Россия еще не погибла,

Пока мы живы, друзья!



В.И. Солоухин
25.1. Российская интеллигенция и русский вопрос

История свидетельствует, что пути развития нашего Отечества были и остаются тесно связанными с настроением и деятельностью русской интеллигенции. Русской интеллигенции принадлежат как громадные заслуги в области развития отечественной культуры, просвещения, здравоохранения и т.д., так и немалые «заслуги» в области разрушения отечественной государственности, прямого попрания нравственности и отторжения русского народа от православия, т.е. «заслуги» в области ниспровержения исконно русских традиций, хула этих традиций и рабское преклонение перед Западом. Именно поэтому русскую интеллигенцию справедливо считают порождением кризиса середины XIX в.

Обыденное мышление привыкло отождествлять интеллигенцию с образованными слоями общества. Однако при серьезном рассмотрении эти понятия должны быть разведены. Л.А. Тихомиров (принадлежавший в молодости к террористическому союзу «Народная воля», а впоследствии полностью пересмотревший свои взгляды и ставший известным русским философом, политологом и историком) справедливо считал главной отличительной чертой русской интеллигенции ее полуобразованность. Он писал, что это качество заключается «...не в малом количестве сведений – у крестьянина их еще меньше, а в манере их усваивать слегка и с чужих слов, в привычке удовлетворяться полузнанием...» [238, с. 51]. Другим важным отличием отечественной интеллигенции XIX–XX вв. Л.А. Тихомиров считал ее бессословность. Отделившись от всех сословий, интеллигенция автоматически потеряла связь с реальной жизнью, развила в себе теоретический, книжный ум, сформировав у себя утопизм мышления. Специфическим признаком русской интеллигенции Л.А. Тихомиров считал также ее космополитизм. Поясняя эту мысль, Л.А. Тихомиров говорил, что для такого интеллигента Европа – его духовное отечество; он патриот по отношению к Европе. Что касается России, то она возбуждает в нем тоску и он «...способен любить только Россию будущего, где от русского не осталось и следа» [там же, с. 77]. Наконец, важнейшим признаком русской интеллигенции считалась ее «религиозность без Бога». Это привело ее к замене веры религиозным суррогатом в виде гуманизма, веры в человека, вообще веры в неизбежный прогресс, в возможность земного рая. Именно эти особенности отечественной интеллигенции того времени сделали ее действенным катализатором любой смуты. Самой сутью ее существования стало тотальное разрушение основ русской народной жизни. (Спроси себя, читатель, осмысливая эти факты прошлого не живо ли многое сейчас, ибо «дурной пример заразителен»?)

Патриотически настроенные русские интеллигенты пытались образумить остальных, воззвав к их уму, совести и чести. В знаменитом сборнике «Вехи» [30], вышедшем в 1909 г., известные и общепризнанные интеллигенты (Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков, П.Б. Струве, М.О. Гершензон, А.С. Изгоев и Б.А. Костряковский) подвергли уничтожительной и обоснованной критике эти «прозападные» идеи. При этом они поставили весьма неутешительный и резкий диагноз российской интеллигенции в целом – она оказалась чуждой и враждебной самим основам русской цивилизации. Действительно, она оказалась, по словам авторов сборника, во-первых, безрелигиозной (ибо вера в рай на земле не может стать религией); во-вторых, безгосударственной (ведя постоянную борьбу с русской государственностью, не объяснимую никакими прагматическими целями); в-третьих, – безнациональной (не понимая национальных задач России). Авторы сборника призвали своих соотечественников одуматься, вникнуть в их доводы, проанализировать еще и еще раз реальные события, происходящие в Отечестве и за рубежом.

Однако большинство таких горе-интеллигентов (особенно «русскоязычных») этого сделать не захотели или не смогли. Даже события 1905 г., а затем 1917 г. образумили лишь немногих из них. Более того, получив всю полноту власти в феврале 1917 г. (да и на много лет после 1917 г.) в лице своих вождей и активистов, они проявили полную беспомощность и некомпетентность в деле практического руководства государством. Практически сразу Российская империя оказалась полностью разрушенной, а ее население – вовлеченным в братоубийственную Гражданскую войну. Увы, так получилось, что этот слой интеллигенции оказался весьма живучим; большинство из них благополучно перенесли все испытания советской властью. Истории суждено повторяться. С разрушением СССР на волне антикоммунизма поднялись их потомки – новые образованцы-перестройщики. Так же как и их предшественники февраля и октября 1917 г., они оказались не только бездарными в деле практического руководства государством, но и весьма активными его разрушителями. Опять так называемые общечеловеческие ценности встали впереди ценностей истинно человеческих; опять «всемирное» благо стало более важным, чем благо национальное; опять ереси с новой силой устремились против православия. Как и прежде, отечественная интеллигенция оказалась расколотой на отдельные группы, группировки, партийки. Вместе с тем опять-таки основная линия раскола интеллигенции проходит вдоль линии Восток–Запад. По одну сторону баррикады стоят современные славянофилы – государственники и патриоты, по другую – современные западники – космополиты. Первый из этих слоев сумел сохранить в себе чувства чести и достоинства, патриотизма, государственности, коллективности и т.п. Другой слой (имеющий мало общего с дореволюционной интеллигенцией) умело приспособился к любым изменениям, диктуемым властью, и фактически не признал никаких идеалов (кроме разве «золотого тельца»). Именно этот слой был метко назван А.И. Солженицыным образованщиной. Образованщина, многие идейные вожди которой стали диссидентами в советское время (и «демократами» в постсоветское), оказалась не менее революционной, чем классическая интеллигенция прошлого столетия, к тому же обладающей колоссальным разрушительным потенциалом при полном отсутствии созидательного.

«Просветители» и «деятели культуры» из числа этих интеллигентов получают правительственные награды (обычно не первой степени), добавляя их к своим многочисленным советским; именно они получают залы для своих выступлений, театры для руководства ими; именно их лица часто мелькают на экранах телевизоров, именно они получают хвалебные статьи в печати. И именно они не создают больше ничего нового, ничего значительного. Именно эти образованны – наши современники используют вместо слов «Родина» и «Отечество» особое, презрительное словосочетание «эта страна». Таким образом, они, как и встарь, обрекли себя на отторжение всех русских национальных корней. Не будем их называть – Бог им судья. Но все же укажем, что, к стыду нашему, среди них есть и русские имена.

Отвлекаясь от национального признака, нетрудно заметить, что это разная интеллигенция, разные люди. Основное их различие в том, что они по-разному смотрят на Россию и русскую нацию, по-разному оценивают успехи и неудачи в истории Отечества, по-разному трактуют прошлое и настоящее России, по-разному представляют ее будущее. Для первых Россия – родина, вне которой не мыслится их жизнь (хорошая или плохая); для вторых Россия лишь страна проживания: если им самим хорошо живется, они готовы в ней жить, если им лично живется плохо, то они готовы в любой момент покинуть эту страну. Их родина – любое место на земле, где им (и только таким, как они) хорошо.

Можно спросить себя, а какое отношение имеет столь детальная, историческая характеристика русской интеллигенции к отечественному просвещению, к отечественной школе – средней и высшей? Ответ очевиден – самое непосредственное. В самом деле, обращаясь к прошлому нашей Родины, можно вспомнить о разночинцах, «пошедших в народ» во второй половине XIX в. Многие из них действительно просвещали, учили и лечили русских детей. Но многие также занимались особым просвещением: отторгали детей от традиций отцов, проводили антигосударственную агитацию и пропаганду, призывали к неповиновению, бунтам и террору (как в городе, так и в деревне). Вспомним результаты их деятельности – беспорядки в начале века в Санкт-Петербурге и Москве, в которых активно участвовали гимназисты и студенты. Вспомним также и реакцию правительства на эти действия, результатом которой, как правило, была новая реформа образовательной системы (или для кого-то – антиреформа). В.В. Кожинов верно заметил [106, с. 318], что декларируемая многими оппозиционность интеллигенции к власти слишком часто меняет свой вектор на ему противоположный. Быть полезным и государству, и народу удается немногим.


25.2. Может ли русская школа стать национальной

Как странно для слуха русского звучит это название! Не сразу можно разобраться, о чем идет речь: о школе, находящейся на русской земле, или о школе, в которой учатся только русские дети, или о каком-либо особом учебном заведении? Мы все привыкли к тому, что в нашей отечественной школе учат всех детей, проживающих в России, и до недавнего времени никому не приходило в голову отличать русского ребенка от украинца, белоруса, татарина или мордвина. В нашей русской школе всегда обучались все дети, и ее основной отличительной особенностью было лишь использование русского языка. Даже в бывших союзных республиках (а сейчас в независимых государствах) престижным считалось обучение своих детей в русскоязычных школах. Обучение именно на русском языке (и русское содержание, и методика обучения) обеспечивало возможность продолжения образования в крупных столичных вузах каждому выпускнику школы из любой республики, входящей в состав СССР. В то же время именно русская культура прокладывала дорогу к культуре и других наций, интегрируя культуру малочисленной нации в культуру мировую.

Но, по существу, так было до недавнего времени. И внешне как будто бы и сейчас ничего не изменилось. Для слуха до сих пор привычно, что национальными школами могут быть школы якутские, татарские, бурятские и т.п., но не русские же!

На сегодняшний день процесс суверенизации малочисленных наций из политической сферы быстро переходит в сферу духовную. Уже появляются кандидатские и докторские диссертации, в которых разрабатываются национальные методики обучения даже такому интернациональному учебному предмету, как математика (!). Широкое распространение получают исследования по так называемой этнопедагогике (в Чувашии, Татарии, Адыгее, Якутии, Калмыкии и т.д.). Процитируем несколько отрывков из недавно защищенной докторской диссертации (хорошей диссертации), посвященной начальному обучению математике в бурятской школе: «...Принцип этнизации начального обучения математике заключается в обеспечении такого содержания и методики обучения, чтобы в процессе этого обучения шло приобщение учащихся к национальной культуре, формировалось и развивалось национальное самосознание и национальное достоинство. Это требует учета в обучении, национально-культурного опыта, национальных обычаев и традиций, особенностей в психологии этноса, в воспитании детей».

Как можно оценить этот принцип? Наверняка положительно. Можно ли считать его важным не только для бурятской, но и для якутской, татарской и другой национальной школы? Здесь утвердительный ответ очевиден. А для русской национальной школы правомерно ли говорить о том же? Увы, ответ на этот вопрос очевиден не для каждого.

Подтверждая это, приведем цитату из сборника «Русская школа» [214, с. 4]: «Посмотрите на столицу России. В ней десятки английских, французских, немецких, испанских школ. Несколько школ еврейских, школы армянские, татарские и другие. Прекрасно! Это говорит о России. А сколько же русских национальных школ? То есть тех, кто не убоялся объявить открыто, что они начинают углубленно изучать русскую историю, культуру, литературу, православие? Так вот, таких школ в Москве – одна! Или две? Что уже говорит о правителях. И о нас самих, и об учителях».

Как это ни удивительно, в России русская национальная школа до сих пор остается в забвении. И это несмотря на то, что объединяющая, интегрирующая миссия русской нации была неизменной на протяжении долгой истории России. Уже не раз названный нами великий публицист И.А. Ильин писал: «Сколько малых племен Россия получила в истории, столько она и соблюла... Ни принудительным крещением, ни искоренением, ни всеуравнивающим обучением она никогда не занималась. Насильственная денационализация и коммунистическая уравниловка появились только при большевиках» [83 (2), с. 330].

В 1913 г. народный татарский поэт Габдулла Тукай писал:


В лад жили мы с русскими встарь,

Свидетельство – нравы, привычки, словарь,

Мы с русским народом сроднились давно,

Во всех испытаньях стоим за одно.

Такого родства временам не избыть, –

Нас крепко связала истории нить!

Как тигры, смелы мы в тревогах войны.

Как лошади, трудимся в мирные дни.


Этой объединяющей роли русской нации ее недоброжелатели быстро приклеили ярлык «имперской идеи». Да и многие из нас забыли, что «...для русского образа жизни были характерны понимание трудолюбия как добродетели, взаимопомощь, коллективизм... вместе с тем подвижничество, предприимчивость, предпринимательство, инициатива, преклонение перед мужеством и удалью, следование высоким морально-этическим принципам честности и порядочности... особая верность Матери-Родине» [241, с. 3]. Суммируя все эти черты, русский врач и педагог Н.И. Пирогов говорил: «...словами «ищи быть и будь человеком» выражается одна главная мысль воспитания: научите детей с ранних лет подчинять материальную сторону жизни нравственной и духовной».

Наша Русская православная церковь говорит о русских национальных особенностях также емко и кратко: русский народ – народ соборный, державный и открытый для всех.

Под соборностью понимается духовная общность русского народа, его общее служение идеалу, его общий долг, осмысленность жизни; под державностью – чувство ответственности за свое дело, за свою страну, чувство патриотизма.

Оба эти качества проявляются в третьем: в открытости, во «всечеловечности» русского характера, в отрицании фальшивой национальной спеси, отрицании самоценности национальной принадлежности человека. Разве не об этом качестве русской нации свидетельствует южнорусская поговорка:


Папа – турок,

мама – грек,

а я русский человек!
Именно эти черты русского народа, русской государственности и русского православия позволяли, говоря о русской школе, опускать прилагательное «национальная».

Но лед тронулся, господа и товарищи Русские школы начали о себе заявлять в полный голос. И этому уже не может помешать непризнание «педагогических верхов». Вот несколько тому примеров.



Школа № 141 Москвы, пока еще одна из немногих русских национальных школ, продолжает нас радовать. Ей даже присвоен статус «экспериментальной площадки» (придумали же слово чиновники от просвещения, наградили школу таким статусом: «живи, мол»). Во многом становление и развитие этой школы обусловлено авторитетом ее директора – вице-президента Международной славянской академии Л.Н. Погодиной. Несмотря на скудость информации об этой школе в СМИ, ее известность в России растет – и слава Богу! Здесь есть чем похвалиться. Вот как педагогически значимо формулирует директор основные технологические задачи преподавания учебных дисциплин [Педагогический вестник. – 1996. – № 5]:

– осознание значения учебного предмета в системе культуры;

– овладение языком предмета и выработка умений мыслить в «русле» его аксиом и закономерностей;

– овладение началами творческого мышления, творческого отношения к предмету, умение самостоятельно совершенствоваться в овладении им.

Как следует из сообщения, в школе найдена разумная мера сочетания учебных и внеурочных занятий (музейные уроки, экскурсии, экспедиции, лекции и встречи с интересными людьми и т.д.).

Широту, глубину и специфику русского национального образования отражают дополнительные учебные курсы, даже названия которых говорят о многом: «Культура моего народа», «Звучащее русское слово», «Подвижники благочестия», «Светочи России», «Исторические корни русского языка», «История математической мысли в России», «Основы русской философии», «Духовное пение».

Ведь впечатляет – не правда ли? И хотя школа №141 остается светской, факультативно здесь изучаются курсы «Мировые религии», «Основы православного вероучения» и т.п.

Радостно, что школа выросла в учебно-воспитательный комплекс «Русская школа», объединяющий детский сад, школу-лицей, учительскую семинарию. Бог вам в помощь, дорогие коллеги!

Кого может обидеть, чью национальную гордость может ущемить цель, которую реализует этот комплекс: «воспитание нравственности, духовной личности, исповедующей идеалы добра, не принимающей разрушительных идей и способной им противостоять»? Комплекс «Русская школа» исходит из признания определяющего значения духовных ценностей, необходимости выявления достоинства человеческой личности через развитие умственных способностей, эмоциональных возможностей и волевых устремлений. Разве только явных «западников» или ярых «рыночников»? О западной рыночной школе сказано уже достаточно. И все же добавим из рассказа Л.Н. Погодиной о своей школе: «У нас все есть свое. И ничуть не хуже, а лучше. Когда мои дети съездили в Америку, они приехали и сказали: «Никогда в жизни (даже если потом в командировку понадобится) туда мы не поедем. Уровень обучения ниже, уровень культуры ниже, духовности нет – мы там задыхаемся» (Москва 1998. – №4. – С. 106).

Непросто идет становление русской национальной школы. И тем не менее в Москве их уже около десятка. Вот появилась русская школа № 24 на Орловщине [240].

А вот и в Пензе при научно-методическом центре создают учебно-методический комплект «Русская культура», по которому преподают в некоторых школах (автор Т.А. Пигарова). Ограничимся только одним примером такого курса – «История целомудрия на Руси», настолько он актуален и характерен. Есть сведения о том, что русская национальная школа имеется и в далекой Якутии, на Алтае и т.д. И по некоторым данным, к 1998 г. в России русских школ стало около двухсот; правда информации об этих школах мало, но дело идет на лад.
25.3. Право быть русским

Известный русский художник И.С. Глазунов, наш современник, справедливо сказал в одном из своих интервью: «Чем больше русского национально окрашенного искусства будет в школе, тем лучше для школьников: есть же школы английские, немецкие, французские, татарские, еврейские. Нет только русских. Разве это не фарисейство? Ребенок с самого малого возраста должен знать и гордиться тем, что он – русский».

О том же писал и великий русский философ И.А. Ильин: «Русский ребенок должен с самого начала почувствовать и понять, что он славянин, сын великого славянского племени и в то же время сын великого русского народа, имеющего за собою величавую и трагическую историю, перенесшего великие страдания и крушения и выходившего из них не раз к подъему и расцвету. Необходимо пробудить в ребенке уверенность, что история русского народа есть живая сокровищница, источник живого научения, мудрости и силы... Преподаватель истории отнюдь не должен скрывать от ученика слабых сторон национального характера, но в то же время он должен указать ему все источники национальной силы и славы... Становясь между прошедшим и будущим своего народа, (каждый) должен сам видеть его судьбу, разуметь его путь, любить его и верить в его призвание» [83 (1), с. 206].

Каким же горьким диссонансом этому звучит недавнее сообщение в газете «Педагогический калейдоскоп», которую не упрекнешь в патриотизме.


ВОРОНЕЖ

«Недавно воронежская областная дума приняла решение, в котором рекомендовала «приостановить использование в учебном процессе учебника А. Кредера «Новейшая история, XX век» и других – по гуманитарным дисциплинам, изданных при спонсорской поддержке Д. Сороса». По мнению воронежских депутатов, эти учебники «являются антироссийскими по духу и содержанию, принижают историю России, дают о ней искаженное представление». Учебник профессора Саратовского университета А. Кредера выходит в России уже третьим изданием. Он написан в духе западной концепции новейшей истории (например, главная роль в победе над гитлеровской Германией отводится не СССР, а странам-союзникам; Советский Союз даже обвиняется в развязывании Второй мировой войны; мало внимания Уделяется таким ключевым моментам советской истории, как революция 1917 г. и образование СССР, и т.д.). По словам председателя постоянной комиссии по образованию, науке и высшей школе обддумы Ивана Суркова, учебник Кредера резко осудили не только коллеги-депутаты, но и делегаты IV и V Всероссийских конференций «Филология и школа», а также участники II Соборной встречи учителей «Русское образование».


Комментарий газеты к этой заметке также заслуживает цитирования:
«Только дело ли депутатов запрещать учебники? Ведь никто не обязывает учителей преподавать историю именно по этой книге».

Прямо истинно по-русски: «Не любо – не слушай!» Только ведь не о сказке идет речь, а о преподавании отечественной истории и где – в центре России – в школах и университете Саратова. Как не боится автор ходить по улицам Саратова – разве что в лицо его мало кто знает. Да, на создание таких учебников Фонд Сороса денег не жалеет!

Парадоксален не только тот факт, что в России нашего времени всерьез ставится проблема о русской национальной школе, но и тот факт, что столь же серьезно ставится вопрос о том, сколько в России сейчас проживает «собственно русских». И здесь данные официальной статистики о том, что граждан русской национальности, проживающих в нашей стране, около 80 млн, не являются ответом на этот вопрос. Речь идет о таких русских, которые исповедуют идеологию А.С. Пушкина и его последователей (такой критерий использовала публицист Т. Глушкова). Кто-то из зарубежных демографов указал на число 12 млн (включив в них все казачество и большинство крестьянства).

Сейчас модно говорить о «правах человека». Обратимся к А.С. Пушкину:


Не дорого ценю я громкие права,

От коих не одна кружится голова...

И мало горя мне, свободно ли печать

Морочит олухов, иль чуткая цензура

В журнальных замыслах стесняет балагура.

Все это, видите ль, слова, слова, слова.

Иные, лучшие мне дороги права.

...Никому

Отчета не давать, себе лишь самому

Служить и угождать; для власти, для ливреи

Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи.

По прихоти своей скитаться здесь и там,

Дивясь божественным природы красотам,

И пред созданьями искусств и вдохновенья

Трепеща радостно в восторгах умиленья –

Вот, счастье! вот права...


Если сейчас мы громко заявляем о необходимости создания в России русской национальной школы, то это происходит прежде всего потому, что в современной России оказались ущемленными права самого большого российского этноса – русского. Та уникальная русская национальная школа в Москве, о которой шла речь выше, всего лишь предполагает «...через последовательное и углубленное изучение национальной культуры слова воспитать не просто говорящего на русском языке и живущего на Русской равнине человека, но образованную и творческую личность, доброго семьянина, руководствующегося законами христианской морали, любящего свое Отечество гражданина» [214, с. 33]. Добавлю еще от себя: человека, знающего историю своего Отечества, малой родины, свою родословную. Ну как не позавидовать учащимся бурятской начальной школы, которым в школе предлагают назвать свою родословную до 7-го колена!

И если кто-либо скажет, что прекрасные национальные русские черты, о которых мы вели речь, не присущи теперь очень многим русским, то ответом будут слова: «Это не вина русского народа, а это его беда». С этой бедой и призвана совладать наша отечественная семья, школа и общественность. Эта работа тяжелая и часто неблагодарная. Как замечательно сказал о ней современный русский писатель Владимир Крупин: «Я русский, и я обязан впрячься в хомут и тянуть телегу. А в телеге кого только нет. И все на меня плюют, понукают, цепляются за колеса, сталкивают меня на бездорожье. Но я тяну, потому что я русский» [212, с. 11].

И если русские люди – родители и дети, учителя и ученики, производители и потребители – совместными усилиями эту телегу вытянут, то это будет на пользу не только русскому этносу, но и всем другим народам нашей многонациональной Родины, а значит, и народам всего мира.
Сильна ли Русь?

Война и мор,

И бунт, и внешних бурь напор

Ее, беснуясь, потрясали –

Смотрите ж: все стоит она!

А.С. Пушкин
25.4. Уроки истории

Оставим извечные русские вопросы «Кто виноват?» и «Что делать?» и обратимся к более конкретным вопросам:

Чему нас учит история отечественного образования?

Какие уроки истории русского просвещения представляются бесспорными?

Какие прогнозы на будущее русского просвещения можно сделать, оглядываясь на прошлое и вдумываясь в настоящее?

Дополним и расширим на основе изученного те положения, которые были высказаны во вводной лекции.

Выявим некоторые закономерности нашего просвещенческого бытия. Итак:

1. Зафиксируем духовный раскол мыслящей русской интеллигенции, вызванный прогрессивной государственной деятельностью Петра I, прорубившего окно в Европу, которое очень быстро превратилось в дверь из Европы. С тех пор и до сего дня идет жестокая духовная борьба России с западным влиянием на ее культуру и образование. Более того, за последнее время это влияние обратилось в откровенную, а порой и наглую экспансию (вспомните показ антихристианского фильма по НТВ). Западные «проповедники всех мастей» и отечественная «внутренняя эмиграция» распоряжаются в «этой стране» как у себя дома.

2. В ходе эволюции отечественного просвещения этот раскол принимает самые разнообразные и причудливые формы, проявляясь, например, в философско-политических спорах славянофилов и западников, в расхождениях во взглядах сторонников общего (классического) и прагматического (реального) образования, в либеральном или консервативном подходе к построению образовательной системы, в пресловутой проблеме отцов и детей, в борьбе сторонников материализма и идеализма, в непримиримости идей так называемой вселенской церкви и русского православия. Несмотря на разнообразие форм этого раскола, его сущность одна: следовать западным образцам или опираться на отечественные русские традиции?

Слушатель этих лекций (или читатель книги) уже познакомился с фактами, свидетельствующими о том, что вопрос о «следовании хоть в чем-то западным образцам» уже практически решен: нам от «нынешнего», деградирующего духовно Запада ничего не нужно брать. Перефразируя известную поговорку В. Даля, скажем: «Что для них хорошо, то для нас смерть». И добавим еще, что и для них это «хорошее» губительно.

3. Историей полностью развеян миф о возможной деидеологизации системы народного образования. Образование (и не только в нашей стране, но и во всем мире) всегда тесно связано с политикой, всегда под наблюдением властных структур; иногда оно им верно служит, иногда старается уклониться от такого служения. Вместе с тем лишь в редкие периоды истории власть предержащие понимали значимость образования и достаточно его обеспечивали; на протяжении многих лет отечественное образование не получало даже необходимого.

О том, что в настоящее время образование не только перестало практически финансироваться государством даже «по остаточному принципу», но государство пытается пополнить свою казну за счет образования, сделать его прибыльным, наподобие «алкогольной продукции», могло бы раньше присниться только в страшном сне. И вместе с тем лихорадка «инноваций», мелких и крупных реформ продолжает сотрясать отечественное образование. Только одним можно объяснить такое отношение власти к образованию – желанием его разрушить окончательно. А о том, что власть имущие при этом «рубят сук, на котором сидят», если кому из них и приходит в голову, то вместе со «спасительной» мыслью «без нас (или после нас) – хоть потоп!».

4. Несмотря на все трудности и лишения, испытываемые нашей системой образования, она до сих пор остается в числе ведущих образовательных систем мира (особенно в области естественно-математического образования). Во многом этому способствует такой объективный фактор, как великий духовный потенциал русского народа, выраженный, прежде всего, в отторжении (сознательном или бессознательном) коммерциализации образа жизни, не признающего деньги в качестве смысла человеческого существования. Этому также способствует самоотверженный труд отечественных педагогов, просветителей и учительства, обшир­ность нашей страны и массовость школы, прогрессивный консерватизм и медлитель­ность хода образовательных механизмов, а также изнанка западных демократических свобод, обращенная к их системе образова­ния (свобода выбора учебных предметов школьником; свобода учителя учить тому, что лишь ему самому кажется важным и нужным; свобода учащегося от устных про­верок знаний, якобы унижающих его лич­ность; свобода школьника переходить из класса в класс, от учителя к учителю; свобо­да слушать учителя или не слушать и т.п.). Только полным незнанием положения дел (или убежденностью в том, что деньги могут все) можно объяснить глупость родителей, посылающих своих детей учиться за границу (в среднюю и высшую школу).

5. Следует подчеркнуть еще и еще раз – культура и образование связаны в нашем Оте­честве неразрывно. Изменения в образова­нии сказываются на развитии культуры; из­менения в культуре влияют на образование. Определенное (и неизменное во времени) противостояние нашей отечественной куль­туры и культуры западной (а особенно аме­риканской) глубоко и верно объяснил И.А. Ильин [83 (2), с. 64–66]:

«У нас вся культура — иная, своя, и притом потому, что у нас иной, особый духовный уклад. У нас совсем иные храмы, иное богослуже­ние, иная доброта, иная храбрость, иной се­мейный уклад; у нас совсем другая литерату­ра, другая музыка, театр, живопись, танец; не такая наука, не такая медицина, не такой суд, не такое отношение к преступлению, не та­кое чувство ранга, не такое отношение к на­шим героям, гениям и царям. И при том на­ша душа открыта аля западной культуры: мы ее видим, изучаем, знаем, и если есть чему, то учимся у нее; мы овладеваем их языками и ценим искусство их лучших художников; у нас есть дар вчувствования и перевоплощения.

У европейцев этого дара нет. Они пони­мают только то, что на них похоже, но и то искажая все на свой лад. Для них русское инородно, беспокойно, чуждо, странно, не­привлекательно. Их мертвое сердце мертво и для нас... Итак, Западная Европа не знает России. Но неизвестное всегда страшнова­то... мир изобилует русофобами, врагами национальной России, обещающими себе от ее крушения, унижения и ослабления всяческий успех».

Вот почему и нашей отечественной системе просвещения бессмысленно следовать западным образцам; ее сохранность и действенность только в своей русской самобытности.

6. Периоды либерализации и консерватизма в отечественной образовательной системе чередуются с удивительным постоянством. Их ведущие установки инвариантны во времени: первый всегда проходит под лозунгом «Свобода в образовании!», второй – под лозунгом «Образование – на службу государству!». Однако, как свидетельствует история, периоды либерализации нашей образовательной системы, как правило, приводят к ее развалу; периоды консерватизма – к восстановлению, к возрождению отечественных традиций (правда, с весьма частым перебором в «закручивании гаек»). Вот и сейчас на очереди «реформы сверху», согласно которым будут давать образование «по стандарту», утвержденному государством, и к тому же по стандарту, определяющему «минимум знаний». За знания, выходящие за его пределы, придется платить, и платить дорого. Вот и вернемся в рамках отечественной элитной школы к сословному образованию, которое только ленивыми не критиковалось взахлеб, в течение последних 150 лет. А о пресловутых «правах человека» лучше и не говорить. Ау, С. Ковалев?!

Еще раз подчеркнем и тот факт, что внимание, уделяемое западной школой образовательным стандартам, связано прежде всего с движением их системы образования от привычной дифференциации (в каждом штате Америки своя система) к желаемой интеграции всей системы, с движением от элитарной школы к массовой. Но наши «педагогические верхи» и наших «инноваторов» этот американский опыт почему-то не устраивает.

Не кажется ли вам, любезный читатель, что мы опять идем «не туда»? То, к чему нас сегодня призывает стремиться официоз народного образования, – это вчерашний день зарубежной педагогики.

7. Общеобразовательная отечественная средняя школа практически всегда была светской. Однако влияние двух основных религий, исповедуемых жителями России (православия и ислама), всегда ощущалось. Естественно, что православие как религия большинства населения России было приоритетным. Сейчас приоритеты православия вроде бы возрождаются. Но наряду с этим в настоящее время идет непримиримая борьба с потоком различных религиозных конфессий, хлынувших в нашу страну и чуждых не только православию, но и исламу. Школа, увы, стала ареной этой борьбы. Однако все большее число отечественных педагогов приходит к выводу о том, что влияние православной церкви на школу, на воспитание детей должно быть усилено. Естественно, что дети (и их родители), исповедующие другие религии (буддизм, католицизм, иудаизм), будут оставаться в рамках своих верований. Тем не менее, так как речь идет о России, православие должно быть ведущей религией, приоритетной для нашего Отечества.

8. Нельзя, наконец, еще раз не вернуться к важному историческому факту: издавна и до сих пор продолжается борьба в России за русскую школу. По-видимому, русская школа кому-то очень мешает. Как легко забыто, что в течение длительного времени под русской школой понимали школу многонациональную, школу, обучающую и воспитывающую детей любой национальности, проживающих в России. До революции 1917г. русскими считали всех жителей России, принявших православие или признающих Россию своей родиной. Это был правильный и гуманный подход. К сожалению, при этом нередко русской школе отказывали в праве на свои национальные особенности, в праве на свою национальную самобытность. Если сейчас спокойно говорят о школах татарских, якутских, еврейских и др. (имея в виду именно национальные особенности и традиции), то почему-то о русской (национальной) школе говорят с беспокойством и нередко с недоброжелательством.

Когда говорят о ребенке, смешно и стыдно говорить о том, какая кровь течет в его жилах. Дети есть дети. Но дети и наше будущее. Русская национальная традиция требует возрождения и укрепления не потому, что русская нация – это элитная нация, а потому, что русские, интегрируя в себе лучшие качества других наций, объединяют их. Россия никогда не делила своих детей по цвету кожи, по типу крови, она могла их делить, может быть, лишь по духу (по вере). Она могла наказывать своих строптивых детей, но она их всегда любила. Поэтому слово русский всегда звучало собирательно, а его современный заменитель – российский, к сожалению, нередко звучит разделительно.

Закончим, как и начали, словами И.А. Ильина: «Читайте историю России и убеждайтесь, что вся она создана силою русского духовного характера. От Феодосия Печерского до Сергия, Гермогена и Серафима Саровского; от Мономаха до Петра Великого и до Суворова, Столыпина и Врангеля; от Ломоносова до Менделеева – вся история России есть победа русского духовного характера над трудностями, соблазнами, опасностями и врагами. Так было. Так и еще лучше будет и впредь» [83 (7), с. 488].

9. Содержание, формы и методы школьного математического образования (равно как и естественного образования) имеют твердое устойчивое ядро, укрепленное опытом и традициями русской народной школы, их соответствием национальным особенностям русского народа. Гуманитарные учебные предметы подвержены нередким идеологическим изменениям; однако, и в них можно обнаружить некое духовное ядро (достаточно, например, сослаться на неизменное изучение произведений великого А.С. Пушкина).

Мы уже говорили о том, к чему приводит излишняя гуманитаризация школьного образования (инженеры нынче немодны, а вот адвокаты престижны). Кроме того, «кривая гуманитаризации» уж очень субъективна: Осип Мандельштам приравнен к А.С. Пушкину – о чем еще можно говорить? Непонятно только, почему замалчивается в шко­ле наш современник А.И. Солженицын, а ведь он долгое время был на устах всех демо­кратов.

Гуманитаризация принесла свои плоды и в обучении математике. Об этом уже говорилось но и повторить не грех. Яркой иллюстрацией тому является успешность выступления на международных математи­ческих олимпиадах школьников из Южной Кореи. Самое интересное, что причиной та­кого успеха южнокорейской системы школьного математического образования является тот факт, что Южная Корея «поза­имствовала» нашу советскую систему обра­зования, откорректировала ее в соответст­вии со своими условиями и «умножила» на трудолюбие корейских детей. А в 1997 г. впе­ред вышли китайцы и тайванцы. Ну разве не молодцы?

В Библии говорится: «Все возвращается на круги своя», но сколько же раз можно возвращаться на «порочные круги»! Воисти­ну говорят, что умный учится на чужих ошибках, а дурак — на своих собственных. Но ведь и он учится! Понимают ли это те, кто руководят нашей системой образования, руководят нашей страной?

И все же будем надеяться:
Таинственная Русь –

Единственная Русь!

Восстань! Воспрянь! Очнись!

Стряхни с себя проклятье!

Озерные глаза

И луговое платье —

Прекрасной и святой

Пред миром всем явись!



Н. Варлей


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница