Кристиан Гайар Карл Густав Юнг



Скачать 170,24 Kb.
страница8/8
Дата17.10.2020
Размер170,24 Kb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8

Глава 7 и Заключение АРХЕТИПЫ И ИСТОРИЯ
Существуют ставшие теперь общеизвестными фотографии очень пожилого Юнга. На них он запечатлен с трубкой во рту. У него ясный и в то же время пристальный, а иногда веселый и ироничный взгляд. Он читает книги из своей богатейшей кюснахтской библиотеки, где собраны произведения по алхимии XV, XVI и XVII веков. Есть снимки, где Юнг рубит дрова перед своим домом в Боллингене. После несчастного случая и кризиса 1944 года Юнг приступил к редактированию своих последних книг, особенно обращая внимание на «Психологию и алхимию», «Психологию переноса», «Айон», «Корни сознания», «Ответ Иову», «Mysterium Coniun-ctionis», «Современный миф».
Упомянутые здесь книги — наиболее важные и значительные произведения Юнга. Это наисложнейшие трактаты, способные завести в тупик читателя, незнакомого в полном объеме с творчеством Юнга. Такой читатель не сможет узнать то, что сокрыто в этих произведениях.
К творчеству Юнга есть три подхода. Каждый из них имеет свои преимущества, но нельзя полностью полагаться на что-то одно, теряя из виду другое. Только сочетая все эти подходы, можно составить верное представление о творчестве великого психоаналитика и философа146 ( Ср. A. Samuels, Jung and thepost-jungians, London/New York, Routledge & Kegan, 1985 (Э.Самуэлс. Юнг и постъюи-гианцы. М.: 1997).).
1. Произведения Юнга свидетельствуют о его поразительной эрудиции в области иконографии западноевропейской и алхимии, в них чувствуется и опыт клинициста.
2. Его аналитические наработки по переносу и индивидуации отражают энциклопедические знания истории западноевропейской культуры и принятой в ней символики.
3. Следует обратить внимание на произведение «Ответ Иову», написанное после последнего кризиса его долгой жизни, в 1951 году. В ней Юнг задается вопросом о целях современного мира и возвращается к своей личной истории.
Башня в Боллингене и работы по алхимии.
Несмотря на работу в клинике, преподавание, путешествия и административную занятость, Юнг всегда находил время, чтобы побыть наедине с самим собой. На это никто не мог покушаться.
В 1923 году, после путешествия по Северной Африке, Юнг соорудил себе скромное жилище. Оно располагалось довольно далеко от Кгоснах-та, к востоку от Цюрихского озера. Сначала это было небольшое строение в форме башни. Оно напоминало хижину, но было выложено из камня. Центральное место в нем занимал очаг.
Вскоре был отстроен целый этаж, а еще через четыре года, в 1927 году, после путешествия по Мексике и Черной Африке, Юнг построил ещё одну башенку, которую соединил с первой постройкой.
Итак, этот дом, довольно примитивный, был его убежищем. Здесь он отдыхал от активной жизни, которую вел в 20-е годы. Здесь он думал, писал книги. Так проявлялось его отношение к истории. Оно было перспективным и ретроспективным одновременно.
«Мысли увлекают меня или вглубь веков, или, наоборот, — в столь же отдаленное будущее». Далее Юнг уточняет: «Если бы человек XVI века оказался в моем доме, лишь спички и керосиновая лампа были восприняты им как новинка, в остальном он ориентировался бы без труда.- В башне нет ничего, что могло бы не понравиться предкам: ни телефона, ни электричества. Здесь я пытаюсь найти ответы на вопросы, которые занимали наших пращуров и которые они не смогли разрешить; я пытаюсь — плохо ли, хорошо ли — как могу. Я даже изобразил их на стенах, и это похоже на то, будто вокруг меня собралась большая молчаливая семья, живущая здесь на протяжении столетий»147 (SRP, р. 263, р. 275 (ВСР, с. 222, с. 232).).
В последних фразах проглядывается проект 1916 года, «Septem Sermones ad mortuos», который определил дальнейшее развитие Юнга148(Ср. глава 5 «Интерпелляция ночи».). С появлением первого текста, который можно назвать поэтическим, до 1935 года, когда Юнг соорудил в своем доме четвертую пристройку, — это была завершавшая ансамбль лоджия со стороны озера; одновременно с проведением строительных работ Юнг без устали редактировал «Психологические типы» и «Отношения между эго и бессознательным».
Итак, в 30-е годы Юнг был занят делами Международного общества психотерапевтов и готовил к публикации свои исследования в области алхимической литературы и иконографии. Этими исследованиями он занимался десять лет. Все это время Юнг с энтузиазмом изучал лексикологию манускриптов, многие из которых содержали иллюстрации. Манускрипты он получал из специализированной библиотеки Мюнхена, из хранилищ цюрихских библиотек и из бенедектинского аббатства Сен Галлен. Эти произведения, большинство из которых теперь изданы и изучены, в то время считались чем-то колдовским и сомнительным, комичным до гротеска и, соответственно, ненаучным.
Юнг искал в этих неясных произведениях, содержащих странные эротические образы или похожие на бестиарии, смысл, эволюцию и особенности внутренней трансформации авторов — ремесленников-философов, близких к ереси. Алхимики всегда находились под пристальным вниманием властей, их деятельность запрещали, их отлучали от церкви.
Внимание Юнга привлекла одна из их дискуссий, где рассматривалась система из трех (иногда четырех) компонентов. Спрашивается, зачем нужно такое упорство при поиске стольких средств и количестве фаз, стадий и этапов, необходимых для реализации их проекта?
На самом деле эту тему нельзя считать абсолютно случайной и прежде им не исследуемой. В 1918 году Юнг провел графический эксперимент, касающийся системы равновесия, потом он открыл для себя мандалы, которые также состояли из четырех частей. Увлекало его и магическое передвижение предметов, полтергейст. В начале 20-х годов Юнг вывел формулу сознания, состоящую из четырех попарно взаимодействующих элементов: интуиция и ощущение, мышление и чувство. В 1928 году он ознакомился с образцом китайской алхимической литературы — трактатом «Тайны золотого цветка». Благодаря этому даосскому тексту он смог понять некоторые из своих сновидений и сны своих пациентов. Вспомним, что и его башня в Боллингене состояла из четырех построек и внутреннего двора149(Каждому значимому периоду его творчества предшествовало что-то необычное. Например, его увлечению алхимией в 20-е годы предшествовал сон о доме. Здесь также проявилась категория пространства, которая дополнила время и историю. Ср. SRP, р. 2 36-239 (ВСР, с. 210-216).).
Итак, Юнга ожидало много открытий, он нашел свой путь. Он стал мыслить по-новому. Отныне он понял значимость регрессии, наглядного изображения и драматизации по отношению к бессознательному. Существенными при этом оказались опыт и понятие «трансформация в становлении». Как в любом из своих начинаний, Юнг и теперь двигался на ощупь. Работы 1934—1935 годов и более поздние, после кризиса 1944 года, посвящены алхимии, в этом направлении работала интуиция Юнга, освобождались мысль и чувство.
Период с 1944 по 1955—1956 годы можно назвать годами «Психологии и алхимии», Myste-rium Coniunctionis. Этот труд увидел свет, когда Юнгу исполнилось 81 год. Используя свои знания, он проложил новые дороги, привлек внимание к соотношению пространства и времени150 (Ср. его заметки 1951-1952 годов о «Синхронности, принципе аказуальных отношений», на французском в Synchronicite et Paracelsica, Paris, Albin Michel, 1988. M. L. von Franz, Nombre et temps, Psychologie des profondeurs et pfysique moderne, Paris, La Fontainedepierre, 1978, и M.Cazenave La synchronicite, Гате et la science, Existe-t-ilun ordre a-causal?, Paris, Payot, 1984.)
Что касается чувства, то Юнг описал его как функцию эволюции наиболее близких отношений и событий в нашей жизни. Материалом исследователю послужили отношения его к ближайшему окружению и события, когда в нацистской Германии, благодаря своей дальнозоркости, он смог привлечь внимание к причине, движущей силе и масштабу переживаемых миром событий: Юнг призывал к бдительности всех, кто слышал его. Тогда под удар попали евреи и другие неарийцы151(Cp. Ch. Gaillard, L'alterite au present, Cachiersjiungiens de psychanalyse, № 96, осень 1999.).
Углубляясь в алхимию, Юнг доработал психологическое понятие тень. Алхимики по этому поводу говорят о нигредо. Это первая фаза их «творчества». Она такая темная и сложная, что ее часто называют mortificatio.
Во время этой фазы, такой длинной, что, кажется, ей нет конца, экспериментатор окутан парами черного свинца или тяжелой ртути. Эксперимент происходит ночью. Несмотря на напряженную работу, мольбы и упования, что рассвет наконец принесет свет и цвета, о которых сказано в традиции: альбедо и рубедо, красный отблеск которых может разорвать перегонный куб.
Юнг понимал, что не только унижение и провал, но также раздробленность (Zerstokelung) и мучения я ведут к неврозу. Он цепляется за него и хочет избавиться от него. Наконец, он приходит к новой системе равновесия, становится на новый путь и применяет термин «самость».
Юнг писал о процессе, через который надо пройти, поскольку без этого не состоится развитие, о разрушении: порой все нужно позабыть, уничтожить, раздробить и вернуть к начальному состоянию. Алхимики говорят о separatio и divisio elementorum, solutio, putrefaction, calcinatio, incineration. Для того чтобы новый этап начался, необходимо бедствие, беспорядок и разрушение старого.
На самом деле он уже знал это. У Юнга был опыт, начавшийся с длительного кризиса 1912/ 1913—1918 год и обретенный позднее в клинической практике. Знакомство с алхимиками помогло ему обнаружить нужный процесс. Юнг предпочитал термин Prozess. Философ начинает с элементарного, недифференцированного, низкого, идет сверху вниз от наиболее темного. Используя все свои ресурсы-ощущения, чувства, интуицию и мысль, Юнг написал в «Корнях сознания»: «Рост личности начинается с бессознательного»152(Ср. глава 1 в этой книге, 1 параграф, с. 85.).
Алхимики, находясь вблизи от печи и занимаясь «творчеством», по этому поводу говори-
ли о materia prima. Что касается Юнга, то он предпочитал говорить о тени и всевозможных затруднительных положениях, в которые доводится попадать, вступая в конфронтацию с бес-
сознательным153(Особенно в Psychologie etalchimie, Paris, Buchet/Chastel, 1970, part.III, chap. 3, 4 и в Mysterium Coniunctionis, Paris, Albin Michel, 1982, t. 2, chap. 6.).
Работы по алхимии позволили Юнгу по-другому взглянуть на христианство. Он так сформулировал проблему, которой отныне стал заниматься: «Проблема четвертого». Ею он занялся после 1944 года. Юнг без конца задавал себе вопросы: «Почему христианство опирается на Троицу? Почему в реальности христианство видит зло, так сказать,privatio boni? Почему Христа идеализируют и ставят над грехом? О его пришествии было сообщено, но этот момент невозможно было предвидеть. Почему в центре христианской символики находится крест? Какова роль женщины в христианстве сегодня?»
По мнению Юнга, алхимики занимали позицию, противоположную церкви, на свой страх и риск они искали дух в материи154(Отметим, что его углубление в историю западной алхимии пришло на смену позиции, занимаемой им в 20-е годы. Тогда он исследовал проблему центрации (в даосском понимании), имея в виду отстранение сознания (Loslosung des Bewwusstseins) в более радикальном понимании, его концепция отношений я и самости лишилась основы в 30-е годы.). В основном они пускались на эти поиски в одиночестве,
вопреки церковным догмам того времени они развивали свои взгляды, ориентируясь на платоновскую традицию. Алхимики сыграли значительную роль в европейской истории и в структурной динамике культуры. Эту роль он называет компенсирующей и оппозиционной. Юнг рад был усмотреть здесь отражение собственной позиции и начало психоанализа155(Его самые значимые тексты на данную тему «Дух Меркурия» (1942,1948), «Феноменология духа в сказках» (1945, 1948), «Психологическое эссе о догмате Троицы» (1940, 1948). Все труды вышли на французском в «Essais sur la symbolique de I'esprit», Paris, Albin Michel, 1991, так же как и третья часть «Психологии и алхимии» (1936, 1944 и 1952), заголовок «Концепции приветствия в алхимии».).
Действительно ли алхимики верили в то, что из свинца можно получить золото, изготовить философский камень {lapis philosophorum) и создать эликсир жизни или гермафродита (Rebis)? Какова была истинная цель всех их лабораторных манипуляций?
У Юнга на эти вопросы было два ответа. Первый связан с прочтением литературы по алхимии в хронологической последовательности. Он заключает, что самые ранние тексты — Дорнеус, которого он анализирует в Mysterium Coniunctionis, или Мишель Майер, ученик Парацельса и современник его ученого предка, доктора Карла Юнга, преподававшего в Майнце в начале XVII века156 (Ср. глава 1 «Дом священника в Швейцарии».), настаивают на не-обычном характере предмета: «Arum nostrum поп est aurum vulgi» («Наше золото не является золотом обычным»).
Постепенно становилось все более очевидным, что их лабораторные работы, какие бы материалы там ни использовались, проводились негласно, но с возрастающей настойчивостью и целеустремленно. Во взаимосвязи реального и символического Юнг находил то, что было близко ему.
Это наблюдение натолкнуло Юнга на второй ответ. Он сосредоточил свое внимание на разработках, которые спекулятивно относят к алхимии и которые сопряжены с meditatio и imaginatio.
С 1938 по 1940 год он посвятил один из своих семинаров в Цюрихе святому Игнатию157(«По восточной медитации», весна, 1977 и 1978. Эти семинары стали продолжением темы по Заратустре Ницше и тем по сновидениям и видениям — предмета исследований психологии и психопатологии 30-х годов. Они предшествовали теме по алхимии и современным процессам индивидуации.). Юнг шел последовательно, анализируя методы активного воображения158(Ср. глава 2 «Роль зрительного восприятия», глава 3 «Символизм и становление сознательного», глава 4 «Эмоции, образ».), что привело его к лабораторным исследованиям алхимиков и к символизму. Это оказался путь испытаний, обновления, он задействовал и тело, и душу. Используя высказывание алхимиков, о заложенном Юнгом методе можно сказать «Ars requirit totum hominem» («Наше искусство охватывает человека полностью») (так говорили алхимики).
Свои снискавшие огромный успех публикации Юнг посвятил анализу общих характеров и различиям между развивающимися проекциями, против которых в свое время выступали алхимики, и трансформациям (Wandlungen), которые в наши дни могут являться в сновидениях159(вторая часть Psychologie et alchimie, Paris, Buchet/ Chastel, 1970, под названием «Symboles oniriques du processus d'individuation», работа посвящена анализу серии сновидений. Эти сновидения были рассказаны Юнгу одним ученым, не знакомым с алхимией. Позже выяснилось, что это были сны Вольфганга Паули. Ср. «?о vie symbolique», Paris, Albin Michel, 1989, p. 84, note 5.), в повседневной жизни и в рамках переноса, который устанавливается при работе клинициста с пациентом.
Перенос и индивидуация. В первой части своей «Психологии переноса», которая была опубликована в 1946 году160(Paris, Albin Michel, 1980.), Юнг рассматривает различные типы проекций, имеющих место в аналитических отношениях. Они до сих пор занимают свое место в истории пациентов.
Внимание Юнга сосредоточено на контрпереносе и проблематике тени, которая расширилась после прочтения алхимиков. Он по-другому взглянул на регрессию, более критично. Работы ремесленников-философов поддержали и оживили Юнга как клинициста.
Далее речь пойдет о присутствии эротизма в «творчестве» алхимиков. Рядом с печью стоит женщина, она принимает участие в творчестве. Эротизм усиливается и разжигается за счет того, что на сцену выходят король и королева. Они обнажены и слились воедино. Речь не идет о животной копуляции. Как же все это можно понять на данный момент? Что нам известно из нашей практики?
Юнг не был застигнут врасплох, после всего того, что он узнал об аниме благодаря исследованию своей конфронтации с бессознательным, в этом направлении Юнг успешно работал в 1910-х годах; впрочем, с этой проблемой он сталкивался на протяжении всей клинической практики, в результате которой проблематика была существенно расширена. Вторая часть «Психологии переноса» Юнга шла вразрез с анализом успешных этапов алхимического опуса, представленного в манускрипте XVI века под названием «Rosarium Philoso-phorum». Там отображена интимная связь между родственниками. Иногда подобная связь может установиться между врачом и пациентом. Между ними появляется напряжение, хотя отношения развиваются в рамках аналитической практики.
Почему перенос сродни такой неожиданной близости, которая ранее не была испытана? Всему причиной инцест, считает Юнг. Инцест между братом и сестрой; при регрессивном варианте место сестры занимает мать. Это касается каждого. Нужно отметить также и самую элементарную дифференциацию.
Юнг затрагивает здесь главный вопрос своих «Метаморфоз и символов либидо» (1911 — 1912). Работа, которую он переписал в 1951 году и продолжил в «Mysterium coniunctionis». В ней рассматриваются отношения между сознательным и бессознательным, которые проявляются при переносе. Эти пласты пересекаются, один является эндогамным,другой — экзогамным.
Отношения между ними очень напряженные. С одной стороны, возвращение к инварианту мысли или к другому, с которым хочется слиться; третьего здесь нет. С другой стороны, есть и обратное движение, с противоположной тенденцией к разделению и склонностью к проявлению различий благодаря работе приглушенного сознательного (Bewusstwerdung, проявляется в сновидениях при конфронтации и анализе) и с помощью самостановления (Selbstwerdung, индивидуации).
В последних книгах Юнга более всего поражает живость и эротизм, свойственные Юнгу и в период работы в клинике. Особенно они проявляются, когда Юнг анализирует перенос. Оживление сопровождает трудные процессы трансформации, которые можно даже назвать животными или более или менее человеческими, скорее растительными, а лучше провести сравнение с водой, дождем, пустыней или ящерицей, меняющей кожу. Это оживление неразрывно связано с эротикой, мобилизующей ощущения и вкус, вкладывающей силы в сложности, в напряжение и противоречия отношений, в перенос, при котором возможны обман и в то же время открытия, неожиданности и обретение потенциала.
Итак, индивидуация невозможна в отрыве от самого архаичного опыта, всегда актуального и ведущего к гуманизации, занимающего открытую позицию, позволяющего воспринимать мир таким, каков он есть. Занимаясь анализом, Юнг открыл символическую жизнь, которая не может не заинтересовать нас.
Ответ Иову. В 1951 году Юнгу было 76 лет и он переживал очередной кризис, сопровождаемый сердечными болями, с которыми ему пришлось познакомиться после несчастного случая в 1944 году. Тогда он думал, что дни его сочтены и творчество завершено. Он ошибался, так как прожил еще десять лет, написал два тома «Mys-terium Coniunctionis», которые вышли в 1955— 1956 годах, и создал труд под названием «Современный миф». Он вышел двумя годами позже. Сразу же после этого он доработал и опубликовал «Ответ Иову»161 (О конце сороковых, кризисе 1951 года и последних годах жизни Юнга читайте 4 и 5 тома его переписки, Albin Michel, Paris, 1995 ё AJaMAus С. G. Jungs letzten Jahren, Дай-мон, 1987.)
Он написал эту книгу всего за несколько дней, в период болезни162 (Об обстоятельствах, при которых была издана эта книга, о сновидении, которое появилось до этого, о сновидении о доме, об отце, на этот раз реабилитированном в его глазах, читайте в SRP, р. 253-257 (ВСР, с. 213-217), также введение и приложение к «Reponse a Job», Paris, Buchet/ Chastel, 1964, с. 213-217.). Повествование Юнга драматично. В центре внимания находится Иов, который подвергся испытанию и грубому обхождению Яхве. Юнг резко разговаривает с Яхве, обращается к нему с вопросами, нападает на него, не признавая его власти, считая его архаичным, изливая поток критики и ставя под сомнение его всеведение.
Это произведение написано с соблюдением точной хронологии основных текстов Ветхого и Нового Заветов. Здесь рассматривается история христианства вплоть до наших дней. Юнг начинает повествование с поразительной фразы: «Книга Иова как ориентир в перипетиях Божественной драмы».
Это означает то, что смысл психической реальности, особенно архетипической, наличие которой Юнг всегда доказывал163 (Его анализ архетипов девушки и ребенка, сделанный в 1941 году в сотрудничестве с эллинистом Шарлем Кере-ни, остаются самыми лучшими текстами на данную тему. Ср. Introduction a I'essence de la mytologie, Paris, Payot, 1953.), проявляется в форме наблюдений трансформаций в масштабах одной культуры. Это очень занимательное наблюдение. Человек — Иов — является участником слепой и неудержимо разворачивающейся «драмы». Некоторые считают ее метафизической ошибкой и хотят избежать ее. Ее очевидная архетипическая вечность приобретает человеческие масштабы.
Юнга более не удивляло все происходившее вокруг, как это было в 1910-е годы, когда он искал свой путь. Вспоминая то время, Юнг писал: «Процесс, переживаемый мной в те годы, соответствовал процессу алхимического превращения»164 (SRP, р. 221(ВСР,с. 207).). Он более не хочет создавать миф, придающий смысл завтрашнему дню или, может быть, сегодняшнему. Теперь он занят все теми же пояснительными работами, в которых объясняет свой взгляд на западноевропейскую культуру, делится размышлениями о том, что является источником его забот в современном мире. Внимание Юнга приковано к человеку, ставшему жертвой распущенности, не осознающему потенциал своей бессознательной жизни. Последние силы Юнг отдает редактированию автобиографии.
Вернемся к Иову. Он пытается обрести смысл жизни и занять правильную позицию по отношению к тем событиям, в которых оказался. Эта книга адресована нам. Юнг доносит до нас то, что открыл для себя.
В его аналитической работе можно выделить три направления. Первое — обретение прошлого, устоявшегося и не всегда безоблачного, незавершенного или смущающего. Оно важно и для настоящего. Второе — это внимание к тем периодам жизни, когда кажется, что она пошла на спад. Третье — это аналитические отношения, благодаря которым врач научается лучше понимать пациента.
Три направления? На самом деле, конечно, четыре. У самого основания трех направлений находится коллективный процесс трансформации. Ему присущ свой собственный динамический ритм. Это и есть четвертое направление, которому также присущи сознание и определенная позиция.
Для Юнга все рассмотренное составляло смысл его долгой и одинокой жизни, которая была своеобразной конфронтацией с бессознательным. Это была жизнь как сосредоточенность на себе, которой он предавался в своем доме в Боллингене, в библиотеке и в кабинете в Кюснахте.
Для нас же знакомство с Юнгом и его творчеством сулит много удивительного. Последние десятилетия психоаналитической практики показали, что клиницистам не справиться без наследия Юнга.
Обращение к Юнгу и обсуждение его творчества всегда имеет перспективы, поэтому к нему можно возвращаться снова и снова и учиться у Юнга азарту, точности и требовательности, с которыми он относился к своей работе.

Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница