Лекции по истории литературы Древней Руси Минск 2006



страница1/29
Дата01.06.2016
Размер2.43 Mb.
ТипЛекции
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   29



Д. Л. Башкиров, И. И. Шпаковский

Лекции по истории литературы

Древней Руси


Минск 2006

ПРЕДИСЛОВИЕ
Курс истории древнерусской литературы является первым звеном в системе общих историко-литературных курсов. Изучение художест­венного наследия Древней Руси имеет основополагающее значение для подготовки специалистов-словесников, поскольку именно на древнейшем этапе литературного творчества сформировались нацио­нальные особенности образного познания жизни, система нравственных и духовных ориентаций всей русской литературы. Литература Древней Руси передала русской литературе нового и новейшего времени свой эстетический опыт, высокую идейность и гражданственность. Неоценим ее вклад в становление и развитие национального духовного сознания, связанный, прежде всего, с ценностями христианской традиции, с утверждением незыблемых нравственных норм и этических констант. Не зная содержания средневековой письменности Руси, невозможно безущербно реконструировать христианский пафос и глубинный смысл русской литературы ее классического периода и понять во всей полноте и объективности те ее открытия в сфере духовного бытия человека, благодаря которым она собственно и вышла на первое место среди литератур мира.

Точно так же и объективная оценка достижений русской литературы новейшего времени требует осмысления ее в масштабах всего тысячелетнего развития художественной словесности на Руси, рассмотрения в контексте всей истории становления и развития национального духовного сознания. Будучи новой во многих темах и поэтических средствах, современная русская литература в своих лучших образцах продолжает традиции древнерусской литературы в поисках и утверждении нравственных основ бытия личности, укоренения в контексте повседневной жизни христианских духовных ценностей.

В курсе лекций «История литературы Древней Руси» рассматриваются становление, развитие и особенности древнерусской литературы, духовно-нравственная проблематика, идейная направленность и историко-литературное значение отдельных ее памятников.

Курс истории древнерусской литературы призван заложить основы филологических знаний, выработать вдумчивое отношение к произведению искусства слова, способствовать формированию научного мировоззрения, нравственного и эстетического чувства.

В итоге изучения курса истории древнерусской литературы студенты должны хорошо знать содержание и литературные особенности наиболее значительных произведений литературы Древней Руси, уметь читать их в оригинале, овладеть навыками целостного историко-литературного их анализа, иметь представление о специфике и закономерностях развития древнерусской литературы в целом и в отдельные периоды.

I
Древнерусская литература

Лекция 1. Специфика древнерусской литературы


Древнерусская литература  древнейшая славянская литература, обладавшая богатством жанров, устойчивыми традициями, талантливыми писателями и выдающимися для Средневековья памятниками. Она продолжила и наследовала традиции христианской культуры Византии. Древнерусская литература  общее достояние литератур белорусской, русской и украинской, основание их внутреннего духовного единства. В древнерусской литературе находятся их духовные истоки, она передала им свой богатый художественный опыт, критерии трезвого и выверенного отношения к проблемам добра и зла, нравственные императивы, определяющие судьбу человека. Без знания древнерусской литературы невозможно понять во всем объеме высокого значения классической русской литературы, глубины ее духовных откровений и художественных прозрений. Через посредство древнерусской русская литература обращена к христианской духовности в ее первозданной, апостольской чистоте. В свою очередь, через посредство русской древнерусская словесность вступает в непрерывный диалог с будущими поколениями.

Исторические корни древнерусского государства уходят в глубокое прошлое. В Киеве и Новгороде независимо друг от друга образовались два центра государственного объединения Руси. Во второй половине ΙΧ века они оказываются в руках князя Олега. Киевским князьям удалось объединить под своей властью славянские и часть угро-финских народов Восточной Европы. Было создано могущественное государство Русь, простиравшееся от Балтийского до Черного моря.

Возникновение древнерусской книжности непосредственно связано со «странствием» по пути из Греков в Варяги памятников христианской письменности. Этим «путешествием» обусловлены узловые моменты древнерусской культуры: становления во времена Владимира Крестителя и возрождения во второй половине XIV  первой половине XV века, совпадающих с процессами первого и второго южнославянских влияний. Древнерусская письменность возникала как «путешествие» в Святую Землю, как приобщение к «матери пустыне», где человеческая душа устремлялась к взысканию града Божьего, Небесного Иерусалима. «Словесность» была «лугом духовным», где трудились «пчелы» «мнишьского образа». Не случайно в древнерусской письменности формируется жанр «хожения», где на первый план выступает мотив взыскания града Божьего, неразрывный с очистительным порывом человеческой души. По сути, и древнерусское летописание проникнуто этим мотивом, представляя собой своеобразное «хожение» Руси в библейскую историю, постижение своей истории через соотнесение ее с мировой.

Древнерусские авторы фиксировали внимание на двух краеугольных проблемах: удела, места на земле, данного славянам Богом, и языка  объединяющего славян и определяющего их среди других народов. Древнерусская литература на всех своих уровнях отразила понимание нераздельности древнерусской государственности, ее истории и письменного слова. Не случайно датированную часть «Повести временных лет» открывает сообщение: «В год 6360, индикта 15, когда начал царствовать Михаил, стала прозываться Русская земля. Узнали мы об этом, потому что при этом царе приходила Русь на Царьград, как пишется об этом в летописании греческом. Вот почему с этой поры начнем и числа положим. От Адама... до смерти Святополка». Так начинается отсчет лет древнерусского государства и объявляется как факт его существование на путях всемирной истории. Это грандиозное событие в сознании летописца связано с упоминанием Руси в письменности, в слове, в «летописании греческом».

Осознание значения письменности для будущего славянских культур нашло отражение в самых первых оригинальных древнеславянских произведениях, а также в концептуальном отношении к созвучию слов «словене» и «слово», понимаемому именно как «евангельское слово»1. Символично, что предание первыми словами, переведенными св. Кириллом на славянский язык, называет начало Евангелия от Иоанна: «Пошел Философ и, по старому обычаю, стал молиться вместе с другими помощниками. И вскоре Бог, прислушавшись к молитвам рабов своих, явился ему. И он сразу же сложил буквы и начал писать евангельскую беседу: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог»2. О божественном происхождении славянской письменности сообщается уже в трактате болгарского писателя Х века Черноризца Храбра «Сказание о буквах». Говоря о равенстве славянской письменности с языками Священного Писания: еврейским, греческим и латинским,  он указывал: «славянские письмена более святы и [более достойны почитания], ибо создал их святой муж»3. Для подтверждения своей мысли он обратился к истории создания греческого алфавита и переводов книг Ветхого Завета на греческий язык (Септуагинты): труд создателей греческого алфавита  рукотворный, поэтому он растянулся на многие годы и был связан с известными сложностями. Совсем другим был труд св. Кирилла, совершенный по наитию свыше, в нем угадывался Божественный Промысел и Божественное участие: «А для славян один святой Константин, (в пострижении) названный Кириллом, и письмена создал, и книги перевел за немногие годы: а они  многие и за много лет: семь их создало письмена, а семьдесят  перевод»4. Поэтому славянским культурам, и древнерусской в частности, свойственно трепетное и благоговейное восприятие письменного слова и книги вообще. В них не должно быть ничего случайного, преходящего, суетного. Литература Киевской Руси свидетельствует о том, что в ней утвердилась именно эта традиция отношения к письменному слову, сложившаяся на основе предания, которое запечатлели очевидцы деятельности св. Мефодия и св. Кирилла и которое они передали последующим поколениям.

Понимание высокого значения письменного слова, книги отразилось в древнерусской литературе. В «Изборник Святослава», составленный в 1076 году дьяком Иоанном для Черниговского князя Святослава Ярославича на основе книг, входивших в библиотеку, собранную, по-видимому, еще при отце Святослава великом князе Ярославе Мудром, войдет «Слово некоего калугера о четьи книг». В «Повести временных лет» в статье под 988 годом в сознании автора нераздельно связаны Крещение Руси и учение книжное. Они  свидетельство Божьего промышления о Руси и рассматривались как пути ее устроения Богом: «Посылал он (Владимир.  Д. Б.) собирать у лучших людей детей и отдавать их в обучение книжное... Когда отданы были в учение книжное, то тем самым сбылось на Руси пророчество, гласившее: "В те дни услышат глухие слова книжные, и ясен будет язык косноязычных". Не слышали они раньше учения книжного, но по божьему устроению и по милости своей помиловал их Бог»5. Книжному учению, пользе от него посвящена и статья под 1037 годом. В ней, прославляя Ярослава Мудрого, автор ставит ему в заслугу то, что он «засеял книжными словами сердца верующих людей, а мы пожинаем, учение принимая книжное». Книга общение, беседа «с Богом или со святыми мужами»6 в системе сокровенных жизненно важных связей и отношений, обусловивших возникновение Древней Руси, являлась своеобразным бытийным центром, основой ее духовного существования, определяющего строй и уклад древнерусской государственности, ее историческое и земное предначертание. Эта традиция является организующим принципом всей русской культуры, принимающей Евангелие и исполняющей его чтением «делами». Она возникает как нерасторжимое единство «чтения» и жизни, как результат их взаимопроникновения, где само человеческое существование это «чтение».

Книга была пространством духовной действительности, где осуществлялось движение, обращение человека к Создателю. В древнерусской культуре слово и текст непосредственно соотносились с непрерывным процессом самораскрытия и постижения человека, с откровением о нем как о личности. Посредством слова Бог обращался к человеку, и через слово человек осознавал себя тем, к кому обращается, снисходит и открывается Бог. Человек как личность обретал себя в действительности преображения чувственного мира. Здесь истоки его символического видения, присущего древнерусской литературе, очевидной для нее соотнесенности двух планов бытия – видимого и вечного, на чем зиждется символический реализм – язык древнерусского искусства. Символ – форма воплощения переживаемого человеком живого ощущения иной реальности. В нем возникает то особое напряжение вещественной составляющей художественного образа, которое выводит из внутренней сферы во внешнюю динамику духовных устремлений. Искусство этого типа не оперирует идеальными образами. Их духовное содержание столь высоко, что всегда является более совершенным началом, чем форма, в которую оно заключено. Слово претворяло существующее в должное, выражало идеальное как действительное, прошлое и настоящее воспринимало через их отношение к будущему. Слово в древнерусской культуре обусловливало ее цельность. Минувшее и настоящее были мгновениями непрерывного движения к грядущему, которое одновременно уже присутствовало в них, потому что только в нем открывалось их действительное значение.

Древнерусская культура и государство были проникнуты представлениями о «словесной» природе бытия, которую так остро ощущали и переживали Отцы Церкви. Именно в ней Древняя Русь обрела гармонический синтез внешнего и внутреннего, воплощенного в самой природе слова и его Божественного Первообраза  Логоса. Вселенная  гармоническое звучание, «славословие» творения, устремленного к Богу. Она от начала  «хор», «пение», необходимое звено в гармоническом строе хора премирных сил, славящих Создателя. «Сладкозвучие речи, скажет иный,  вот причина наслаждения, с каким перечитываются псалмы. А я, как сие не справедливо, утверждаю, что не должно сего оставлять без исследования; ибо кажется мне, что любомудрие сладкозвучием означает нечто большее, нежели как понимают это многие... Слышал я одного мудреца, который о нашем естестве вел такое слово: человек есть малый мир, заключающий в себе все, что есть в великом мире. А устройство вселенной есть некая музыкальная стройность, во многих видах и разнообразно по какому-то порядку и ладу сама с собою соглашенная, сама себя поддерживающая и никогда не нарушающая сего согласия... так и входящее в состав вселенной, при разнообразии существ, отдельно усматриваемых в мире, по какому-то на всегда установленному и ненарушимому ладу, само себя касаясь, и производя согласие частей с целым, оглашает вселенную этим всестройным сладкопением, слушателем которого бывает ум»,  пишет в сочинении «О надписании псалмов» свт. Григорий Нисский7. Порядок и строй в мироздании, замечает он, «есть мусикийская некая стройность», «Художник и Создатель которой, как говорит Апостол (Евр.11, 10), Бог»8; «чудно сложенное песнопение всем обладающей Силе» и слышал Давид, слагая свои псалмы. В одной из своих молитв преп. Ефрем Сирин углубляется в эту всепроницающую «словесность» сущего; она пронизывает человеческую историю  «Тебе восклицает Адам в мире своем с потомками своими»  и мироздание: волны морские  славящие Бога уста; ветры, кроны деревьев, повинуясь Ему «в зачатии и рождении», «подобно музыкантам», «соучаствуют в этой хвале Твоей»9.



Древнерусская словесность нераздельна с богослужением, повлиявшим на формирование ее структуры. В центре древнерусской письменности находилось Священное Писание, что определяло литературные цели и задачи приобщением к нему и постижением его. Важную роль в этом процессе играли творения Отцов Церкви. Их усвоение проявилось в характере древнерусской письменности и принципах ее организации. «Ведь не к несведущим пишем, но к преизобильно насытившимся сладостью книжной»  так определил свое духовное задание создатель первого из дошедших до нас памятников древнерусской письменности митрополит Иларион. Славянская письменность – «духовное зодчество». Например, выдающийся славянский просветитель первой трети Х века, Иоанн, экзарх Болгарский, составляя «Шестоднев», использовал сочинения целого ряда писателей. В его сознании книга, которую он пишет, – «дворец», его ум – строитель дворца, который, не имея своих материалов, выпрашивает их у богатых людей. В свою очередь, идеи «Шестоднева» вдохновляли князя Владимира Всеволодовича Мономаха (1053–1125). Духовное пространство памятника таково, что уже само приобщение к нему позволяло автору «Поучения», как до него составителю «Шестоднева», открывать в его границах важные качества и стороны своей личности и жизни. Жизнь – уже «творение», а понимание этого – «творчество». Поэтому древнерусская культура основана не на принципе «создания», ибо все уже создано Богом, а на принципе воссоздания человека, обращения к его душе. Ступенями этого обращения являются Священное Писание, творения Отцов Церкви, возводящие человека к Богу. Древнерусские писатели в соответствии с этими представлениями стремились не поразить читателя новизной, а подчеркнуть всем строем своего произведения приверженность традиции. Текст должен был отвечать общему религиозному мироощущению, открывать не индивидуальное, а личное, соотноситься с авторитетной точкой зрения на то или иное явление, предлагать те модели поведения и отношения к ним, которые были освящены догматами христианства и представлены в их образцовом изложении: Библия, творения Отцов Церкви, жития святых. Соприкасаясь с ними, автор всегда должен был осознавать духовную «дистанцию», смиряться. Это чувство характеризовало и его духовное состояние, и отношение к собственному тексту, определенную степень размытости авторского начала, «анонимность», ибо автор, прежде всего, был продолжателем духовной традиции и в этом видел свою миссию. Иногда для придания большей авторитетности собственному тексту авторы приписывали его создание не себе, а знаменитому Отцу Церкви. Для каждой сферы человеческого бытия в средневековой литературе существовали определенные формы их художественного отражения, которым автор должен был следовать в своем творчестве. В результате литературные произведения Древней Руси не были отделены друг от друга ни в пространстве, ни во времени, текст их не закреплен точными представлениями о литературной собственности. Прослеживалась четкая связь между жанром произведения и его стилем. Древнерусские авторы стремились увидеть явление в контексте универсальных духовных категорий, показать конкретное событие не с точки зрения частного в нем, а общего, связанного с законами, лежащими в основе мироздания, и, прежде всего, указать на определяющее значение Бога как первопричины бытия и роли Божественного Промысла в истории человечества. Только в продолжение этой идеи можно было найти смысл и значение в человеческой судьбе, в истории того или иного народа. Поэтому произведения древнерусской литературы характеризует провиденциализм, историческая монументальность и «средневековый историзм». Они всегда прикреплены к конкретному историческому событию и лицу. Вымысел для средневекового писателя равнозначен лжи, ее отец  дьявол, отсюда недопустимость вымысла в литературном произведении. Древнерусское государство, история и литература существовали в нерасторжимом единстве. «Письменное слово»  духовный центр Древней Руси, обоснование этого черпается в библейской истории и находит свое отражение в оценке деятельности преп. Нестора Летописца.

По отношению к книгам Ветхого и Нового Заветов существует понятие «канона», которым раз и навсегда определены неизменность состава и содержания книг, входящих в Библию, на основе признания их подлинно Богодухновенными. В дальнейшем это понятие вбирает в себя еще одно значение, характеризуя важнейшие стороны христианского искусства. В иконописи, как и в христианской литературе  агиографии,  утвердился определенный набор форм и приемов художественного изображения  канон,  не подлежащий произвольному изменению. Канонические формы христианского искусства сложились на основе духовного опыта человечества, засвидетельствовавшего именно в них способность к воплощению божественного начала в мироздании и в человеке. В своем творчестве художник должен был подчиняться требованиям канона «ради религиозной объективности и сверхличной метафизичности»10, чтобы явить истинную недоступную чувственному восприятию «умную», духовную реальность. Канонические формы позволяли прорваться сквозь искаженный чувствами косный образ мира к его истинной духовной сущности. Таким образом, понятия «канон» и «каноничность» говорят не о подражательности, а о принадлежности древнерусского искусства к особому историческому типу художественного мышления, которое характеризует Средневековье. Канон многослойная структура норм и правил. Она тесно связана с делением текстов на канонические и неканонические. Канонические тексты Священного Писания, в которых нельзя изменить ни слова, ни буквы, стали ядром христианской культуры, образцовым воплощением Божественной Истины.

Проблема человека  сквозная тема русской литературы на всех этапах ее развития  решается на уровне его личностного бытия. Здесь прослеживаются духовные начала и онтологическая основа ее художественности. Представление о личности отличает древнерусскую культуру от западноевропейского Возрождения. Личность  отблеск Божественного образа и подобия, лежащий на человеке, то, что скрывается за внешним, характеризующим его смертную, вещественную природу, подчиненную непреложности естественных законов. Преодолеть их, прорваться к «внутреннему человеку», разрушить обманчивость своей «личины» вот духовное напряжение видения человека, характеризующее русскую литературу. Человек становится личностью в самые сокровенные моменты жизни  в личном предстоянии Богу.

Своеобразие древнерусской литературы XI–XVII веков заключалось в том, что она была рукописной. Зародившееся в середине XVI века книгопечатание не повлияло на ее характер и способ распространения – путем переписки. Переписчики могли сократить или расширить текст, внести в него свои изменения или поправки, в него могли вкрасться ошибки. В результате памятники древнерусской письменности по большей части не имели устойчивого текста. Исторические условия возникновения древнерусской рукописной книги отразились в ее особенностях. Во-первых, рукописная книга являла собой единое художественное целое на уровнях содержания и оформления. Во-вторых, в Византии становление и развитие рукописной книги шло от книги «четьей» (т. е. книги для чтения, где материал был расположен по порядку глав) к книге культового назначения (где материал располагался по порядку церковных чтений при богослужении). На Руси рукописная книга начала свое существование, прежде всего, как богослужебная. Таковы и два значения Евангельского кодекса (древняя рукопись, имеющая форму книги, в отличие от свитка): символическое  в самом литургическом действии, и реальное  в качестве свидетельства соответствия образа и воплощающего его слова.

Исследователи, характеризуя книжное наследия Древней Руси, отмечают, что его древнейший слой составляли книги, необходимые для богослужения: Евангелие, Апостол, Псалтирь, Минеи, Триоди, Октоих, Типикон, Кондакарь, Стихирарь, Ирмологий. В этом же ряду находились Служебники и Требники. Что касается четьи книг, то старейшими из них были относившиеся по содержанию «к переводной патристике и агиографии. По своему же функциональному предназначению большинство древнейших из них являются толкованием Священного Писания». Характер «усвоения» Священного Писания в Древней Руси определяется переходом некоторых библейских книг «в категорию четьи из категории богослужебных». Этим процессом объясняется интерес к творениям Отцов Церкви, патристике и агиографии: «Таким образом, домашнее чтение  будь оно именно домашним (у «мирских людей»), келейным или «соборным», по монастырским уставам (у монашествующих)  было как бы продолжением богослужения»11. Функцию книги в Древней Руси характеризует подбор сочинений, входящих в «Изборник» 1076 года. «Почитание книжное»  важная составляющая формирования духовно-нравственного строя христианина. Центральная тема «слов» и «поучений» в «Изборнике» посвящена тому, «како подобает человеку быти», «как правоверную веру имети». Эта задача определяла содержание «Изборника» и принципы отбора материала, его организации в книге, архитектоника которой непосредственно соотносилась с духовным строем личности. Им же определялся характер работы «грешнага Иоанна», сообщавшего о нем в приписке к «Изборнику»: «Избьрано из мъногъ книгъ княжихъ».

Наиболее распространенный тип древнерусских рукописей  сборники, свод различных произведений, объединенных писцом по какому-либо признаку. Сборники были определенного, традиционного, содержания (например, «Златоструй», «Измарагд», «Торжественник») и неопределенного, отражавшего вкусы переписчика или заказчика рукописи. Такие сборники широко представлены в древнерусской письменности. Они отразили в отборе цитат и статей характер личности составителя, его взглядов, обусловленных духовными проблемами, стоявшими лично перед ним, и шире  всеми верующими. Рукопись  не механическое копирование известного текста, а живое единство, представленное своим содержанием, назначением и оформлением. Труд переписчика, его отношение к тексту отразились в так называемых выходных записях. Их можно признать древнейшими проявлениями собственного творчества древнерусских книжников. Первоначально они делались по заимствованному из Византии образцу: благодарили Бога за окончание труда, каялись в допущенных при переписке ошибках, указывали имя заказчика, реже называли себя. Первые две позиции лишь слегка варьировались, две последние давали простор для импровизации.

Тексты переписывались писцами либо в ширину всей страницы, либо в два столбца. Различаются три типа почерков: устав, полуустав, скоропись. С полууставом связано разделение текста на слова и использование знаков препинания. При определении скорописи следует различать два понятия: «скорописание»  тенденция к ускорению любого письма, и «скоропись»  особый тип письма, принципиально отличный по своей графической основе от устава и полуустава. Характер письма древнерусских книг очень гибко реагировал на важнейшие движения в культуре. По наблюдениям исследователей: «Устав русских рукописей рубежа XIV–XV вв. – это рисованное, каллиграфически четкое ритмичное письмо с прямо стоящими в строке буквами, изящно суженными и несколько вытянутыми по вертикали. Их характерной чертой является сокращение верхних частей букв, подъем перекладин и набухание петель, т. е. образование высокой сигнальной линии»12. В письме можно отметить ряд тенденций. В частности, процесс пробуждения древнерусской культуры в XIV–XV веках, протекавший в том числе и под знаком возвращения к «киевскому наследству», отразился в движении от грубых, упрощенных образцов устава XIII века к каллиграфически красивым почеркам. Наряду с этим наблюдаются изменения в монументально-торжественном русском уставе, на смену которому приходят почерки, приводящие к значительному убыстрению процесса письма, получившие название полуустава. Они характеризуются многовариантностью (нарушением правильных геометрических форм начертания букв и слов, их свободным расположением и наклоном, округлостью русских начертаний и минускульных грецизированных), позволяющей на основе сближения характера письма с индивидуальными особенностями переписчика достичь как быстроты написания, так и каллиграфической четкости. Создание рукописи – вид творчества. На его важность указывает, в частности, и то, что в ΧІΧ–ΧΧ веках, когда практическую надобность в рукописных книгах вытеснило массовое книгопечатание, многие мастера продолжали работу над ними.

Писались рукописи первоначально на особым образом выделанной коже, получившей в науке название «пергамен» (от города Пергам). Появление бумаги приходится примерно на XIV и XV века.

Центрами книгописания, образованности и культуры Древней Руси были монастыри. В этом отношении знаменательна роль Киево-Печерского монастыря. Преподобный Феодосий Печерский, заложивший его организационные основы, ввел в Киево-Печерском монастыре устав византийского Студийского монастыря преп. Феодора Студита, по которому монахам вменяется в обязанность писание книг. В житии преп. Феодосия Печерского подробно описывается процесс создания книг, разделения труда монахов при их изготовлении: «черноризец Ларион» «по вся дьни и нощи писааше книгы в келии у блаженнааго отьца нашего Феодосия, оному же Псалтырь усты поющю тихо и рукама прядущу вълну» («вълну» – нить для сшивани листов книги в тетради)13; «Мъногашьды же пакы великууму Никону седящю и делающю книгы, и блаженнууму (Феодосию) въскраи того седящю и прядущю вервие еже на потребу таковууму делу»14. Здесь называются два крупнейших писателя Руси – создатель учительных сочинений преп. Феодосий и основатель летописания Никон, некоторые исследователи отождествляют «черноризца Лариона» с другим великим писателем – митрополитом Иларионом.

Одни и те же тексты в списках различаются следующим образом:



  • если в списке текста присутствует сознательное стремление переписчика внести в него определенные изменения по идейным, стилистическим или каким-либо другим соображениям, то такой список называется редакцией;

  • если изменения носят не сознательный характер, а являются результатом нарастания, накопления ошибок в процессе переписки, удачных или неудачных исправлений, то такой список является видом или вариантом;

  • если в списке присутствуют местные языковые особенности, связанные с переписыванием текста в определенной языковой ситуации, то такие списки называются изводом.

В ходе многовекового существования первоначальный текст того или иного произведения мог не сохраниться, дойдя до нас в более поздних списках в сумме своих редакций, видов, вариантов и изводов. Гипотетически восстановленный из этой суммы первоначальный вид текста, лежащий в основе его последующих модификаций, называется протографом.

Изучением текстов произведений в рукописях и самих рукописей занимаются палеография, текстология и другие дисциплины.



Лекция 2. Начало славянской письменности
Принятие Древней Русью христианства в 988 году связало ее с Византией15 и определило культурно-исторический путь Руси, включив ее в духовное пространство, в непрерывный поток Реки Времен16, текущей к вечности. Древнейшие цивилизации Египта, Палестины, Сирии, входившие до V века в сферу влияния Византии, античный эллинизм, устремленный к гармонии, преображенные духовностью творчества Святых Отцов,  вот круг связей и воздействий, при участии которых возникла и развивалась литература Древней Руси. Через христианство Древняя Русь вступает во взаимодействие со всем окружающим культурным миром и, усваивая его духовное богатство, находит свой путь и свое место в истории человечества. Распространение восточно-христианской письменности и книжности в Древней Руси, ее Крещение нельзя рассматривать «как единичное событие, для которого можно назвать определенную дату. Это был очень сложный и многообразный процесс, длительный и прерывающийся, растягивающийся даже не на десятилетия, а на века»17. Переводные памятники сыграли определяющую роль при создании оригинальных литературных произведений Древней Руси. Их влияние на древнерусскую литературу неоднозначно. Вокруг христианской письменности сложилась особая устойчивая традиция отношения и приобщения к ней. Древнерусскую письменность, формировавшуюся в пространстве постоянного воздействия этих памятников, можно рассматривать как один из уровней раскрытия их безграничного духовного смысла. Изучая древнюю русскую литературу, трудно указать, когда она начала существовать в отрыве от переводной. По сути, с 1453 года древнерусская литература, а затем и русская, стала для восточно-христианской письменности, с учетом ряда исторических особенностей, той сферой бытования, которой была до этого Византия. Это касается не только глубокого усвоения древнерусской и русской литературами ее традиций, создания новых редакций произведений, но и переводческой деятельности древнерусских книжников. Все это надо учитывать, характеризуя «взаимоотношения древнеславянских литератур между собой и их отношения с литературой Византии»18, которые рассматриваются как трансплантация («пересадка») литературы одной страны в другую, когда после принятия христианства Киевской Русью византийская литература  непосредственно или через болгарское посредство  была просто перенесена на Русь. В своей переводческой деятельности древнерусские книжники  веков были ориентированы, прежде всего, на творения Отцов Церкви VV веков, классиков греческой церковной литературы; интерес к современной им византийской литературе, переживающей в этот период своеобразное возрождение, был вторичен. Роль литературы Византии в процессе становления оригинальной письменности Древней Руси была огромна, но преимущественно она сказалась в решении славянами основной задачи: освоении христианского литературного наследства. Говорить о механической пересадке этих памятников в культуру Древней Руси нельзя. Боговдохновенная работа Отцов Церкви VV веков, всей византийской культуры, направленная на закрепление христиан­ского вероучения в письменном слове, в преображенном христианством языке античной культуры, свидетельствует о духов­ном уровне, которым должен обладать тот или иной народ, чтобы приобщиться к этому литературному наследству.

Общий фонд памятников древней славяно-русской переводной письменности, которыми обладала книжность Киевской Руси, складывался веками. В его создании участвовали несколько поколений переводчиков: славян и греков. Процесс его формирования можно представить следующим образом:



  1. Славянские переводы, сделанные св. Кириллом и св. Мефодием, их учениками в 6080-е годы  века в Моравии и Паннонии.

  2. Литературная деятельность книжников Первого Болгарского Царства времен царя Симеона (893927).

  3. Переводческая деятельность древнерусских книжников в период Креще­ния и распространения христианства в Киевской Руси (конец   первая половина  века).

  4. Переводная литература времени расцвета духовной культуры южносла­вянских стран и распространения исихазма (V век).

  5. Переводческая деятельность в Московской Руси выходцев из южносла­вянских стран, связанная с усвоением «византийского наследства» и формированием идеи «Москва  третий Рим» (V век).

  6. Переводческая деятельность периода борьбы с ересями, составления первого полного церковнославянского перевода библейских книг, «Геннадиевской Библии» и исправления славянских переводов по греческим оригиналам (конец V века  первая половина V века).

  7. Переводы, связанные с реформой патриарха Никона (V век).

Активность переводческой деятельности снижается в XVIII веке и имеет локальный характер. Она продолжается в трудах свт. Димитрия Ростовского и св. Паисия Величковского. Св. Паисий Величковский занимался исправлением и сбором славянских переводов памятников аскетической литературы и переводом греческих рукописей, изданием славяно-русского Добротолюбия (свод текстов творений Святых Отцов и наставлений монахов-аскетов), что стало событием для всей русской культуры. Оно возвестило об открытии новых путей ее развития через возвращение к своим истокам. В  веке работа над переводом творений Отцов Церкви была продолжена.

Вхождение памятников христианской литературы в культуру славянских народов связано с просветительской деятельностью создателей славянской письменности равноапостольных братьев свт. Мефодия и св. Кирилла. Деятельность свт. Мефодия и св. Кирилла в Великой Моравии, их труд как переводчиков канонических книг Священного Писания и творений Отцов Церкви, а затем продолжение этой деятельности их учениками и последователями в Болгарии является общим достоянием культур всех славянских народов. Оно позволило им приобщиться к духовным сокровищам христианской культуры и стало основой для будущего развития их самобытных литератур. Просветительский и религиозный подвиг свт. Мефодия и св. Кирилла заключался в том, что старославянский язык19 стал языком церковного богослужения. Он вместил в себя и адекватно воплотил в письменном слове «евангельское слово», сделал достоянием славян преображенные христианством древнейшие пласты культуры человечества. П. Флоренский писал: «Не забудем, что самый язык нашей древнейшей письменности, как, вместе с ним, и наша древнейшая литература, пронизанная и формально и содержательно благородней­шим из языков  эллинским, был выкован, именно выкован из мягкой массы языка некультурного  Кириллом, другом Софии, ибо прозвание его  Философ…»20 Характеризуя взаимоотношение языка византийской литературы со славянским, А. С. Пушкин писал: «В  в. древний греческий язык вдруг открыл ему свой лексикон, сокровищницу гармонии, даровал ему законы обдуманной своей грамматики, свои прекрасные обороты, величественное течение речи, словом, усыновил его». Дух и направленность христианства, заключенные в Евангелии, творений Отцов Церкви позволяют назвать «усыновлением» сам характер приобщения Древней Руси к культуре Византии и создания на этой основе своей оригинальной литературы.

Перевод с греческого на церковно-славянский язык памятников восточно-христианской письменности стал сокровенным началом в духовной жизни славян. Это «начало» уже в полном объеме включает в себя основные принципы, на которых зиждется христианская культура  возведение от «подобия» к «таинству», от «буквы» к ее духовному наполнению, от слова к Божественному Логосу. Уже само это «начало» сложилось в «духовный храм», олицетворяемый свт. Мефодием и св. Кириллом. «Перевод»  облечение «славянскими письменами» Божественной Истины, освященное ликами святых первоучителей. Они неразрывно связали понятие святости с представлением о «письменном слове», книге. Они были «странниками» и «пришельцами», проповедовавшими Слово Божие в «чужом» языческом мире, чтобы сделать его «своим», христианским.

Жизнеописания просветителей славян: «Житие Константина», составленное вскоре после его смерти (869 г.) группой ближайших учеников, и «Житие Мефодия» (ум. в 885 г.), созданное сподвижниками, когда их положение в Великой Моравии из-за происков немецкого духовенства усложнилось,  относятся к числу древнейших произведений славянской письменности.

Константин (в монашестве Кирилл) и Мефодий были детьми византийского аристократа из Солуни. Младший из братьев Кирилл, создатель славянской письменности, изначально стремился найти свой путь на поприще духовной деятельности. Описываемые в его житии события, случившиеся с ним в детстве и отрочестве, предначертали его судьбу  судьбу Философа, посвятившего свою жизнь служению не земной философии, а Предвечной Премудрости, увиденной в семилетнем возрасте во сне и избранной им в жены Софии. Он тяготился светской жизнью, и когда в юности на соколиной охоте ветер унес любимого сокола, он воспринял это как знак свыше. Судьба связала его жизнь с патриархом Фотием. Под его наблюдением вместе с наследником престола Михаилом он изучал словесность, философию, правоведение, медицину, историю. Но во главе стояла святая вера.

С именем патриарха Фотия предание связывает обращение в христианство в 866 году русов Аскольда и Дира, подступивших на своих кораблях к Константинополю и осадивших его. Чудесное спасение столицы Византии положило начало традиции чествования Покрова Божьей Матери. Шторм тогда разметал корабли, а потрясенные случившимся варяги были освящены таинством Крещения константинопольским патриархом. В 862 году он, откликнувшись на просьбу моравского князя Ростислава, хотя уже и принявшего христианство, но искавшего «такого учителя, чтобы нам на языке нашем изложил правую христианскую веру, чтобы и другие земли, глядя на это, уподобились нам»21, отправляет к славянам своего ученика Кирилла и его старшего брата Мефодия. Миссия братьев была ознаменована апостольским подвигом просвещения славян и отстаиванием их права слышать Евангелие на своем языке перед иерархами Западной Церкви. Св. Кирилл, а после его смерти свт. Мефодий продолжили дело патриарха Фотия  защитили основы Единой Святой Соборной и Апостольской Церкви, искажавшиеся стремлением западных иерархов сосредоточить в своих руках духовную и светскую власть, породившим споры о первенстве Восточной и Западной Церкви, важную роль в которых играли вновь обращенные в христианство страны.

Наделенный от рождения чудесной способностью и стремлением к усвоению Премудрости Божией22, св. Кирилл посвящает всю свою жизнь служению ей на поприще распространения христианского вероучения среди язычников и борьбы с его противниками. Житие Константина сохранило свидетельства о путешествиях первоучителя славян в Арабский халифат, Хазарию и в Великую Моравию. Философ, как его именует житие, полемизируя со сторонниками ислама и иудаизма, противопоставляет их доводам, основанным на земной мудрости и максимально приближенным к человеческим представлениям о Боге, «слова, вдохновленные Божьей благодатью», устремляющиеся «как пылающее пламя на противников»23. Его третий диспут с латинским духовенством в Венеции о праве славян славить Бога на своем языке и в защиту созданной им славянской письменности становится венцом борьбы св. Кирилла за утверждение и распространение христианского вероучения. Опровергая на первом этапе своей деятельности критику представителями других религиозных конфессий догматов о Святой Троице и Воплощения Спасителя, решая вопрос о соотношении закона Моисея и евангельского учения, св. Кирилл в качестве защитника славянской письменности поднимается к духовной вершине в понимании сущности учения Сына Божия как Благодати. Со Священными Книгами, переведенными св. Кириллом и свт. Мефодием, к славянам идет сам Спаситель. Его Любовь к человеку не знает границ. Св. Кирилл своим деянием исповедует Благодать, утверждающую время «новых народов», не разделенных ни расовыми, ни национальными, ни сословными, ни имущественными предрассудками. Не случайно, что в последних главах жития св. Кирилл выступает как продолжатель дела и духовный последователь апостола «язычников» Павла. Характеризуя отношение к книгам на славянском языке сторонников «трехъязычия», т. е. перевода книг Священного Писания только на еврейский, греческий и латинский языки, св. Кирилл обращается к иерархам западной Церкви со словами Спасителя: «книжники и фарисеи, лицемеры, что затворяете перед людьми царство небесное, ибо вы сами не входите и хотящих войти не впускаете»24.

«Житие Константина» отличает изысканность и высокий уровень литературного мастерства. Являясь одним из первых оригинальных произведений славянской письменности, оно одновременно – одно из самых совершенных по уровню своей художественной организации, адекватности переноса из греческой языковой стихии в славянскую сложнейших богословских понятий. Замечания в самом тексте жития указывают на то, что содержание споров Константина Философа со своими оппонентами восходит к сочинениям самого святого, переведенным на славянский язык его братом свт. Мефодием25. Под слоем более поздних наслоений и художественных обработок житие сохранило живую ткань духовных размышлений Первоучителя, его голос, его слово. Непосредственно соприкасаясь с личностью равноапостольных братьев, письменность на славянском языке переживается как проявление Благодати, одухотворившей их деяние.



Изначально славянская письменность связана со «спасительным учением», которым «помиловал нас Бог». «Тогда отверзнутся очи слепых и уши глухих услышат», «Тогда поскачет, подобно оленю, хромой, и ясен будет язык гугнивых», – этими словами пророчества Исайи описывает митрополит Иларион в «Слове о Законе и Благодати» приобщение к христианству Древней Руси26. Установление в Моравии ведения богослужения на славянском языке соотносится в житии с теми же словами из пророчества: «И отверзлись по пророческому слову уши глухих, чтобы услышали слова книжные, и ясна стала речь косноязычных»27. Это сравнение – контаминация двух цитат из пророчества Исайи, соединенных вставкой о «словах книжных». Библейский текст входит в живое взаимодействие со славянской историей, исполняет ее своим смыслом и значением28. Не случайно, что Нестор Летописец, описывая утверждение христианства и распространение «учения книжного» на Руси, использует эту же цитату: «Когда отданы были в учение книжное, то тем самым сбылось пророчество, гласившее: "В те дни услышат глухие слова книжные и ясен будет язык косноязычных"»29. Сама вариантность конструкции в изложении летописца свидетельствует о том, что в его сознании библейское пророчество и предание о распространении славянской письменности в данном контексте предстают в смысловом и духовном единстве. История Руси органично связана с историей просвещения славянских народов. Кирилло-мефодиевское наследие Великой Моравии осознается в «Повести временных лет» как важнейший момент становления древнерусской культуры, христианских принципов организации внутренней, духовной и государственной жизни. В летописи Русь свободно, благодатно смотрит на себя, ориентируется в окружающем ее духовном и культурном пространстве. Она мыслит себя как часть «греческого» мира, вспоминая о путешествии апостола Андрея, и видит себя «новым» христианским народом, чье рождение связано с апостольским подвигом Владимира Крестителя. Но не менее значимо для нее переживание истории в «славянском» контексте как общей судьбы языческих народов. Во всех этих аспектах летописцу открывается одно из проявлений Благодати. От «греков» струится свет Софии Премудрости Божией, с которой «обручился» св. Кирилл. Славянская письменность «софийна», «письмена» открыл св. Кириллу Бог, они – откровение, молитвенное озарение, и при этом сама необходимость их появления связана с общим ходом распространения христианского вероучения. Равноапостольные братья – продолжатели дела апостола Павла. Этот мотив играет важную роль в полемике св. Кирилла с иерархами римской церкви. Заключительная часть его речи в защиту славянской письменности и против «триязычной ереси» построена на цитатах из Посланий апостола Павла. Завершающая XVI главу жития пространная выписка из Первого послания к Коринфянам имеет ключевое значение в защите права славян слышать Священное Писание в церкви на своем языке. Эта часть Послания апостола Павла не связана напрямую с проблемой проповедования на понятном для присутствующих в церкви языке, но контекст, в котором ее использует Константин Философ, открывает в ней именно это значение. Причем Первоучитель ничего не вносит от себя в понимание апостольского Послания. Не предлагая новой интерпретации, он находит в его содержании нужные смыслы. В «Повести временных лет» в статье под 898 годом, сообщающей о возникновении славянской письменности и переводе на славянский язык богослужебных книг св. Кириллом и свт. Мефодием в Паннонии и Моравии, просвещение славян представлено как непосредственное продолжение деятельности апостола Павла. Св. Мефодий – преемник Андроника, «ученика святого апостола Павла». Посредством общности языка «русь» определяет себя как часть того славянского мира, учителем которого был апостол Павел. Этот важнейший момент в духовном определении Руси связан с самоощущением св. Кирилла, которое вобрала в себя созданная им письменность. Сама возможность родства со славянами, которых учил апостол Павел, заключена в языке, но данное его значение открывается только в письменности, созданной Первоучителями. Она просвещает, родня, включая Русь в сонм духовных детей апостола Павла.

Источником погодной записи 898 года, по мнению некоторых исследователей (Никольский Н. К.)30, послужили письменные материалы, которые относятся к культурной среде, сложившейся в Великой Моравии, на западе славянского мира, в результате деятельности св. Кирилла и свт. Мефодия. Христианское вероучение, к которому приобщили славян равноапостольные братья, требовало и утверждения новых принципов взаимоотношений между людьми. С каким трудом великоморавская знать принимала новый образ жизни, показывает житие свт. Мефодия. В главе XI сообщается о приближенном князя Святополка, который женился на «купетре» (овдовевшей матери крестника данного человека). Свт. Мефодий приложил много усилий, чтобы остановить этих людей, «но не мог их развести, ибо иные, выдавая себя за служителей Божьих, втайне развращали и ласкали их, ради их имущества и совсем отвели их от церкви»31. Свт. Мефодий прибегает к дару пророчества, предсказывая дружиннику князя, что его за ослушание постигнет наказание от Бога. Предсказание сбывается32. На великоморавскую основу эпизода указывает, в частности, слово «купетра», латинское по происхождению и уже не понятное славянским переписчикам жития более позднего времени. Поэтому они пытаются его пояснить словом «ятровь», имеющим совершенно иное значение. Стремление первоучителей славян утвердить новый образ жизни, соответствующий духовному строю христианства, нашло свое отражение в древнейшем памятнике славянского права «Закон Судный людем». В нем исследователи отмечают как ряд моравских особенностей, так и то, что он появляется в древнерусских рукописях «как-то внезапно во второй половине XIII века»33. Интересна трансформация в древнерусских списках памятника термина «купетра» (кума), который, как мы видели, был непосредственно связан с одним из эпизодов из жизни св. Мефодия. Ученые замечают: «Так, начальные слова 8-й статьи "иже куперу свою поиметь жене себе", имеющиеся в Новгородском списке, не были поняты переписчиками Устюжской и Варсонофьевской Кормчих или списков, использовавшихся для этих Кормчих»34. Факт любопытный самим наличием в Древней Руси протографа, с которого делались списки, восходившего к моменту создания памятника и являвшего в своих особенностях фрагменты живого ощущения действительности, соприкасавшейся с деятельностью равноапостольных братьев. В этом же ряду стоит и обращение, предположительно свт. Мефодия, к судьям «Владыкам земли Божье слово велит», находящееся в глаголической рукописи XI века «Клоцовом сборнике».



По свидетельству «Жития Константина» первым было переведено Евангелие апракос (текст, составленный из Евангелий по порядку их чтения при богослужении в течение года) в его краткой редакции. Апракос начинался с первой главы Евангелия от Иоанна, читающейся в пасхальное воскресенье. В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог, по свидетельству Жития, – первые слова, написанные славянскими письменами, которые открыл св. Кириллу Бог, «что внимает молитвам рабов своих»35. Символично, что самая древняя дошедшая до нас древнерусская рукопись – апракос Остромирово Евангелие, переписанное дьяконом Григорием в 1056–57 годах, и открывается она этими же словами. В XV главе «Жития Константина» указывается, что по приходу в Моравию он перевел «весь церковный чин и научил их и утрене, и часам, и обедне, и вечерне, и повечерию, и тайной молитве»36. «Синайские отрывки», глаголическая рукопись XI века, фрагмент «Синайского требника»37, сохранили перевод чина Божественной литургии по изложению св. Иоанна Златоуста. Изучение древности языка перевода позволяет исследователям предполагать, что св. Кирилл перевел текст именно этой церковной службы38. В XV главе «Жития Мефодия» сообщается, что переводческая деятельность св. Кирилла, который перевел «Псалтырь и Евангелие с Апостолом и избранными службами церковными», была продолжена свт. Мефодием. Он перевел за восемь месяцев «все книги (библейские) кроме Маккавеев». Окончание этой работы было приурочено ко дню св. Димитрия Солунского, небесного покровителя родного города св. Кирилла и свт. Мефодия. Святитель Мефодий перевел также «Номоканон», сборник, включавший в себя постановления церковных соборов и гражданских византийских законов, согласных с церковными законами (составлен Иоанном Схоластиком). Перевод этого сборника дошел в составе древнерусской рукописи XIII века Устюжской Кормчей. Были переведены «книги отцов», т. е. некоторые творения Отцов Церкви. По мнению исследователей, фрагментом этого перевода может быть «славянский перевод ряда проповедей, сохранившихся в составе глаголической рукописи XI в. – так называемого Клоцова сборника». Некоторые исследователи отождествляют эту часть кирилло-мефодиевского переводческого наследия («отчьскые книги») с переводом «Бесед (Диалогов) папы Григория Великого с архидияконом Петром о житии италийских отцов». Самый ранний образец славянского перевода Псалтири, рукопись XI века Синайская Псалтирь, по своим особенностям сохранил следы переводческой деятельности первоучителей39. Св. Кирилл и свт. Мефодий из ветхозаветных текстов осуществили перевод прежде всего тех, что входят в состав паремейника, т. е. читаются при церковном богослужении. Из переводов ветхозаветных книг свт. Мефодию принадлежат: Песня песней, книги Притч, Иова, Екклизиаст, Премудрости Иисуса сына Сираха, Царств, пророков Иеримии, Даниила, Софрония (3-я глава), Аггея, Захарии, Малахии40.

Ощущение преемственности и живой причастности к делу, начатому св. Кириллом и свт. Мефодием, прослеживается в трудах по развитию христианской культуры в славянских странах у авторов следующих поколений. Свою деятельность они рассматривают как продолжение того, что было сделано первоучителями. Так, Иоанн, Экзарх Болгарский, церковный деятель и книжник IX–X веков, приступая к переводу богословского трактата преп. Иоанна Дамаскина «Источник знаний», что стало новой вехой в развитии славянской письменности, рассуждает о необходимости перевода творений Учителей и Отцов Церкви на славянский язык и о трудностях, с которыми сталкивается переводчик. Его желание «потрудиться на пользу поколений», сделать доступными для славян поучения Отцов Церкви непосредственно связано с размышлениями о деятельности св. Кирилла и свт. Мефодия. В предисловии свои опасения «извратить книги святых отцов переводом на свой язык» Иоанн, Экзарх Болгарский, предваряет экскурсом в историю славянской письменности, который подвигает его замыслить перевод творений Отцов Церкви, продолжив дело первоучителей: «Поелику святой Божий человек Константин, сиречь Философ, положил много труда, составляя письмена для славянских книг и переводя избранные места из Евангелия и Апостола,  сколько смог, пока жил в сем мире тьмы, столько и перевел,  потому и вошел в бесконечную жизнь и получил свет в награду за дела свои. А после кончины Константина остался в мире сем брат его, великий архиепископ Божий Мефодий, который переложил с эллинского, то есть с греческого, на славянский все шестьдесят уставных книг. Я же, много раз слушая об этом, захотел перевести на славянский язык книги Учителей, Отцов Церкви, ибо упомянутые шестьдесят, как я сказал, были уже переложены Мефодием»41. При переводе «писания святого пресвитера Иоанна Дамаскина» им формулируются и основные принципы, которыми он руководствовался в своей работе: «внимать не начертанию слова», а «силе его и смыслу». В слове для него важно не только то, «что слетает с губ и шумит в ушах», а поиск и адекватное воплощение, изображение заключенного в нем духовного смысла. Этот принцип лежал в основе экзегетических трудов Отцов Церкви. Им руководствовался в своих пяти словах о богословии свт. Григорий Богослов, призывавший не раболепствовать букве, предаваясь «иудейской мудрости», «гоняясь за слогами и оставляя вещь», смотреть «не столько на сказанное, сколько на разумеемое; так не преминул бы выговорить и другое что-нибудь, если бы нашлось, хотя не сказанное, или неясно сказанное, но разумеемое в Писании»42. Преподобный Иосиф Волоцкий, резюмируя этот принцип, ссылаясь на св. Григория Богослова, замечает: «… внимать не силе разума, но чернилу письмен  это по-скотски и неправильно»43. Для древнерусского автора евангельское слово подобно иконописным образам. На него распространяется та система доказательств святости икон и понимания их смысла и значения, которую использовал св. Иоанн Дамаскин: «Точно так же подобает поклоняться Святому Евангелию и почитать его, потому что пречистый образ Господа нашего Иисуса Христа и святое Евангелие подобны друг другу, и мы должны приносить им равное поклонение и почитание, ведь нет между ними никакой разницы, потому что оба благовествуют единую повесть. Ибо словописец написал Евангелие, и в нем написал обо всем, что относится к Помыслу Божию о человеке и передал Церкви. Подобное же делает и живописец, изображая на доске свидетельство Божьего промысла и передавая его Церкви. То, что Евангелие описывает словом, живопись исполняет делом. И как я почитаю икону  не доску, не красящее вещество, но изображение тела Господня,  так же, почитая святое Евангелие, почитаю не пергамент, не чернила, но повествование о промысле Христовом»44.

Древнейшие сохранившиеся славянские рукописи переводов новозаветных текстов Мариинское Евангелие и Саввину книгу от времени создания письменности отделяет около 150 лет. Сложнее обстоит вопрос с переводами ветхозаветных текстов, которые сохранились, исключая Псалтырь, в рукописях значительно более позднего происхождения. В этом случае переводческое наследие первоучителей можно реконструировать по извлечениям из их переводов, использовавшихся в памятниках, возникших на следующих этапах существования славянской письменности. Например, болгарские книжники Х века, активно переводившие творения Отцов Церкви, для передачи библейских цитат в этих произведениях руководствовались уже готовыми переводами текстов Священного Писания.

Решая вопрос о принадлежности перевода библейских текстов свт. Мефодию и св. Кириллу исследователи руководствуются рядом критериев: лексические особенности (определенный круг редких слов, характерных для кирилло-мефодиевских переводов) и определенная степень грамматической свободы перевода, «известность или неизвестность текста глаголической письменности, наличие определенного типа греческого оригинала и свидетельство славянского Паремейника»45.

Первой славянской азбукой, по-видимому, была глаголица. Ею написаны древнейшие памятники славянской книжности: Ассеманиево и Зографское Евангелия, Синайский требник, Синайская псалтырь. На это же указывают и палимпсесты  древние рукописи на пергаменте, где глаголический текст смыт или выскоблен и на его месте написан кириллический. В глаголице для всех букв славянского алфавита вводились особые, не имеющие аналогов в уже существующих алфавитах, начертания, в основе которых лежали главные символы христианства: крест, круг, треугольник. Впоследствии славянское письмо претерпело определенные изменения. В Болгарии, которая в конце 90-х годов IX века становится центром славянской письменности, в основу начертания графем был положен греческий алфавит, дополненный буквами глаголической азбуки, передававшими специфические звуки славянского языка. Современные исследования указывают на динамичность славянской письменности в первые десятилетия ее существования. Письмо, созданное св. Кириллом, было «живое». Первоучитель заложил в него способность к внутреннему развитию. Оно органично вписывается в новые языковые и исторические реалии, реагирует на их изменение и приспосабливается к ним. Говоря о судьбах славянской письменности на территории Первого Болгарского царства, исследователи замечают: «…был введен ряд новых графем для передачи звуков, характерных именно для болгарских говоров, и опущены те графемы глаголической азбуки, которые отражали характерные особенности западнославянских говоров Паннонии и Моравии». Последующая судьба славянской письменности подтверждает это свойство алфавита: «Сложившийся в результате проделанной работы алфавит вытеснил глаголицу в восточных областях Первого Болгарского царства и оттуда был перенесен на Русь, где также эта система письма полностью возобладала». Данная последующая модификация славянского алфавита и получила название «кириллица»46.

О живом влиянии переводной восточно-христианской письменности на культуру и на сам жизненный строй в Древней Руси можно судить по произведениям оригинальной древнерусской литературы. Исследователи приводят ряд фактов о достаточно широком распространении греческого языка в Древней Руси. Часто знание значений греческих имен использовалось для того, чтобы подчеркнуть важные стороны поведения героя, как это, например, делает автор Жития преп. Феодосия Печерского47. Судьба и поведение героя жития могли соотноситься и во многом определяться фактами из жизни того святого, именем которого он был наречен. Так, например, в «Чтении о житии и погублении святых Бориса и Глеба» автор несколько раз указывает на имя Роман, полученное при крещении св. Борисом. Агиограф этим сравнением хочет показать, что «яко же бо и на ономь почиваше Дух Святый измлада, тако же на семь благодать бе Божия». Убийство св. Бориса Нестор соотносит с судьбой преп. Романа Сладкопевца. Дар Божией Матери – свиток – свидетельство исполнения преподобного Святым Духом, одно из проявлений данной ему от Бога благодати, вызывающей зависть «ненавистника добра дьявола», стремящегося похитить ее. Св. Бориса тоже убивают из зависти: «Видя бо враг даную ему благодать отъ Бога, и милосердие ко всем, и нетерпя того врагъ, и влезе въ брата его старейшаго, хотя тем восхватити животъ его отъ земля»48. Имя накладывает свой отпечаток на поведение благоверного князя, указывает на сокровенное в нем – Борис хранит дар Божий, благодать.

Результатом просветительской деятельности св. Кирилла и свт. Мефодия стало введение и распространение в славянских странах богослужения на славянском языке. Осуществленный первоучителями перевод книг Священного Писания и богослужебных текстов привел к возникновению нового литературного языка мировой культуры, унаследовавшего, вобравшего в себя и способного творчески развивать богатейшие возможности греческого языка. Сложившаяся на этой основе письменность сделала славян неотъемлемой частью религиозного и культурного пространства христианского мира. Она не только позволяла осмыслить и приобщиться к его традициям во взгляде на сущностные проблемы бытия, мироздание и человека, но и, как показало время, сама стала носительницей важнейших сторон выражения и проявления христианского вероучения и культуры.

Евангелие, Апостол, Псалтирь находятся в исключительном положении в круге первых библейских переводов на церковнославянский язык49. Их изначальное кирилловское происхождение почти не вызывает сомнения. Древнеславянские переводы книг Ветхого Завета первоначально бытовали в так называемых паремийных редакциях, в которых были представлены тексты, необходимые для церковных чтений в ходе богослужения. В паремийники почти полностью вошли книги Бытия, Притч, Исайи, была представлена частично книга пророка Даниила. Славянские паремийники  аналог константинопольской «Профиктологии». Переводились также толковые редакции ветхозаветных текстов  катены (цепи), в которых к самому тексту прилагались толкования на него, например, книга толковых Пророчеств включала в себя книги 12 малых Пророков и книги великих Пророков. В текстологическую группу «четьи»-книг входили переводы «Пятикнижия», книги Иисуса Навина, Судей, Руфь, Самуила (12 книги Царств), 3 и 4 книги Царств, Есфирь, Даниила. На основе ветхозаветных сюжетов и их толкования сложились книги, излагавшие церковную историю  Палеи (от греч.  древность). Следует заметить, что полный перевод Библии в Древней Руси был осуществлен в конце V  начале V века по распоряжению новгородского архиепископа Геннадия.

Книги, включавшие в себя канонические тексты Нового Завета  Евангелие и Апостол,  были трех типов. Апракос, этим названием определяют Евангелие и Апостол, в которых текст излагается по порядку дневных церковных чтений при богослужении, начиная с недели пасхи. Они существовали в двух редакциях. Полные  на все дни церковного года (от праздника Пасхи до конца великого поста) как в его переменной части, так и на все памяти месяцеслова. Древнейшими сохранившимися списками Евангелия такого типа является Мстиславово Евангелие 1117 года, Юрьевское Евангелие 11201128 годов. И краткие, включающие чтения той части календаря, которая охватывает время от праздника Пасхи до Пятидесятницы (Троицын день), и чтения на субботние и воскресные дни. К этому типу принадлежат глаголический список  века, так называемое Ассеманиево Евангелие, знаменитый памятник древнерусской культуры Остромирово Евангелие, а также Саввина книга Х века, Архангельское Евангелие 1092 года, написанные кириллицей. Евангелие, где текст шел по обыкновенному расположению евангелистов и по порядку глав, называлось тетр (тетраевангелие, Четвероевангелие) и относилось к книгам «четьим». Древнейшими списками Евангелий-тетр являются глаголический список болгарского извода Зографское Евангелие  века, Мариинское Евангелие  века. К третьему типу относится так называемое толковое Евангелие, в котором текст Священного Писания сопровождали толкования (экзегетика) Отцов Церкви на книги Священного Писания. В непосредственной близости с толковыми, или экзегетическими текстами, стоят сборники бесед и поучений Отцов Церкви на библейские темы или на определенные книги Священного Писания.

Перевод текстов Священного Писания на славянский язык, который лег в основу и сформировал письменность на этом языке, имел как религиозное, так и литературное значение. Священное Писание, наряду со своим духовным содержанием, обладало большими возможностями его словесного воплощения. Библия аккумулировала в себе различные жанровые формы50, используя их или в чистом виде (послания, историческая хроника, жизнеописание, гимнография), или в сложном органичном целом (евангельское повествование, пророчество), богатство средств художественного выражения и словарного состава.

Лекция 34. Переводная литература Древней Руси





  1. Жанры переводной литературы
    Летописный жанр в истории литературы древней руси
    Торжественное и учительное красноречие как вид литературного творчества
    Лекция 8--9. агиографический канон
    Чтение о житии и о погублении блаженную стратотерпцу бориса и глеба
    Киево-печерский патерик
    Лекция 11. агиография эпохи монголо-татарского ига
    Памятник этот не является житием в полном смысле этого слова. по жанру это житийно-некрологическая повесть, рассказ о «
    По сути, одновременно с созданием русского придворного театра, т.е. в 1770
    Ф. м. достоевского
    Евангельский текст в произведениях ф. м. достоевского

    Каталог: documents -> %D0%9A%D0%B0%D1%84%D0%B5%D0%B4%D1%80%D0%B0%20%D1%80%D1%83%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B9%20%D0%BB%D1%96%D1%82%D0%B0%D1%80%D0%B0%D1%82%D1%83%D1%80%D1%8B
    documents -> Пояснительная записка Содержание и контекст Методы обучения
    documents -> Проблематика сопровождения детей из неблагополучных семей
    documents -> Лингвосинергетическая трактовка учебно-педагогического дискурса
    documents -> Государственные требования к минимуму содержания и уровню подготовки выпускников по специальности 050202 Информатика
    documents -> Социальная психология
    documents -> 1. общая характеристика направления 220600 — инноватика
    %D0%9A%D0%B0%D1%84%D0%B5%D0%B4%D1%80%D0%B0%20%D1%80%D1%83%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B9%20%D0%BB%D1%96%D1%82%D0%B0%D1%80%D0%B0%D1%82%D1%83%D1%80%D1%8B -> Судьба и творчество а. Н. Радищева. «Путешествие из петербурга в москву»


    Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   29


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница