Лекции по истории литературы Древней Руси Минск 2006



страница3/29
Дата01.06.2016
Размер6.43 Mb.
ТипЛекции
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   29

4. Церковная поэзия


Важная часть духовного и культурного наследия, которое усвоила древнерусская письменность при посредстве переводной,  церковная поэзия, священные песни и пение, входящие в состав богослужения Православной Церкви. Их создание  плод многовековой деятельности Отцов Церкви, находившихся в живом духовном общении с учениками Христа  Апостолами.

Определение содержания и формы церковной поэзии можно выразить словами Г. Р. Державина: «Она быстротою, блеском и силою своею, подобно молнии объемля в единый миг вселенную, образует величие Творца». Ее источник «не что иное суть, как вдохновение Божие»88 и «подражание тому, что и Сам Основатель священной веры, Христос Спаситель, последнюю Свою вечерю с учениками своими окончил пением»89. Говоря о начальном этапе развития церковной поэзии, русский поэт отмечал присущее ей изначально стремление выразить устремленные к Богу чувства верующих: «В стихотворениях первых Христиан не видно ни отдельных одинаких строф, ни падения слогов греческой и римской поэзии, ни сочетания созвучных рифм средних и новых веков стихотворства; не истекали они из восторгов какой-либо страсти, или витийства поэта, ожидавшего себе от кого-либо награждения, или ограниченной, земной, тленной, человеческой славы; но главное их содержание и свойство было духовное, пламенное воспарение чистой, живой веры, основанной на надежде воскресения и чаяния небесных наград, или венцов бессмертия за мученические страдания, или подвиги благочестия»90.

Богослужебная поэзия в том виде, в каком она стала известна в Древней Руси, начала складываться в VV веках. В ней скрестились традиции греческой и сирийской поэзии. Своего высшего завершения ранневизантийская богослужебная поэзия достигла в творчестве преп. Иоанна Дамаскина. Его Октоих был переведен на славянский язык еще свт. Мефодием и св. Кириллом. Ими же были написаны первые оригинальные произведения: свт. Мефодием  канон св. Димитрию Солунскому, св. Кириллом  стихиры в честь св. Климента Римского. В Киевской Руси церковная поэзия была представлена в составе, необходимом для хода церковного богослужения. По образцам создавались торжественные службы в честь русских святых91.

Важным этапом в становлении христианской гимнографии на греческом языке стало творчество св. Романа Сладкопевца (умер ок. 510 года). Поэтический дар, как и само «разумение книжное», неграмотный пономарь храма св. Софии в Константинополе получил, согласно преданию, от Пресвятой Богородицы. «Утешение всех скорбящих», Она явилась ему во сне, «держа в руке небольшой книжный свиток и сказала Роману тихим голосом:  «Открой уста!» Когда Роман открыл уста свои, Владычица вложила в них свиток и повелела съесть его»92. В тот же день он взошел на амвон и пропел свой первый кондак «Дева днесь» на праздник Рождества Христова.

Дева днесь Пресущественнаго раждает, и земля вертеп Неприступному приносит;

Ангелы с пастырьми славослосят, волсви же со звездою путешествуют;

нас бо ради родися Отроча младо, превечный Бог.

Кондак  песнь в похвалу святому или праздника  жанр, творцом которого считается св. Роман. Его название восходит к греческому наименованию того пергаментного свитка, который Богородица повелела св. Роману проглотить во сне. Св. Роман считается также создателем икосов (от греческого слова, обозначающего «дом»), получивших свое название от покоев, в которых святой создавал по ночам свои стихи. Икос и кондак сходны по содержанию и поются на один глас, разница между ними заключается в изложении содержания. Кондак  краткая песнь, икос  пространная. Кондак  своеобразное приготовление к икосу; кондак  тема, икос  ее развитие. Лучшими произведениями св. Романа считаются кондак Рождеству Христову и стихиры предпразднеству Рождества.

Жанр кондака в том виде, в каком он был создан преп. Романом Сладкопевцем как «поэмы, включающей в себя повествовательные и драматизированные, диалогизированные части»93, не сохранился, а вошел в состав более поздней жанровой формы – канона. Поэтика кондака связана с наглядной изобразительностью; в ней отмечаются «интонации проповеди, беседы, обращенной непосредственно к слушателю»; «метрика кондаков  силлабическая, с учетом тоники, без всякой оглядки на античное стихосложение»94. Последнее обстоятельство может быть связано с тем, что св. Роман был выходцем из Сирии, где христианская гимнография имела уже свои устойчивые традиции, заложенные творчеством св. Ефрема Сирина. Отличительной чертой кондаков Романа Сладкопевца является наличие акростиха (от «крайний» и «стих», «строка») его имени, то есть первого стиха, состоящего из начальных букв кондаков. Впоследствии, когда кондаки в церковной службе были заменены канонами, акростих стал элементом их архитектоники. Одно из первых в древнерусской культуре объяснений смысла, назначения и архитектоники акростиха или, как он переводится с греческого на русский, – краестрочия или краеграния – дает преп. Максим Грек в «Послании къ некоторому другу, где содержится разъяснение трехъ некоторыхъ недоразумений, встречаемыхъ въ книгахъ усердными читателями ихъ». Он называет два вида акростиха, или «двойной» акростих. В первом случае акростихом называются начальные буквы каждого стиха во всех песнях канона в порядке их следования в греческом алфавите, во втором случае – это строка, написанная ямбом, в соответствии с расположением букв в которой «каждый стих канона начинается съ той буквы, которая следуетъ по порядку въ акростихе»95.

Эволюция, которую претерпел чин церковных песнопений, пока не был приведен законченную систему преп. Иоанном Дамаскином, определенным образом связана с понятием «духовное зодчество». Исследователи отмечают, что у Отцов Церкви вызывали беспокойство проникающие в церковное богослужение элементы, которые превращали «храм молитвы в театральную сцену», «Богу должно петь не голосом, а сердцем»96. Преп. Исидор Пелусиот различает «божественные песнопения» и «зрелищные песни», где «приятность пения» становится средством «к раздражению страстей»97. Отцы Церкви выступали против перенесения в Церковь элементов театра, выражения переживаний с помощью жестов, «обычаями плясунов», «махая руками, топая ногою, двигаясь всем телом». Св. Иоанн Златоуст различает молитвенные и греховные состояния, в том числе и как проявление в одном случае внутреннего начала, а в другом – внешнего: «Те обращают дом свой в зрелище; а ты сделай свое жилище церковью»98. В обоих случаях характеристике этих состояний сопутствуют отличия в качестве организации пространства: «дом»-«жилище» является или «зрелищем» (грех) или «церковью» (молитва). В данном отношении обращает на себя внимание название, закрепленное за одной из жанровых форм церковных песнопений, «икос». Оно связано с воспоминанием о ее чудесном создании. Икос – дом, покой, то есть место, где сочинялись песнопения их создателем. Это, прежде всего, место молитвенного вдохновения, озарения свыше и духовной сосредоточенности. Однако исследователи видят в названии еще и указание на безупречность стихотворной формы песнопений преп. Романа Сладкопевца и присущие им черты драмы99. Кондаки, – одушевленные высоким порывом чувств, эмоциональные, но не лишенные драматических элементов сцены из Священной Истории, «где догматический пафос автора достигает высокого напряжения»100. Понятие «дома» здесь, по-видимому, возникает не случайно. Содержание мыслится событийно. Событие одухотворено, «но оно остается событием»101. Содержание выражает внутреннее состояние человека пластически. Это ряд сцен, передающих высокое духовное напряжение, но предполагающих определенную организацию пространства, не сливающегося с сокровенной сущностью человека.

Среди жанров церковной поэзии нужно выделить Акафист (буквально: песнь, при воспевании которой не должно сидеть, или неседальное пение); молитвословие, состоящее из поющегося кондака и из 12 кондаков и 12 икосов, которые читают. Количество песней 24, как и букв греческого алфавита, с которых начинается каждая песнь в первом греческом акафисте Божьей Матери, создание которого было связано с чудесным спасением Византии от нашествия персов в 626 году заступничеством Богоматери. Авторство этого произведения приписывается знаменитому византийскому поэту Георгию Писиде.

Жанровая форма канона, сменяющего кондак, возникла из потребности освободиться от сковывающего ощущения земного пространства, найти форму, которая сама по себе будет сокровенна в своем значении. Канон – не выражение, а переживание содержания, проявление «внутреннего человека». Уже в Великом каноне преп. Андрея Критского образы Ветхого и Нового Завета вовлечены в поток покаянных чувств человеческой души, представляя собой «своего рода покаянную автобиографию»102. Канон – славословие как форма, передающая свободное излияние устремленных к Богу чувств человека. Кондак и канон относятся друг к другу как Закон и Благодать. Если кондак своей формой связан с памятью о том месте, «доме», где было даровано откровение, и этот мотив организует пространство, служащее для выражения чувств человека к Богу, то канон предполагает такую архитектонику пространства, которая является откровением: «Это есть пение Богу хвалебное и благодарное. Девять песней в каноне потому, что он служит изображением небесной иерархии и ее песней. Иначе – девять песней заключают в себе образа св. Троицы, в честь которой они и назначены отцами»103. В каноне с точки зрения формы на первое место выступает значение «строя», «порядка», «чина», Премудрости Божией, в которой непрерывно восходит к Богу человеческая душа. Сама непрерывность восхождения является принципом пластического осуществления Божественной полноты. Пластика в данном аспекте – глубоко внутренний момент человеческого существа, рождающийся в пересечении восхождения человека к Богу и покаяния, очищения. Чем выше степень духовной зрелости человека, чем ближе он приближается к Богу, тем острее осознание собственной ничтожности по сравнению с Божием величием: «Я царь – я раб – я червь – я бог».

Надо отметить особенности теории и практики античного стихосложения, традиции которого сыграли определенную роль в культуре Византии. Древняя традиция единства слова и музыкального сопровождения, характерная для греческой поэзии, наложила отпечаток на понимание сочетания слов в тексте и поэтическом, и прозаическом, учитывавшее, прежде всего, музыкальность речи: «всякое имя и всякий глагол, равно как и всякая иная часть речи длиннее одного слога, образуют при произнесении некоторый ритм»,  писал Дионисий Галикарнасский104. Греческая поэзия всегда сопровождалась музыкальным аккомпанементом и, в свою очередь, греки до конца античности не знали музыки вне слова. Техника музыкального исполнения воздействовала на естественную долготу и краткость слогов, взаимно их заменяя, вопреки общепринятым нормам языка, что сохраняется и поныне при чтении древней поэзии105. Греческое стихосложение было основано на пропорциональном чередовании долгих и кратких слогов и различало три типа ритмических форм. Ямб относился к двойным формам, в которых долгая часть стопы вдвое длиннее, чем краткая. Взаимопроникновение музыки и слова, своеобразная «телесность» голоса, выраженная в слове, проявилась в том, что античная традиция, различая стилистическую окрашенность метров и ритмов, наделяла их собственным эстетическим и даже этическим и бытийным содержанием; тот же ямб выражал «ярость», «неукротимость» и «быстроту».

Как жанр литургической лирики, сменивший жанровую форму кондака, канон сложился, получил свое развитие и завершение в творчестве преп. Иоанна Дамаскина. Канон в соответствии с прямым значением данного слова (правило) применительно к богослужебной поэзии это образованное по правилу и известному размеру соединение нескольких священных песен в один стройный состав. Канон состоит из девяти песней106 (обычно из восьми, так как вторая песнь опускается во всех канонах, кроме великопостных), но иногда полагаются каноны из двух, трех и четырех песней (двупеснец, трипеснец, четверопеснец). Каждая песнь состоит из ирмоса и нескольких тропарей. Ирмос (связываю, соединяю)  своеобразный зачин песни, образец, сложенный по определенному размеру и напеву, с известным количеством и расположением слов, по которому составлены все тропари той же песни. Они сходны с ирмосом по напеву, иногда по содержанию и образуют с ним одно целое, для которого ирмос служит связью, таким образом, канон представляет собой ряд равномерных звеньев, каждое из которых заключает в себе соответственные друг другу ирмос и тропари107. Содержание всех песен канона связано с содержанием девяти ветхозаветных песней. В ямбических канонах преп. Иоанна Дамаскина ирмос и каждый из тропарей состояли из пяти шестистопных ямбов, так называемых, по античной номенклатуре стихотворных форм, триметров. Для выражения печали, умиления, трогательных чувств души он прибегал к дистихам или героэлогическим стихам. Многие его песни были написаны прозою, как, например, те, что составляют пасхальный канон. В нем многое заимствовано из торжественного слова на Пасху св. Григория Богослова. Однако порядок и принципы сочетания слов, выявляющие их внутренний ритм, соотнесенных по благозвучию друг с другом, сближают эту прозу с поэзией. Сама природа строфической единицы, составляющей канон  песнь, включающая в себя определенное количество стихов: несколько тропарей, написанных по образцу своего ирмоса,  указывает на лирическую природу произведений преп. Иоанна Дамаскина.

Ритмическая структура христианской гимнографии основана не на чередовании долгих и кратких слогов (стопы), что присуще метрике древнегреческой поэзии, а на определенном количестве и чередовании ударных и безударных слогов в строке. Ритмической единицей в гимнографии является колон – группа слогов, объединяемых по смыслу. Некоторыми исследователями колон сопоставляется с половиной стихов в псалме. В тексте колоны отделялись точками. Данная ритмическая структура при переходе на славянскую почву испытала воздействие принципов перевода. По замечаниям исследователей: «Славянский перевод был пословным, то есть порядок слов оригинала совпадает с порядком слов перевода. Славяне стремились как можно точнее передать смысл и грамматическую форму на славянском. Ради этого они не стремились подражать ритмическому строению греческого текста, подбирая слова с тем же количеством слогов и теми же ударениями. Но при переводе они отделяли колоны греческого текста точками, то есть ставили их на те же места, на которых они стояли в греческом оригинале»108.



Преподобный Иоанн Дамаскин как богослов известен трудом систематического характера «Источник знаний», в состав которого входили «Философские главы» («Диалектика»), «О ересях», «Точное изложение православной веры». Структура работы обусловлена ее дидактической направленностью и характеризуется идеальным взаимопроникновением философского и богословского начал, единством «рассудочности и мистики»109. Научное знание является одним из способов выражения христианского вероучения. В познании человек уподобляется Богу, а любовь к Нему есть истинная цель мудрости. «Философия», с точки зрения святоотеческой мысли осмысляется синтетически: «на категориально-онтологическом, и на мистико-аскетическом, и на жизненно-практических уровнях». В первой части «Источника знаний» читателю предлагается инструментарий мышления, во второй части говорится о том, «какие пути мысли отвергнуты соборным разумом Церкви», в третьей представлено «систематическое изложение православной догматики»110. Преподобный Иоанн Дамаскин мыслит «соборно» и «вселенски». По замечанию исследователя, его труд «не для узкого кружка посвященных, а для книжных и попросту грамотных людей всего христианского средневековья»111. О своем труде он писал: «Я не скажу ничего своего, но по мере сил соберу воедино и представлю в сжатом изложении то, что было разработано истинными наставниками»112. Исследователь замечает, что традиция составления компиляций и компендиев ознаменовала собой переход «от античности к средневековью»113. Можно добавить, что эта традиция обусловлена самой сутью христианской культуры, основанной на принципе непрерывного «приближения» к вечной Истине, Слову Божию, в котором она пребывает. Как ее продолжение можно рассматривать деятельность Иоанна экзарха Болгарского, митрополита Илариона, Нестора-летописца. Авторская индивидуальность отступает перед «соборным» духовным опытом Церкви, на который опирается преп. Иоанн Дамаскин. Главной целью его труда является способ выражения Истины в ее вселенском звучании, что достигается путем уподобления ей и на духовно-нравственном, и на жизненно-практическом уровнях. Не случайно принципы изложения материала в трудах преп. Иоанна Дамаскина, присущее ему «единство мыслительного стиля», которое кажется «каким-то чудом», сравниваются с иконописным каноном114.

Преподобный Иоанн Дамаскин – автор трех слов «Против отвергающих святые иконы». В них он говорит об «изображении и поклонении»115. Указав на причину запрета на «изображения» в Ветхом Завете: «Иудеям, конечно, это было предписано по причине склонности их к идолослужению»116, – автор замечает, что христиане «получили от Бога способность различать» и знать, «что может быть изображаемо и что не может быть выражено посредством изображения». Создание иконописных изображений Бога основано на главном таинстве христианства – воплощении Сына Божия: «Когда невидимый, облекшись во плоть, становится видимым, тогда изображай подобие Явившегося»117. Иконописное изображение Спасителя – созерцание «Восхотевшего явиться», «смело изображаю Бога невидимого, не как невидимого, но как сделавшегося ради нас видимым чрез участие и в плоти, и в крови»118. Сын Божий «есть живое, естественное и во всем сходное изображение невидимого Бога, нося в Себе Самом всего Отца, во всем имея с Ним тождество, различаясь одним только происхождением [от Него, как] от причины»119. Поклонение иконе – дар Благодати, в ней нашло свое выражение «неизреченное Его снисхождение», Божественный кенозис. Христос добровольно принял на Себя человеческую природу, приимъ зракъ раба ради спасения человечества от греха, снизошел «в тварь, чтобы прославить мое естество и сделать участником в божественном естестве»120. Его Рождество, Крещение, Преображение, Страдания, Воскресение, Вознесение совершаются «божественною силою при посредстве деятельности плоти»121. Приход Спасителя – возвышение природы, ее изменение по благодати. Поклонение иконам есть движение человека к Богу, которое становится возможным после Его схождения к людям. Оно знаменует собой весь новый строй мироздания, озаренный лучами Благодати: «Не поклоняюсь веществу, но поклоняюсь Творцу вещества, сделавшемуся веществом ради меня, соблаговолившему поселиться в веществе и через посредство вещества соделавшему мое спасение»122. После прихода Спасителя мир изменяется, исполняется «предопределенное и имевшее ненарушимо случиться в будущем»123. На иконе бытие предстает в своем «идеальном» виде, изначальном и неизменном в Боге. Творец создает мир как напоминание о Себе, с тем чтобы человек находил в природе вещей образы, способные его «поднять вверх». Эти образы бывают образами будущего, где Бог «под покровом загадки оттеняет будущее», и образами прошедшего, в которых «воспоминается о каком-либо чуде или почести, или позоре, или добродетели, или пороке» для пользы людей124. Таким образом, Создатель в самой природе заложил способность к «изображению»: «Поэтому или устрани всякое изображение и постанови закон против Того, Кто приказал, чтобы они были, или принимай каждое сообразно с тем понятием и характером, какие свойственны всякому [из них]»125. Святые христианской Церкви, уподобляющие себя своей жизнью тому, что заповедал Спаситель, – своего рода «изображение» евангельского идеала. Запрещая их изображение, «ты запрещаешь не изображение, но чествование святых»126, отрекаясь от Того, Кому они служили всей своей жизнью, Чей образ на себя приняли.

Преподобный Иоанн Дамаскин – создатель Октоиха, сборника церковных песнопений, основанного на системе ихосов127. Октоих (голос и восемь, буквально восьмизвучие, в русском переводе восьмигласник) – книга, содержащая недельные службы восьми голосов. В богослужении православной церкви употребляются восемь главных напевов, которые называются гласами128. Преподобный Иоанн Дамаскин для Октоиха избрал диатонические и хроматические тоны, а из различных видов мелодий те, которые способны были выражать чувства, свойственные христианам, соответствующие смиренной простоте их молитв и располагающие к ним душу, исторгая ее из шума мирской суеты. В то же время само количество гласов несет в себе определенное указание на восемь голосов небесной иерархии, непрестанно славящей Бога, и в этом своем качестве являет таинственное уподобление земного молебного пения небесному. Здесь присутствует и указание на глубинное значение церковного богослужения как на возвращение нарушенного грехопадением целостного состава «чинов», участвующих в непрерывном «славословии» Бога. Бытие  «славословие» творения, устремленного к Творцу, человек  необходимое звено в гармоническом строе премирных сил, славящих Создателя. Выпадение человека из этого звучащего «хора» делает бытие несовершенным, разделяя его на земное и небесное. Церковное пение, ход христианского церковного богослужения, обращая человека к Спасителю, замыкает разорванный грехопадением круг бытия, являет человечеству то его состояние, ради возвращения которого претерпел Свои Страдания Сын Божий. Октоих вобрал в себя все лучшее, что было создано творцами церковных песнопений предыдущих веков, а также живших после создателя Октоиха.



Одно из главных достижений преп. Иоанна Дамаскина – целостность и завершенность стихотворной формы, в которую он облек чувства. Она нашла свое воплощение в разработанной им архитектонике канона  новом жанре литургической лирики.

Трудно переоценить влияние творчества Дамаскина, его личности на русскую культуру. «Где наслаждения мира? Где блеск временного? Где золото и серебро? Где суетливый шум прислуг?»  строки из последствия на погребение. Им вторит св. Борис, выбирая мученическую смерть: «Что приобретоша преже братия отца моего или отец мои? Къде бо их жития и слава мира сего, и багряница и брячины, сребро и злато, вина и медове, брашьна частьная и быстрыи кони, и домове красьнии и велиции, и имения многа, и дани и чьсти бещисльны... И несть помощи ни от кого же сихь: ни от имения, ни от множьства рабь, ни от славы мира сего»129. Святой Иосиф Волоцкий и св. Нил Сорский, каждый своей жизнью, освятят весь диапазон восприятия духовности в поэзии Дамаскина: созерцание Бога в земном и небесном, снимая вечные антиномии религиозного сознания – «Бога и мира, Неба и земли, Духа и плоти»130,  соединив высокий пафос духовно-нравственного значения молитвенного служения с милосердным участием в судьбе мирского человека с его житейскими нуждами. Боговдохновенная четкость и ясность выражения сущности догматов христианства в произведениях преп. Иоанна Дамаскина станет одним из доводов преп. Максима Грека в доказательстве своей позиции по исправлению богослужебных книг. Указывая на ошибку в 3-й песне канона «в неделю Фомину», он пишет: «Некоторые же изъ нынешнихъ суетныхъ мудрецовъ, какъ бы негодуя противъ богословия блаженнаго сего отца, весьма дерзостно и невежественно пишутъ в триодяхъ вместо «описуемою плотию Своею»  «неописуемою», последуя своимъ суетнымъ помысламъ, чтобы не сказать хульнымъ самообманамъ». Важность замены «неописуемой» на «описуемую» связано с исповеданием Бога-Слова как совершенного Бога и совершенного человека. Божество, как об этом писал и «блаженный Иоанн Дамаскин, достигший высочайшаго познания философии и богословия», «несозданно, непревратно и неизменяемо, и что по этой причине Оно одно неописуемо и неприступно», «в этом смысле, зная Господа нашего Иисуса Христа неописуемымъ, поелику Онъ Богъ истинный, а поелику Онъ истинный человекъ  описуемымъ плотию, то есть что Онъ по плоти ограничивается и объемлется местом,  такъ выразился во 2-мъ стихе 3-й песни: "Во гробе заключенъ описанною плотию Своею неописанный Божеством" и прочее»131. Преподобный Максим Грек, богословствуя о совершенном человечестве Христа, «описуемости» Его плоти и после воскресения, постоянно обращается к творениям преп. Иоанна Дамаскина: «научитесь говорить съ блаженным Иоанном Дамаскинымъ и со всеми православными учителями: "искушения бо мужескаго не приемши, Всенепорочная, родила еси безъ отца Сына плотию, прежде векъ отъ Отца рожденного безъ матере"»; «Учитель церковный говорит Святым Духомъ, что въ целости сохранилъ Господъ свойство обоихъ существъ, то есть, неописуемость божественного существа сохранилъ неописуемымъ, также и свойство описуемости созданной святой плоти Своей сохранилъ и соблюдаетъ описуемымъ». Ссылками на Отца Церкви, преп. Максим Грек опровергает мнение тех, кто считает «плоть Господню после воскресения неописанною»: «и по воскресении Своемъ Онъ  совершенный человек, в действительности, а не приведениемъ». Отмечая, что преп. Иоанн Дамаскин «превосходно и явственно богословствуетъ о плотскомъ смотрении Единородного», автор, однако, сожалеет о том, что он не решится привести цитаты из имеющихся переводов творений преподобного, так как «святыя ваши книги многообразно перепорчены переписывавшими ихъ»132.

С определением значения византийской переводной письменности и отношения к ней тесно связано развитие литературы в V веке. Разные взгляды на эту проблему выявили свойственные русской литературе на протяжении всего ее развития два типа идейно-художественной ориентации писателей. Один связан с именем В. К. Тредиаковского, другой  с именем М. В. Ломоносова. В «Предисловии о пользе книг церковных в российском языке» он напишет: «Ясно сие видеть можно вникнувшим в книги церковные на славянском языке, коль много мы от переводу Ветхого и Нового завета, поучений отеческих, духовных песен Дамаскиновых и других творцев канонов видим в славянском языке греческого изобилия и оттуду умножаем довольство российского слова, которое и собственным своим достатком велико и к приятию греческих красот посредством славянского сродно»133. Г. Р. Державин писал: «В VII и VIII (веках) появились многие знаменитые церковные песнописцы и в Восточной Церкви, между которыми знаменитее всех Иоанн Дамаскин, коего Ирмологий и Октоих, или Осмигласник, ежедневно поются и в нашей Славено-Российской Церкви с душевным умилением»134. Судьба Иоанна Дамаскина, смирившегося с требованием духовного отца, запретившего ему творить, отмена запрета Богородицей наложат свой отпечаток на восприятие удела истинного поэта в этом мире. В горниле земных испытаний художник должен претворить свой талант в дар Божий, принять не радостную сторону творчества, а те обязанности, которые оно на него налагает, увидеть в нем свой «крест», источник страданий, понимаемых как участие в страданиях Христа. Они ведут его по пути духовного восхождения. Осознав талант как служение Богу и последование Ему, художник соприкасается с духовной радостью бытия. Этот идеал воплощен и в судьбе и в творчестве преп. Иоанна Дамаскина. Мир открыт его взору и запечатлен в его слове во всей своей первозданной красоте, данной от Бога и свидетельствующей о Нем. Скрытая от других, эта красота  единственная награда, которой может удостоиться певец на земле: «Да оросят его мечты, Как дождь житейскую долину; Оставь земле ее цветы, Оставь созвучья Дамаскину!»  скажет Богородица старцу в поэме А. К. Толстого135. С мотивом открывающейся глазам человека земной красоты, проникновенно свидетельствующей о Создателе мира, связаны и многие образы в произведениях Ф. М. Достоевского (например, Макара Ивановича в «Подростке»: «будешь с самим Богом лицом к лицу; и воссияет земля паче солнца»136). Тема преображения земли напрямую связана с проблемой человека, с возвращением ему способности принять таинственную премудрость устроения мироздания. Так она была поставлена еще в «Поучении» князя Вл. Мономаха. Ею отмечено творчество И. Шмелева. В романе «Пути небесные» героиня переживает на фоне свойственного ей аскетизма, отрешенности от всего земного полноту ощущения жизни. Эти чувства пробуждают в ней строки из поэмы «Иоанн Дамаскин» А. Толстого137. В русской литературе традиционно героями, ощущающими гармонию жизни, всю полноту ее проявлений, являются люди, которые бегут от мира и приемлют аскетический идеал почти монашеского бытия.

Каталог: documents -> %D0%9A%D0%B0%D1%84%D0%B5%D0%B4%D1%80%D0%B0%20%D1%80%D1%83%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B9%20%D0%BB%D1%96%D1%82%D0%B0%D1%80%D0%B0%D1%82%D1%83%D1%80%D1%8B
documents -> Пояснительная записка Содержание и контекст Методы обучения
documents -> Проблематика сопровождения детей из неблагополучных семей
documents -> Лингвосинергетическая трактовка учебно-педагогического дискурса
documents -> Государственные требования к минимуму содержания и уровню подготовки выпускников по специальности 050202 Информатика
documents -> Социальная психология
documents -> 1. общая характеристика направления 220600 — инноватика
%D0%9A%D0%B0%D1%84%D0%B5%D0%B4%D1%80%D0%B0%20%D1%80%D1%83%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B9%20%D0%BB%D1%96%D1%82%D0%B0%D1%80%D0%B0%D1%82%D1%83%D1%80%D1%8B -> Судьба и творчество а. Н. Радищева. «Путешествие из петербурга в москву»


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   29


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница