Летописный жанр в истории литературы Древней Руси



страница5/29
Дата01.06.2016
Размер6.43 Mb.
ТипЛекции
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   29

Летописный жанр в истории литературы Древней Руси

Летописи центральный жанр оригинальной древнерусской литературы. В них излагается история Древней Руси. Древнерусские летописи синтез религиозного, духовного понимания истории Древней Руси и ее конкретного земного воплощения в судьбе государства. Структура русских летописей обусловлена хронологическим принципом изложения материала. Летопись фиксирует события, которые произошли в тот или иной конкретный год, что и дало название древнейшему реально дошедшему до нас летописному своду «Повести временных лет ...». Тема государственного устроения, собирания Руси и различных населяющих ее племен и народов в единое духовное целое, «откуда есть и пошла русская земля», тесно сплетается с темой ее христианизации. Само время становится организующим принципом при изложении древнерусской истории тогда, когда ее судьбы, так или иначе, сплетаются с судьбами христианского мира. Как христианское государство Русь находит себя во всемирной истории, и поэтому древнейшая русская летопись начинается с библейских рассказов о расселении народов после потопа и о вавилонском столпотворении. В этом факте проявляется особенность историософских взглядов древнерусских летописцев в осмыслении своего прошлого и настоящего. Начиная летопись не с традиционного «от сотворения мира» или «от Адама», древнерусские авторы фиксировали внимание на двух краеугольных проблемах: удела, места на земле, данного славянам Богом, и языка, в котором сфокусированы их исторические судьбы.

Летописи в большинстве случаев являются «сводами» или компиляциями, то есть сборниками разнородного по происхождению материала (на это указывали еще исследователи XIX века, предшественники А. А. Шахматова П. М. Строев и К. Н. Бестужев-Рюмин). Они включали в себя, помимо текста, принадлежащего самому летописцу, тексты предшествовавших летописей, заимствования из переводных хроник, различные документы и произведения (повести, жития святых и т. д.). Развитие летописания в Древней Руси можно представить следующим образом: записи об отдельных событиях, происходивших в стране, записывались на память различными лицами, эта работа велась и при отдельных церквах и особенно монастырях. Со временем книжники собирали обильный материал, который они сводили в цельный сплошной погодный рассказ о всей земле, добавляя к нему сообщения о современных событиях и сокращая те, которые на взгляд составителя свода утратили свое значение. Цельность разнородным и разновременным фактам и известиям, из которых формировался свод, придавала его хронологическая основа. Авторы изначально стремились не зафиксировать современные события, а восстановить весь ход русской истории. Само событие непосредственно соотносилось с понятием времени, с течением лет, установленной Богом переменой реального, разделенной на лета, дни, числа, по которым человек «чтет своея жизни конец». Но течение времени имеет предел и завершение, оно исчезнет вместе с земным бытием, на смену ему придет век, вечность. Она еще должна наступить, но она уже и присутствует во всех проявлениях земного бытия, в их движении и в цели движения, позволяющих видеть в каждом событии временное и вечное. Именно поэтому труд летописца на каждом этапе раскрывается в прошлое и будущее, новая летопись восстанавливает предыдущую, является сводом, чтобы впоследствии стать частью свода будущего летописца. Художественная стихия летописи сплавляла все факты в единое целое, созерцая их духовно. Единая фабула русская земля вплеталась во всемирную фабулу история человечества, которая отдавалась в каждой отдельной человеческой судьбе, так как за всем этим стояла одна тема тема борьбы добра и зла в душе человека. Летописцы могли переработать и изменить что-то в труде предшественника, проводя свой взгляд и свое суждение о том или ином историческом моменте, на их интерпретацию влияла и данная политическая ситуация. В соответствии с ней опускались малозначительные или не вписывавшиеся в нее факты, подбирались извлечения из новых источников. Все это очень усложняет восстановление истории древнейшего русского летописания.

Как правило, сохранившиеся рукописи значительно моложе содержащихся в них сводов. Новгородская летопись XIII–XIV веков, Лаврентьевская летопись 1377 года, Ипатьевская летопись XV века древнейшие сохранившиеся списки летописей, однако помимо того, что они значительно отстоят от времени создания самих памятников, древнейшие летописные своды, вошедшие в них, даны в последующих обработках и редакциях. Поэтому история создания древнейшего летописания представлена в гипотезах. В своих работах исследователи летописных памятников Киевской Руси чаще всего обращаются к наиболее авторитетной гипотезе академика А. А. Шахматова. Метод «расшивки» летописей, которым пользовались его предшественники, был основан на возможности разложить летописные своды «на отдельные элементы, выделить их источники и использовать эти подлинные первоисточники как исторический и историко-литературный материал»162. Метод, предложенный А. А. Шахматовым, классический сравнительно-исторический (или сравнительно текстологический) метод. Его своеобразие в применении к летописям определялось степенью охвата памятников и их масштабами, а характерными чертами были комплексное исследование всего параллельного летописного материала и восхождение снизу вверх генеалогической схемы. Ученый писал: «Можно с уверенностью сказать, что все дошедшие до нас летописные своды предполагают существование других более древних, лежащих в их основании. Поэтому исследование их должно приводить к определению (предположительному) этих основных сводов; дальнейшее исследование должно открывать, не происходят ли такие основные своды из сводов еще более древних и первоначальных»163. Конечной целью Шахматова было восстановление древнейшего летописания. Так как материал исследования был значительно более позднего происхождения, чем тот памятник, который стремился гипотетически восстановить Шахматов, приходилось учитывать все те изменения, которые претерпел искомый текст со временем. Сравнивая реально дошедшие до нас летописи, ученые выявляют «основные своды» на основе сходства в ряде случаев сопоставляемых памятников между собой, что свидетельствует либо об их зависимости друг от друга (это бывает редко и легко обнаруживается), либо о наличии у этих летописей общего источника протографа. Последователи Шахматова А. Е. Пресняков и М. Д. Приселков видели задачу, поставленную им перед наукой, в том, чтобы «выявить путем сравнения сходных элементов в разных дошедших до нас сводах их протографы», используя принцип «медленного восхождения от позднейших к начальным моментам нашего летописания»164 (Лурье).

Схема летописания, предложенная Шахматовым, утвердилась в науке. Она была развита в трудах Приселкова и А.Н. Насонова. На сравнительно-историческом методе основаны труды по исследованию летописания М. Н. Тихомирова, Д. С. Лихачева, Я. С. Лурье, О. В. Творогова и др.

Древнейшим летописным сводом, дошедшим до наших дней, является созданная предположительно в 1113 году «Повесть временных лет». А. А. Шахматов, сравнивая ПВЛ в Лаврентьевской, Ипатьевской и других летописях с текстом Новгородской первой летописи, повествующей о начальном периоде древнерусской истории, пришел к заключению, что текст Новгородской первой в ряде случаев первичен по сравнению с ПВЛ и восходит к своду конца XI века. Его ученый назвал Начальным сводом, не предполагая еще тогда об открытии уже в этом своде более древних наслоений. Они, по предположению Шахматова, указывали на то, что источником Начального свода является более ранний памятник Древнейший свод первой половины XI века (на этом этапе возникает расхождение взглядов А. А. Шахматова и В. М. Истрина. Истрин отверг предположение о Древнейшем своде и считал древнейшим этапом русского летописания первую редакцию ПВЛ середины XI века). О том, как эти разновременные слои соседствуют в ПВЛ, можно судить по следующему факту: среди рассказов ПВЛ, основанных на устных народных преданиях, имеются два рассказа, язык которых свидетельствует, что они подверглись литературной обработке и вошли в круг летописных записей, на разных этапах развития древнерусского летописания. Один из них, под 968 годом, сообщает о подвиге неизвестного юноши, который своей хитростью и храбростью спас княгиню Ольгу и ее внуков в осажденном печенегами Киеве во время отсутствия князя Святослава. Этот рассказ имеется и в ПВЛ и в Новгородской первой и восходит к более раннему по времени составления летописному материалу, относясь к древним слоям ПВЛ, возникшим в начале XI века. Об этом свидетельствует и язык рассказа, написанного по-церковнославянски. Второй рассказ, под 997 годом, сообщает о спасении города Белгорода, осажденного печенегами, неким хитрым старцем. Этого рассказа нет в Новгородской первой и он, по-видимому, был включен в летопись самим составителем ПВЛ в начале XII века, написан он по-древнерусски, а небольшое количество церковнославянских форм свидетельствует о том, что летописец был монах, воспитанный на церковнославянской книжности165.



История древнейшего летописания выглядит следующим образом. Предполагается, что летописание как жанр возникло в годы правления князя Ярослава Мудрого. С этого времени устные исторические предания, а с появлением письменности и отдельные записи о тех или иных исторических событиях принимают системный характер и подчиняются определенной духовной и политической тенденции, обусловленной историческими обстоятельствами. Возникновение летописания тесно связано с Крещением Руси, распространением в ней христианства и взаимоотношениями Руси и Византии. Именно с этими темами связаны древнейшие наслоения в «Повести временных лет», вобравшей в себя различные интерпретации одного и того же события. Как предполагал Шахматов, о самом Крещении Владимира сообщали два рассказа. Первый помещался в «Древнейшем своде 1039 года», составленном в Киеве и повествовавшем о возникновении Киевской державы, ее приобщении к христианству и об основании русской митрополии. Он создавался по инициативе митрополита Феопемта и испытал мощное греческое влияние. Свод сообщал о том впечатлении, которое произвели на князя проповедь греческого философа («Речь Философа») и созерцание картины Страшного Суда. В последней четверти XI века была составлена другая повесть о Крещении Владимира корсуньская легенда, которая была включена в «Начальный свод 1095 года», где слилась с первоначальной версией в тот вид, который донесли до нас древнейшие сохранившиеся летописные своды. Возникнув, предположительно, в начале 40-х годов XI века, «Древнейший свод» свидетельствовал о тех глубоких изменениях в духовной жизни Руси, которые повлекло за собой принятие христианства. В годы правления Ярослава Мудрого христианство осознается как духовная сила, соединившая разрозненные славянские племена в единый народ. Она легла в основании древнерусской государственности, связав ее возникновение с общим ходом всемирной истории, направляемой единым стремлением всех равноправных христианских народов исполнить в своей жизни евангельский идеал. Понимание своего равенства среди других народов перед Богом вело к росту духовного и исторического самосознания. Все это нашло свое отражение в блестящем произведении эпохи Ярослава Мудрого «Слове о Законе и Благодати» митрополита Илариона, в труде составителей первого древнерусского летописного свода. Они стремились собрать воедино все, что было связано с Крещением Руси и жизнью первых христиан-мучеников, подвижников веры, благоверных князей. Уподобление их духовного подвига деяниям великих святых прошлого позволяло увидеть в коренных изменениях, происшедших в собственной исторической судьбе, результат непосредственного ее соприкосновения с действием Божественной благодати. Были собраны рассказы о крещении княгини Ольги, о мучениках-варягах отце и сыне, описан подвиг первых русских святых сыновей Владимира Бориса и Глеба, убитых по приказанию своего брата Святополка. Не преступая евангельской заповеди братолюбия и любви к ближнему, они восприняли свою участь как возможность добровольно последовать Христу и поставили исполнение христианского идеала выше всех земных благ и самой жизни. Записывались все предания и свидетельства, соприкасавшиеся с фактом Крещения Руси и деятельностью равноапостольного князя Владимира, подобного в своем духовном подвиге Константину Великому. Д. С. Лихачев предположил, что на этой основе был составлен свод преданий о распространении христианства на Руси. Он состоял из шести сказаний: о крещении и кончине княгини Ольги, о варягах-мучениках, о крещении Руси Владимиром, о Борисе и Глебе и похвалы Ярославу Мудрому. Ее отражение можно найти в «Повести временных лет» в статье под 1037 годом. Именно этим годом по гипотезе А. А. Шахматова завершался «Древнейший свод», а сама статья была законченным и содержательным сообщением о торжестве христианства на Руси, о возникновении новых монастырей, закладке и постройке многочисленных церквей, которые становились центрами, где создавались, собирались, переводились, переписывались и распространялись памятники письменности. Самим книгам посвящено пространное слово, в котором отдается дань их роли и значению в жизни человечества: «Это ведь – реки, напояющие вселенную, это источники мудрости; в книгах ведь неизмеримая глубина; ими мы в печали утешаемся; они – узда воздержания. Велика есть мудрость; ведь и Соломон, прославляя ее, говорил: "Я, премудрость, вселила свет и разум, и смысл я призвала. Страх Господень... Мои советы, моя мудрость, мое утверждение, моя сила. Мною цесари царствуют, а сильные узаконяют правду. Мною вельможи величаются и мучители управляют землею. Любящих меня люблю, ищущие меня найдут благодать". Если прилежно поищешь в книгах мудрости, то найдешь великую пользу душе своей. Ибо кто часто читает книги, тот беседует с Богом или со святыми мужами. Тот, кто читает пророческие беседы, и евангельские и апостольские поучения, и жития святых отцов, получает душе великую пользу»166.

В 6070-е годы XI века центром летописания становится Киево-Печерский монастырь. Именно он является сосредоточием русской национальной идеи. Новый этап развития летописания, как предполагают исследователи, связан с деятельностью монаха этого монастыря Никона Великого. Соратник великих создателей святыни Киевской Руси Киево-Печерского монастыря св. Антония и св. Феодосия Печерских, стоявший у истоков древнерусского монашества, он был игуменом монастыря (с 1078 по 1088 год) и первым начал описывать историю его создания, понимая роль Печерского монастыря в жизни Киевской Руси, значение духовного наследия св. Феодосия Печерского. Им же на основе своего личного опыта и на основе принципов, выработанных св. Феодосием, была осмыслена суть взаимоотношений Церкви и княжеской власти. По предположению исследователей, Никон ввел в летопись «завещание Ярослава» под 1054 годом, определяющее характер взаимоотношений между князьями: «...имейте любовь между собой, потому что вы братья, от одного отца и от одной матери. И если будете жить в любви между собой, Бог будет в вас и покорит вам врагов. И будете мирно жить. Если же будете в ненависти жить, в распрях и ссорах, то погибнете сами и погубите землю отцов своих и дедов своих, которые добыли ее трудом своим великим; но живите мирно, слушаясь брат брата»167. Тема братолюбия как той основы, на которой зиждется русская земля, становится центральной в летописи. Любовь к Богу невозможна без любви к ближнему эта мысль пронизывает повествование о жизни древнерусского государства. Ненависть и вражда подтачивают его мощь и ведут к гибели. Во всем должна быть любовь, она организующий центр древнерусской государственности этой идеей проникнуто отношение Киево-Печерского монастыря и летописца как его выразителя к делам и поступкам светских властителей. Феодосий и Никон непреклонны по отношению к тем князьям, которые ради своих властолюбивых замыслов нарушают евангельские заветы. Несколько раз Никон Великий уходил из Киева в Тмутораканское княжество (находившееся на восточном берегу Керченского пролива и принадлежавшее княжеству Черниговскому), о причинах его последнего ухода в житии сказано: «Но вскоре блаженный безмолвник преподобный Никон пожелал снова возвратиться на свой остров. Среди князей Российских возник раздор вследствие захвата Святославом (второй сын князя Ярослава, – Д. Б.), изгнавшим своего брата Изяслава (старший сын Ярослава, – Д. Б.) из Киева, престола. Он не мог выносить волнений, возбужденных этим событием, при которых немыслимо было соблюсти безмолвие духа»168. Исследователи предполагают, что именно Никон придал летописному повествованию форму следующих в хронологическом порядке погодных записей. Он начал вводить в летопись материал, связанный с его собственными жизненными впечатлениями. Считается, что Никон Великий ввел в летопись предание о призвании на Русь новгородцами варяжских князей: Синеуса, Трувора и Рюрика, последний из которых становится родоначальником династии, занимающей великокняжеский престол. Сообщая о причине призвания варягов (или как их еще называет летопись руси) чудью, славянами, кривичами и весью, летописец писал: «...и не было среди них правды, и встал род на род, и была у них усобица, и стали воевать друг с другом». Появление правящей княжеской династии связывалось со стремлением найти того, кто бы «владел нами и судил по праву», кто дал бы земле «наряд», установил бы в ней порядок, избавив от междоусобных войн. Предание делало всех современных и будущих древнерусских князей «братьями», а войны между ними преступными.

Следующий этап развития древнерусского летописания связан с составлением «Начального свода». Он появился около 1095 г. и за рядом некоторых изменений сохранился в составе 1-й Новгородской летописи. Продолжая свод Никона, создатель Начального свода довел изложение событий с 1073 по 1095 год. Данный летописный свод и лег в основу «Повести временных лет».

«Повесть временных лет» доводила изложение древнерусской истории до первого десятилетия XII века. В XII веке летописание начинает развиваться во многих древнерусских княжествах. Можно говорить о существовании южнорусских, Владимиро-Суздальских, Галицко-Волынских и Новгородских летописей. Они не сохранились и судить о них можно по более поздним летописным сводам, включавшим в себя материал из этих летописных произведений.

Южнорусское летописание представлено в XII веке так называемой Киевской летописью – условное наименование летописного повествования в составе Ипатьевской летописи, охватывающего период с 1117 г. и до конца XII века. Киевская летопись, как и все летописание ХII века, уделяла большее внимание событиям современной истории отдельного княжества и его уделов. Повествование, не проникнутое общей идей, порой распадалось на отдельные погодные записи различного качества – от кратких и лаконичных констатаций факта до очень подробных, детализированных описаний. Среди них исследователи выделяют обладающие сюжетной законченностью повествование об убийстве Андрея Боголюбского в 1175 году, рассказ о походе Игоря Святославовича на половцев в 1185 году, в котором присутствуют сюжетные и текстуальные параллели со «Словом о полку Игореве».

Андрей Боголюбский (ок. 1110–1174 гг.) был вторым сыном Юрия Долгорукого. С его именем связано перенесение центра русской государственности на северо-восток во Владимиро-Суздальское княжество, чему непосредственно сопутствовала икона Владимирской Божьей Матери (по преданию одна из трех икон, написанных св. евангелистом Лукой, которая была подарена патриархом Константинопольским отцу Андрея Боголюбского). Переселяясь из Киевского княжества в Суздальское, князь прибыл во Владимир на Клязьме, откуда уже не смог увезти икону, пожелавшую остаться в этом городе.

Повесть начинается с краткого сообщения о трагической гибели князя в его резиденции, находившейся неподалеку от Владимира, Боголюбове. Сравнение души князя с чудесными хоромами, которые он украсил «всеми благими желаньями», щедро украшенное богатыми подробностями и деталями описание церкви в честь Рождества Пресвятой Богородицы, построенной по повелению князя, и ее внутреннего убранства, исполненного «всяким художеством», позволяет автору изобразить живое единство человеческой души и храма. Летописец, охватывая взглядом храмы и «хоромы» города Владимира и Боголюбово, открывает в зодчестве сокровенную «архитектонику» души князя. Деятельность Андрея ассоциируется в сознании автора с сооружением «Святая Святых, которую царь Соломон премудрый создал». Молитвенные настроения души Андрея Боголюбского отливаются в архитектурные формы «красоты», рождающейся из «полноты» преображенного «вещества», являющего в зримом образе сокровенную суть города и всего Владимирского княжества, предстоящих, как и душа князя, Богородице: «...ночами входил он в церковь, и свечи запаливал сам, и, видя образ Божий, на иконах написанный, вглядывался как в самого Творца, и, изображенья святых на иконах встречая, смирял свой вид, сокрушенный сердцем, испуская вздохи из глубины и слезы из глаз испуская, в раскаянье Давиду подражал, оплакивая множество грехов своих, возлюбив бессмертное выше тленного и небесное более, чем кратковременное, и жизнь со святыми у Вседержителя Бога больше этого царства земного, он всяким достоинством, точно мудрый второй Соломон, был украшен»169. Переход от описания внешнего вида церкви к ее внутреннему убранству открывает в человеке храм его души, в которой пребывает Бог. С помощью этого способа раскрывается и сущность церковного искусства, стирающего грань между внешним и внутренним. Грандиозные архитектурные формы храма пронизаны прозрачностью молитвенных состояний и настроений души.

Истоки данного образа в древнерусской повести можно увидеть в творениях Отцов Церкви. В стихотворении «Сон о храме Анастасии, который св. Григорием устроен был в Константинополе» в сознании свт. Григория Богослова проносятся его судьба и судьбы тысяч людей, встреченных им на жизненном пути, которые соединяются, сплетаются в удивительно прозрачный, но вместе с тем исполненный зримой полноты и весомости образ храма. Люди, которых он вводил под его своды, преображаются в нем, облекаются прекрасной гармонией его художественно совершенных форм, но и само зодчество испытывает обратное движение, воспринимая от преображенных в нем душ почти неземную красоту. От Прекрасной Анастасии изливается свечение вещества, из которого она создана, стирая грань между трудом зодчих, каменщиков и трудом пастыря  ибо духовное обретает свой Дом в виде прекрасного храма, облекается его формами и материалом, находит в них свое выражение и одновременно преображает их; и сам труд пастыря  это труд создателя храма во всей его полноте. «Анастасия  новый Вифлеем»,  звучит голос разлученного с нею. Анастасия стоит между земным и небесным, между внешним и внутренним. И чем прекраснее художественное, рукотворное совершенство ее сводов, чем выше она возносит свои купола и отчетливее открывается земле, тем глубже мысль о ней запечатлевается в сердце автора и вбирает в себя образы людей, проходящих перед его глазами: «Как часто и без великих жертв и без трапезы, очищал я людей, собранных у Анастасии, сам пребывая вдали, внутрь сердца создав невещественный храм и возлияв слезы на божественные видения! Никогда не забуду, если бы и захотел, не могу забыть вашей любви, девственники, песнопевцы, лики своих и пришлых, восхищающие попеременным пением, вдовицы, сироты, не имеющие пристанища, немощные, взирающие на мои руки, как на руки Божии, и сладостные обители, препитываю­щие в себе старость!» Анастасия  духовное зодчество и труд пастыря, обращенный к Востоку и Западу, его судьба: «плач Григория, воздыхающего об Анастасии, с которой разлучила меня некогда безсильная зависть»170. Рождение человека во Христе  это и его введение во храм мироздания, который в свою очередь этим введением созидается. «Византия  это огромный храм. Вся жизнь ее освещена молитвою и тайнодействиями. Быт Двора и частных лиц пронизаны были лучами церковности...»171 Русская литература от своего начала пронизана этими прекрасными формами храмового зодчества, облекающего собой нерукотворный круг церковной жизни, Таинства Церкви  всю неземную красоту Храма, которая в свое время потрясла послов Владимира Крестителя.

Экспозицию Повести об убиении Андрея Боголюбского завершает сообщение о том, что Андрей, заранее зная о готовящемся убийстве, «духом воспламенился священным и ни на что не рассчитывал», вспомнив о страданиях Творца. Указывая на это стремление последовать через принятие мученической смерти за Христом, летописец пишет: «Этот же боголюбивый князь не за друга, но за самого Творца, возведшего все из небытия в бытие, душу свою положил»172, – назвав перед этим Андрея равным в своем мученичестве св. Борису и св. Глебу. Убийц князя, когда они подошли к его спальне, «пронзил их и страх, и трепет». Чтобы набраться храбрости, они спустились в погреба и напились вина, и, как отмечает летописец, виночерпием был сатана, «служа им незримо»173. Перед тем, как войти в запертую спальню, они зовут князя. Летописцу удается очень живо и точно передать состояние Андрея в ожидании неминуемого. Он откликается сразу, уже понимая, что его ждет, когда один из убийц старается выдать себя за Прокопия: «в сомненье князь произнес: "О, малый, не Прокопий..."» В повествовании появляется еще одна интересная деталь: стараясь защититься, князь хочет взять меч, но не находит его, потому что убийцы заранее его похитили, «а был его меч мечом святого Бориса»174. Когда Андрей, тяжело раненный и брошенный убийцами, решившими, что он уже мертв, скрывается, они находят его «по кровавому следу». Данная часть повествования написана по традициям житийного жанра. Умирающий князь, вблизи которого рыщут убийцы, молится Богу, со смирением и надеждой принимая выпавшие на его долю испытания. Он находит утешение в том, что такой смерти удостаивались праведники: «Господи, хоть при жизни и сотворил я много грехов и недобрых дел, но прости мне их все, удостой меня, грешного, Боже, конец мой принять, как святые принимали его, ибо такие страданья и различные смерти выпадали праведникам...»175

Под 6693 (1185) годом в Ипатьевской летописи дан рассказ о походе Игоря Святославовича на половцев. В летописной интерпретации начало похода датировано 23 апреля – днем св. Георгия Победоносца – знаменательным днем для Игоря в крещении Георгия. Вечером, подходя к Донцу, «Игорь, взглянув на небо, увидел, что солнце стоит словно месяц»176. Князь поступает как истинный христианин – он не берется толковать значение этого знамения и пытается развеять мрачные предчувствия своих спутников словами: «Братья и дружина! Тайны Божественной никто не ведает, а знамение творит Бог, как и весь мир свой. А что нам дарует Бог – на благо или на горе нам, – это мы увидим»177. Игорь готов пройти через это испытание. Он хочет или оправдаться в своих глазах, или достойно принять наказание за совершенное в жизни, но не бежать от судьбы. Описав первое победное для дружины Игоря столкновение с половцами и ночевку, автор образно и лаконично описывает «рассвет субботнего дня», когда «начали подходить полки половецкие, словно лес. И не знали князья русские, кому из них против кого ехать – так много было половцев»178 Это впечатление от бесчисленности половцев, «словно лес» обступивших русских, усиливается растерянностью князей, которые в предыдущем сражении вносили порядок, размеренность и расчетливость в движение русской дружины: «наши построились в шесть полков», «Игорь и Всеволод двигались медленно, держа строй своих полков»179. Принимая решение о начале сражения со всей землей Половецкой, как показалось русским, князья руководствовались уже не заботой о собственном положении, а той ответственностью, которую на них налагал сан: «Если поскачем – спасемся сами, а простых людей оставим, а это будет нам перед Богом грех: предав их уйдем. Но либо умрем, либо все вместе живы останемся»180. Летопись глазами уже плененного Игоря показывает яростно сражающегося Всеволода, «что и оружия ему не хватало». Видя это, герой вспоминает страшные эпизоды из своей жизни – убийства и кровопролития, совершенные «на земле христианской»: «И все это сделал я, – воскликнул Игорь, – и не достоин я остаться жить! И вот теперь вижу отмщение от Господа Бога моего...»181 Летописный рассказ о жизни Игоря в половецком плену – напряженный диалог героя со своей совестью. Перед побегом его не покидают мысли об участи тех, кто останется у половцев. Игорь долго не соглашается покинуть их на произвол судьбы, пока, наконец, ему не сообщают о том, что половцы собираются убить всех русских и его в том числе: «И не будет тебе ни славы, ни самой жизни»182. Придя на Русь, Игорь сразу же активно включается в борьбу с половцами.

Рассказы такого высокого художественного уровня в Киевской летописи встречаются редко. В основном это погодные записи, порой очень пространные, отражающие факты государственной, дипломатической и военной жизни князей, в которых, как отмечают исследователи, не прослеживается стремление создать законченное сюжетное повествование.

Владимиро-Суздальское летописание XII века. Летописание Владимиро-Суздальского княжества, которое усилиями Андрея Боголюбского и его потомков постепенно начинает превращаться в новый государственный и духовный центр Древней Руси, стремилось обосновать эти претензии. Владимирское летописание конца XII века, отразившееся в Лаврентьевской летописи, опиралось на южнорусские своды XII века. Летописи этого княжества проникнуты мыслью о всеобъемлющем значении в его судьбе иконы Владимирской Божьей Матери, покровительницы княжества, избранного Ею после долгих странствий как место своего пребывания, и церкви Успения Божьей Матери, в которой находилась икона. Свод начала XIII века отразился в Радзивиловской летописи, основные события в которой иллюстрируют более чем 600 миниатюр.

Новгородское летописание. Самые древние Новгородские летописи нашли свое отражение в так называемой Новгородской первой летописи в двух ее редакциях (изводах). Старший из них представлен самой ранней из дошедших до нас рукописей (дефектной, так как в ней отсутствует начало) – Синодальным списком ХIII–ХIV вв. Изначально на летописание Новгородской республики наложило свой отпечаток особенности ее государственного устройства – с 1136 года князь был выселен за пределы города и Новгород объявил себя республикой, причем подобные настроения были сильны в нем и ранее. Этим обусловлены отличия текста Новгородской I, сообщающего о начальной истории Древней Руси, от «Повести временных лет», позволившие Шахматову предположить, что в основе изложения фактов древнейшей истории Руси в новгородском летописании лежит Начальный летописный свод. Летописание Новгорода подчеркнуто местное. Об общерусских событиях сообщается кратко. Оно отличается практицизмом и конкретностью, в описаниях авторы редко выходят за пределы эмпирической данности явлений и оценки их практической целесообразности или отсутствия таковой. Новгородское летописание адресовано самому широкому кругу лиц в отличие от определенного аристократизма летописей других княжеств. Демократизм новгородского летописания повлиял на содержание и язык летописей, который отразил оттенки разговорной речи и диалектные особенности. Среди значительных произведений в составе Новгородской I сохранилась «Повесть о взятии Константинополя "фрягами" (крестоносцами) в 1204 году». Характер этого произведения показывает, что оно было написано очевидцем событий, хорошо осведомленным во всей их подоплеке.

На юго-западе Древней Руси во второй половине ХIII века сформировалось мощное государственное образование – Галицко-Волынское княжество. Единственным сохранившимся образцом богатейшей, по-видимому, оригинальной литературы этой области является Галицко-Волынская летопись, как именуется в литературоведении юго-западное историческое повествование ХIII века. Оно состоит из двух частей: из так называемого «Летописца Даниила Галицкого», излагающего события до 1260 года и посвященного жизни и деятельности князя Даниила Романовича и истории Галицкого княжества; и летописи, продолжающей его до 1292 года и сообщающей о Владимиро-Волынском княжестве и его князе.

Галицко-Волынская летопись дошла до нас в составе Ипатьевского свода, который содержит «Повесть временных лет», Киевскую летопись, описывающую события до 1198 года и Галицко-Волынскую летопись. Помимо этого древнейшего списка сохранились шесть более поздних: Хлебниковский (ХVI века), Погодинский (ХVII) и др.



Своими художественными достоинствами особенно выделяется «Летописец Даниила Галицкого» – название, которое дал этой части летописи историк Л. В. Черепнин. Объясняя значение термина «летописец», Д. С. Лихачев писал: «Летопись охватывает своим изложением более или менее всю русскую историю от ее начала и до каких-то пределов, приближающихся ко времени ее составления, летописец же обычно посвящен какой-то части русской истории: истории княжества, монастыря, города, тому или иному княжескому роду»183. Основным принципом изложения материала в данной летописи является биографический. Ее отличает поразительное внутреннее единство, обусловленное тем, что события группируются вокруг личности Даниила Романовича Галицкого. Все исторические факты, о которых сообщается в этой части летописи, так или иначе, связаны с его судьбой, начиная с рассказа о малолетних детях князя Романа Мстиславовича – Данииле и Васильке, и заканчиваясь его смертью. Образ Даниила находит отражение в «Сказании о битве на Калке», в сообщениях о его борьбе с боярством, в «Сказании о Бытыевом побоище» и рассказе о поездке в Орду на поклон Батыю. Данное произведение уникально еще и потому, что является образцом светского жизнеописания князя. Военные походы и битвы, в описании которых чувствуется рука человека, знающего их до тонкости, – составляют основу содержания памятника. В Галицкой летописи дано изображение князя-воина. И хотя летописец стремится отразить все многообразие деятельности Даниила, воинское начало в характеристике его личности доминирует, при этом князь предстает не только в традиционном для древнерусских летописей качестве полководца, но и в своих личных подвигах. Сцены с личным участием князя даются, как отмечают исследователи, в максимальном приближении к тем или иным моментам боя, стремительным и скоротечным как их описания, требующие от автора максимальной четкости, сжатости и выразительности. Иначе в летописи изображается князь как полководец, на восприятие его личности переносится мощь и могущество его дружин, немаловажное значение имеют описания воинского облачения – для всего этого автор не жалеет имеющихся в его распоряжении художественных средств, в данных сценах действие протекает в размеренном и несколько замедленном ритме. На этом фоне контрастно выступают эпизоды, описывающие приезд Даниила Галицкого в Орду, где откровенные угрозы сменяла притворная милость, о которой летописец восклицает: «О, злее зла честь татарская»184. Покорность и унижения князя, перед которым трепетали властители могущественных западноевропейских государств, не оскорбляла его достоинства в глазах современников, а лишь очерчивала реальные границы беды, которая постигла Древнюю Русь. Повествования о татарском нашествии выделены в рукописи отдельным заголовком «Батыево побоище», где среди сообщений о штурме татарами различных городов дано описание взятия и разорения Киева, князем которого на тот момент (1240 год) считался Даниил, а руководил обороной его наместник тысяцкий Димитрий.

В тексте летописи отражены и устные эпические предания, в том числе и половецкие. Широко известен сюжет о половецком хане Отроке, впоследствии использованный Аполлоном Майковым в стихотворении «Евшан». В нем рассказывается о хане, бежавшем во времена борьбы половцев с Владимиром Мономахом «за Железные ворота» (Дербент). После смерти Мономаха хан Сырчан отправляет к Отроку «гудца» Оря с тем, чтобы тот призвал его на родину.



Лекция 6.
Каталог: documents -> %D0%9A%D0%B0%D1%84%D0%B5%D0%B4%D1%80%D0%B0%20%D1%80%D1%83%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B9%20%D0%BB%D1%96%D1%82%D0%B0%D1%80%D0%B0%D1%82%D1%83%D1%80%D1%8B
documents -> Пояснительная записка Содержание и контекст Методы обучения
documents -> Проблематика сопровождения детей из неблагополучных семей
documents -> Лингвосинергетическая трактовка учебно-педагогического дискурса
documents -> Государственные требования к минимуму содержания и уровню подготовки выпускников по специальности 050202 Информатика
documents -> Социальная психология
documents -> 1. общая характеристика направления 220600 — инноватика
%D0%9A%D0%B0%D1%84%D0%B5%D0%B4%D1%80%D0%B0%20%D1%80%D1%83%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B9%20%D0%BB%D1%96%D1%82%D0%B0%D1%80%D0%B0%D1%82%D1%83%D1%80%D1%8B -> Судьба и творчество а. Н. Радищева. «Путешествие из петербурга в москву»


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   29


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница