Кристиан Гайар Карл Густав Юнг


Глава 5 ЗНАНИЯ И РАЗВИТИЕ АНАЛИТИЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ



Скачать 170,24 Kb.
страница6/8
Дата17.10.2020
Размер170,24 Kb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8
Глава 5
ЗНАНИЯ И РАЗВИТИЕ АНАЛИТИЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ

После разрыва с Фрейдом Юнг вводит термин «аналитическая психология», обозначая им концепты и проблематику своей деятельности. Он предпочел отказаться от термина «психоанализ», оставляя его школе Фрейда.


Сегодня под психоанализом понимают клиническую практику, которая зародилась в начале века. Ему свойственно неукоснительное соблюдение определенных законов. В течение долгого времени изучается бессознательное. Все правила изначально определены. Клиницист анализирует данные, занимается переносом и анализом переноса, тем самым выискивая в прошлом значимые события, фиксируя повторяющиеся проблемы конфликты и выявляя потенциал настоящего. Он предпринимает реорганизацию для того, чтобы оказался возможным процесс становления. Развиваясь на этих условиях в заданном направлении, различные школы, образующие психоаналитическое движение, предлагают свои теории, которые могут дополнять друг друга, а могут вступать и в противоречивые отношения. Эти различия и разногласия остались по сей день. Но, несмотря на все разногласия, есть общее правило: самоанализ и самоконтроль. В нынешнее время существует множество организаций профессиональных психоаналитиков, работа которых часто усложняется из-за междоусобных распрей всевозможных школ.
Особенность аналитической психологии Юнга заключается в том, что здесь используются распознавание и сопровождение модальностей по отношению к бессознательному. Речь не идет о психическом. Необходимо запастись ориентирами, категориями и собственными методами работы, мобилизующими внимание, интуицию и опыт аналитика87 (Здесь прослеживается верность аналитической психологии эпистемологии, которой занимался Юнг до того, как стать аналитиком. Ср. главы 1 и 2 в этой книге. Можно отметить, что включение аналитика в такое психоаналитическое движение не явилось только результатом условий и обстоятельств, а было предопределено его семейной линией.). Аналитик всегда идет своей дорогой, занимаясь урегулированием и коррекцией. Таковы основные положения аналитической психологии.
Живые концепты. Все концепты удивительно живы, квазиперсонифицированы и иногда
даже имеют иол. Это относится к тени, аниме и анимусу — комплексным и архетипичным реалиям, автономию которых Юнг отметил уже в своих первых работах. Они появляются в снах и в жизни каждого без нашего ведома. При работе с бессознательным происходит их спонтанное распознавание.
Тень появилась в одном из сновидений Юнга, когда у него был затяжной кризис 10-х годов. Для него это было неожиданно. Перед ним предстал темнокожий незнакомец, по-видимому, дикарь. Для Юнга он был чем-то неожиданным, так как, несмотря на все свои невзгоды, исследователь слыл безусловно авторитетным человеком. Привидевшаяся тень была мужского пола, она представляла собой противоположность и в то же время копию я, сложившегося благодаря мнению других и имевшего социальную значимость88(SRP, р. 209 (ВСР, с. 180). В данном случае видно, что проблематика тени отличается от проблематики двойника. Nfl. Ch.Gaillard, L'etrange histoire d'un petit petersbougeois: un lecture du Double de DostoTevski, Cachiers jiungiens de psychanalyse, № 26, 1980.).
Тень оказывается изнанкой персоны в ее более радикальном варианте. В основе здесь даже может оказаться конфликт системы ценностей.
Этот конфликт экспрессивно проявляется во сне. Юнг, увлекаемый юношей, противостоит герою Зигфриду и готовит ему смертельную ловушку. Таким образом, тень точно определяется — это кто-то другой. Итак, выделяется пара оппозиций. Противоположным полюсом служит идеальная фигура солнечного героя — Зигфрида, которым тот, кто видит сон, вынужден пожертвовать.
В этом можно распознать героический мотив и мотив жертвоприношения, которые определяют проблематику «Метаморфоз и символов либидо», где Юнг рассматривает конфликт юной мисс Миллер. Но в данном сновидении эта проблематика становится его личной. Он пишет: «Мучимый раскаянием и отвращением к себе... я бросился бежать». Юнга неотступно преследует «невыносимое чувство вины» из-за принесения в жертву героя.
Тень не только является противоположностью дестабилизированного я, утратившего систему ценностей и ориентиров, она затрагивает то, что было подавлено и не завершено, выявляет то, что мешает установлению идеальной позиции, которая здесь, представлена в лице Зигфрида89 (Это имя хотела дать Сабина Шпильрейн идеальному ребенку, которого она мечтала иметь от Юнга. Но Юнг не пишет об этом в своей автобиографии. Это имя он дает герою. Этот сон, датируемый 13 декабря 1913 годом, близок к началу Первой мировой войны. Зная роль Зигфрида в германской мифологии и идеологии, можно задать вопрос, какова же роль этого жертвоприношения, учитывая двусмысленные обещания и влияние этой героической фигуры.).
Проблематика тени, которая складывалась в 10-е и 20-е годы, наиболее четко проявилась в 1928 году в «Отношениях между эго и бессознательным». Итак, данная проблематика затрагивает колебания я. Идеальные формации уступают обдуманной противоположной позиции, прошлому и этике настоящего.
Можно ли верить тому, что внезапно выходит наружу, обнаруживая конфликты; тому, о чем хотелось бы забыть? Нужно найти ответ на этот вопрос. Уточняя свою мысль, Юнг пишет: «Фигура тени персонифицирует совокупность того, что не может быть узнанным, и прямо или косвенно неизбывно нас преследует»90 («Сознательное, бессознательное и индивидуация» (1939), на французском «La guirison psychologique», Geneve, Georg, 1970, с. 271.).
Что касается анимы, то, как уже было сказано, она явилась Юнгу благодаря какому-то внутреннему женскому голосу. Это произошло в 10-е годы, когда этот голос пытался внушить ему, будто его фантазии имеют художественную ценность и их следует понимать как искусство. Юнг узнал этот голос, он принадлежал одной молодой особе. В данном случае, как и с тенью, налицо наглядное изображение и драматизация, доходящие до персонификации, источником которой является теоретическая разработка, подвергающаяся анализу проекции. Юнговская проблематика анимы и анимуса касается типичных недоразумений или дружеских отношений между мужчиной и женщиной.
Однако в 10-е годы и позже Юнг научился делать ставки на прочность и относительную
автономию психической реальности, которая сначала может проявлять свою множественность, а затем оформляется как непринужденный диалог. Одной из участвующих сторон диалога становится психическая реальность. Юнг наделяет ее голосом и внешностью, чтобы усилить воздействие91 (SRP,p. 217(ВСР,с. 187).
Неужели речь идет о каких-то невероятных наглядных изображениях? Именно. Нужно создать такие условия, которые позволили бы бессознательному проявиться в различных формах. Узнавание этих форм идет в трех направлениях.
Первое. Проявления наших ожиданий и склонностей, которые сопровождают повседневные отношения, не с целью разрушения, а для того, чтобы наладить жизнь, мобилизовов все внимание, дабы не упустить ни одной возможности для самореализации. В этой перспективе работа с анимой может помочь в открытии мира и других людей, она является посредником между сознанием и бессознательным.
Второе. Это открытие касается внутренней жизни. Это открытие тайного мира и его обитателей. Опознаваемые существа не являются чужаками, но в то же время они странные и вечно изменяющиеся. Речь идет об открытии пейзажей нашей внутренней географии, которая то обнаруживает свое присутствие, то теряется, или трансформируется, или отдает на откуп интерпретатору новые, ранее не посещавшиеся места. Ни один писатель или мечтатель, который открывает нам свой внутренний мир, не удивится тому, что так удивило Юнга. Он был поражен своими беседами с некой Саломеей, отношениями с Илией, затем Филемоном92(SRP, p. 211(ВСР,с. 181)., ставшим развитием и продолжением Ильи, их совместного подсознания. Юнг хотел показать или, может быть, подчеркнуть, что «реальность души»93(Die Wirklichkeit der Scele. Так называется книга, которую Юнг опубликовал в 30-е годы.) не только множественна, но и структурна. Это можно было уже понять на примере гибели героя Зигфрида, противостоящего юноше-дикарю.
Третье. Такая практика и такая концепция анимы, применимая и к окружающему миру, и к миру внутреннему, ведет к значимым событиям детства.
Юнг пишет в автобиографии по поводу раздоров между его родителями, происходивших, когда ему было только три года (к той поре относится первый кризис в его жизни)94( Ср. глава 1: «Смятение необычного ребенка» и «Необходимость мыслить».): «Пока матери не было, за мной приглядывала наша служанка. До сих пор помню, как она берет меня и кладет мою голову себе на плечо. У нее были черные волосы и смуглая кожа, и она совершенно не походила на мою мать. Я даже сейчас вижу линию ее волос, шею и родинки на ней, ее ухо.
Все это казалось тогда очень странным и вместе с тем знакомым. Как будто она принадлежала не моей семье, а только мне, как будто она была связана каким-то образом с другими таинственными вещами, которых я не понимал. Этот тип девушки потом стал частью моего духовного существа, моей анимы. Ощущение странности, которое от нее исходило, и чувство, что я знал ее всегда, воплощали для меня с тех пор некую женственную суть»95(SRP, р. 27 (ВСР, с. 19)-
На этом примере видно, как анима сочетает в себе такие странные факты, как кожа, корни волос, ухо. Она представлена другим полом. Анима связана с пережитым воспоминанием, которое может быть даже утраченным, но активизируется вновь.
Итак, анима или анимус каждого, так же как и тень или тени, являются категориями отношения к другим. Но если тень близка к вытесненному, которое можно проанализировать и при случае свести к комплексу, корни которого следует искать в прошлом, то аниму можно охарактеризовать как типичное отклонение (Юнг называет это архетииическим). Анима — это отношение к женскому началу в какой-то момент жизни и в определенных обстоятельствах. Это бессознательная проекция женщин, с которыми индивид был когда-то связан96 (Впервые этот вопрос был затронут в «Метаморфозах» 1911-1912 годов. Юнг рассматривает различные отклонения в 1928 году во второй части «Отношений между эго и бессознательным». Во второй и третьей книгах «Корни сознания» (1938) он уточняет, что такое архетип апимы и архетип Матери. В 1946 году в «Психологии переноса» он изучает проблематику анимы и инцеста в рамках аналитической работы. Он продолжает эту тему в шестой главе Mysterium Coniunctionis в 1955-1956 годах. Более подробно М. L. von Franz, «Le processus d'individuation», в книге «L'homme et ses symboles», Paris, Laffont, 1964.)
Что касается самости, то здесь Юнг поставил графический и бессловесный эксперимент. В 1918 году он был комендантом зоны английских войск (в Шато д'Эксе) и выполнял функции военного врача. Юнг чувствовал себя вполне спокойно, но не был уверен в правильности своего метода и своих действий в качестве психолога и терапевта. Вдруг неожиданно для самого себя он начал рисовать в записной книжке концентрические, незавершенные фигуры, выведенные из равновесия, он внимательно наблюдал, как эти фигуры всякий раз принимали новую форму, казалось, они менялись на глазах.
Здесь, конечно, на ум приходит мандала из тантрического буддизма Тибета. Она помогает при медитации. Но Юнг вряд ли думал об этом. Может быть, он еще не знал, что это такое. Он действовал наугад, почти вслепую. Он экспериментировал. Он делал то, о чем еще не имел понятия. В этом эксперименте у него не было никаких особых средств, только его рука.
В состоянии неопределенности он просто погрузился в созерцание этих удивительных фигур. Далее он перенес центр гравитации, произошло смещение центра. Здесь кое-как могло возникнуть новое равновесие, которому можно подчиниться.
Смещение центра геометрических фигур отражает разницу между я и самостью, как отметит позже Юнг, вынеся для себя урок из этого сенсорного и перцептивного эксперимента. Этот эксперимент не только подвергал сомнению я, но и ставил его под удар97(Ср. «Отношения между эго и бессознательным» Dialectique du moi etl'incoscient (1928), Paris, Gallimard, 1964, p. 298 и Mysterium Coniunctionis (1955-1956), Paris, Albin Michel, 1982, vol. II, § 370, p. 297 и § 433, p. 351.).
«Под «я» я подразумеваю комплекс идей, представлений, составляющих для меня центр поля моего сознания и который, как мне кажется, обладает в высокой степени непрерывностью и тождественностью с самим собой». Этим определением, которое было предложено им в 1921 году в «Психологических типах», Юнг наметил проблематику комплекса я своих психиатрических очерков98 (Ср. глава 2 «Ассоциации и комплексы. От персоны к самости»».).
После долгого «знакомства с бессознательным», которое длилось с 1912 по 1918 год, он
выдвинул такую теорию: «Я есть лишь центр моего поля сознания, оно не идентично моей психике, а является лишь комплексом среди других комплексов. Я делаю различия между я и самостью, поскольку я есть лишь субъект моего сознания, самость же есть субъект всей моей психики, включающей также и её бессознательное.».99 (Types psychologiques (1921), Geneve, Georg, 1950, с. 456-457. (Психологические типы. — СПб.: Азбука, 2001, с. 657.)
Что же подразумевается под этой целостностью? Сначала следует отметить, что Юнг практически не использует в споем творчестве немецкий термин Totalitat, который прежде всего приходит в голову. Но настойчиво применяет Ganzheit, Ganzwerdung или Ganzwerden и Vollstandigkeit, слово, которое он экспрессивно противопоставляет Vollkommenheit, свидетельствующему о совершенстве и сулящему его. Это было ново и диаметрально противоположно традиционному направлению. Он обозначает целостность как композицию в становлении. Ее реализация напрямую связана с отношениями и взаимодействиями между различными частями.
Размышления Юнга но этому поводу развиваются в трех направлениях. Прежде всего, он отмечает, что опыт самости проецируется на метафизическое бытие. Его «Источники и феноменология самости» (1951 г.), которые он озаглавил «Айон», обозначив тем самым поле их применения, относятся к христианской эре.
Здесь рассматривается символика Христа, история его жизни и страсти.
С другой стороны, Юнг анализирует наглядные изображения и драматизацию в литературе и искусстве, в наших фантазиях и сновидениях. Эти наглядные изображения и драматизация выводят на сцену реалии опыта, где присутствует идеальное, но чаще — противоположное ему.
Итак, определения я и самости приведены. Юнг добавляет, что самость «в бессознательных фантазиях часто возникает в виде сверхординарной или идеальной личности, вроде Фауста у Гете или Заратустры у Ницше. Именно для сохранения идеального образа архаические черты самости изображались иногда как отдельные от «высшей» самости, например, Мефистофель у Гёте, Эпиметей у Шпиттелера, а в христианской традиции — дьявол, или антихрист. У Ницше Заратустра открывает свою тень в «Безобразнейшем человеке».
В-третьих (это присутствовало еще в его графических эссе 1918 года), мысль об опыте самости. Эта мысль получила развитие после того, как Юнг проанализировал метафизические проекции и драматизацию. Он выделил структурный организующий центр представлений, который сам по себе пуст. Он всегда ставится под сомнение, в то время как «я» грозит разоблачение. Отдельный комплекс присущ личности каждого и держится за счет его идентификации.
Графически это можно представить как ось и вектор трансформации и становления.
Внеся в 1919 году уточнения в свою концепцию формирующих и трансформирующих архетипов символической жизни, Юнг с прежним удивлением пишет: «Рост личности начинается с бессознательного. Это не я сотворил себя: все произошло гораздо раньше»100 (Ratines de la conscience (1941), Paris, Buchet/Chastel, 1971, с 280 и 281. (Юнг К. Г. Корни сознания.).
Перемещение гравитационного центра, о котором было сказано выше, меняет точку зрения: я оказывается захваченным врасплох, оно увидено с другой позиции и рассматривается детально. Одна из его частей связана с миром, который переходит все пределы. Между ними есть отличие, я защищается, но является частью этого мира101(Несомненно, это Нарцисс с картины Караваджо. Ср. Ch. Gaillard Ovid's Narcissus and Caravaggio's Narcissus, в книге «The archetype ofschadow in a splite world», Einsiedeln, Daimon, 1987, и Pollock et Narcisse, Cahiers de psychologie de I'art et de la culture, № 10, 1984.).
Именного этого касается революция Юнга в психоанализе. Первая часть его творчества отмечена исследованиями фрейдовской проблематики вытеснения. Он поставил акцент на размышлениях и клинических исследованиях, чтобы сделать сознательным то, что ранее было бессознательным (bewusstwerden, Bewustwer-dung). Вторая часть его творчества (особенно начиная с четвертого кризиса в 1944—1945 годах) отмечена работой над самореализацией (selbstwerden, Selbstwerdung).
Мы наблюдали за Юнгом в детстве, видели, как на нем отражалось все происходящее вокруг, затем была конфронтация с бессознательным. Вскоре последовали работы по инцесту и разделению, психиатрические наблюдения по диссоциации. Он искал ответы на вопросы, анализируя различные модальности и работая с сознательным. В центре внимания было отношение к себе, к другим и к миру102(Ср. Mysterium Coniunctionis (1955-1956), Paris, Albin Michel, 1982, t. II, chap.8, 9.). Революция, о которой мы говорим, в такой же мере космо-логична, как и психологична.
Знакомство Юнга с восточными традициями привело его к открытию, которое он сделал в 1928 году, благодаря синологу Рихарду Вильгельму. Речь идет о «Тайне золотого цветка»103 (Cp.Das Geheimnis der goldenen Blute. Europaischer Kommentar. на французском Commentaire sur la mysture de la Fleur d'or, Paris, Albin Michel, 1979, и L. Aurigemma, Perspectives jungiennes, Paris, Albin Michel, 1992.). Юнг часто встречался с учеными своего времени, особенно с физиками. К этому его подтолкнули эпистемологические мотивы104 (Cp. Naturerklarung und Psyche (1952 с Вольфгангом Паули), на французском «La synchronicitfi, principe de relations acausales» в Synchronicite et Paracelsica, Paris, Albin Michel, 1988, Lepsychanaliste, lephysicien etleree, Paris, 1988, а также переписка Юнга с Паули: Correspondance de Jung avec Pauli, Paris, Albin Michel, 2000.)
Мы говорили здесь о тени, аниме и «самости». Вспоминали сон о фаллосе, который приснился Юнгу в ту пору, когда ему было три или четыре года. Юнг был новатором, опиравшимся на прогрессивную тогда концептуализацию.
Генезис аналитической психологии Юнга восходит к разным концептам, которые понимаются не только как категории случая, но и оказываются формами присутствия, обоснованного и настойчивого. Эти концепты можно рассматривать и использовать как фигуры или даже лица других. Другой, другое, то есть типичные фигуры и лица, которые определяются и трансформируются у каждого по-разному, в зависимости от личной истории и от статуса, полагаемого в данный момент по отношению к бессознательному.
Может зародиться мысль, что процессы трансформации, так же как и другие концепты, не менее свойственны и аналитической психологии Юнга. Конец 10-х и 20-е годы будут решающими для их формирования и переработки в дальнейшем.
Интерпелляция ночи. Начиная с 1916 года Юнг написал множество различных текстов. Они стали базовыми для дальнейшего развития его психологии.
Первый из текстов оказался настолько странным, что Юнг долгое время показывал его только в кругу близких людей. Форма изложения их необычна до такой степени, что этот текст можно было отнести к поэзии. Но в первую очередь произведение напоминает пародию на гностическую литературу. Это отметил Юнг, подписываясь под текстом псевдонимом «Бази-лид Александрийский»105 (Он жил в этом городе во втором веке нашей эры. Известен благодаря своей ереси.).
Речь идет об очень запутанной игре. Сейчас это можно расцнить как первую попытку придания формы {Gestaltung) опыту. Юнг применил здесь свои профессиональные познания. Используя другую концепцию, он изложит их в других произведениях того же года. В дальнейшем Юнг продолжит исследования в этом направлении.
В этом произведении распространитель ереси и Лжебазилид обращается к мертвым: «Христиане!» Они нападают на него и мучают. Он прерывает их, отчитывает, журит и наставляет106 («So lehrte ich sie». Этот текст написан от первого лица. Впервые он был опубликован под названием «Septem Sermones ad mortuos» в 1961 году, в год смерти Юнга. Он вышел вместе с автобиографией Юнга, издатель Аниела Яффэ. На французском его можно найти в: «la vie symbo-lique», Paris, Albin Michel, 1989.).
Его наставления не помогают им. Он говорит о никчемности их веры в Бога, осуждает их желание найти убежище в равнодушной сплоченности. Речь идет об иллюзорном «Плероме». Он говорит о противоречивой дьявольской реальности, о сексуальности. Лжебазилид призывает принять неизбежную необходимость разделения, различения и дифференциации. Ведь все это свойственно человеку107(В тексте используются термины Untersehicdenheit, Unterscheidung, Verschiedung. Оли повторяются 38 раз на страницах первой проповеди. В конце текста используется слово «Verschiedenheit», которое противостоит Gleichheit (равенство). Ср. Ch. Gaillard «Jun-get b mystique»,Nouvelle revue depsychanalyse, XXII, осень 1980.).
Оставив Фрейда и Вену, Юнг испытал крушение, сродни тому, что он видел в юном возрасте во сне о храме, когда испытал разочарование в учении своего отца. Юнг взялся за перо и принялся бороться с несправедливостью. У него появились дионисийские потки веселья, которые встречались и у другого жителя Базеля — Фридриха Ницше108 (Ср. глава 1 «Необходимость мысли» и «Интерпретация и аналитическая теория». Отметим, что Иерусалим и Вена перекликаются с католической Ирландией, в которой жил Джойс. Юнг обратился к нему в 30-е годы, написав очень живой текст.).
Именно в этом тексте, во многих отношениях ницшеанском, есть то, что характеризует специфически юнговский подход. Это относится не только к словарю дифференциаций, который станет основой дальнейшей деятельности Карла Юнга. Прежде всего речь идет об индивидуации. Юнг, используя латынь, впервые говорит о принципах индивидуации.
Он продолжает развивать мысль, зародившуюся у него в 1911 — 1912 годах, когда он анализировал записи мисс Миллер и доктора Флурнуа. Вначале Юнг пишет о «борьбе с опасной личностью, стоящей у истоков», уточняя: «Христиане». Теперь он резко говорит: «Вы видите, почему отсутствие дифференциации представляет большую опасность для сознания»109(Sermo I, «La vie symbolique», с. 27.).
В этом тексте Юнг отметил ничтожество и слабость человека в схватке с богами и демонами, от которых невозможно скрыться. Он пишет и об одиночестве: «Дифференциация приводит к отделению»110 («Die Unterschiedenheitfiihrtzum Einzelsein». На французском с. 36 термин einzelsein трудно перевести, но на немецком он не вызывает трудностей. Фрейд упоминает о Hilflosigkeit, когда говорит о маленьком человеке. Приведенные рассуждения касаются конфронтации с бессознательным.). Откуда происходит это предписание, которое может показаться парадоксальным? К этому Юнг будет обращаться и в дальнейшем.
Откуда взялся эпилог, такой настоятельный и в то же время такой мечтательный? Юнг в тот период своей жизни словно был окутан покровом ночи. «Человек здесь, а Бог там. Здесь слабость и ничтожность, там могущество и созидание. Здесь только сумерки и сырость. Там только Солнце. Здесь мертвецы убивают друг друга и рассеиваются в воздухе, точно дым от костра, разведенного пастухом, что следит за своим стадом».
Этот текст, словно ответ Юнга на те приступы критики, которые он пережил в предыдущие годы. Этот ответ свидетельствует о том, что Юнг нашел свою позицию, которая позволяла ему противостоять остальным. Благодаря ей он мог обрести почву под ногами и вернуться к преподаванию111(Именно в 1916 году создается Цюрихский психологический глуб. Он стал местом для испытаний его идей. Здесь собирались специалисты по истории регионов и востоковеды. Ср. В. Hanna, Jung, Paris, Dervy, 1989, p. 156, 236, 240, 277, 286, 350 и S. Shamdasani, Cult fictions. С G. Jung and the founding of analiticalpsychology, London/New York, Routledge, 1998.).
Как видим, здесь имели место пространственные опыты, а вместе с ними и вовлечение в различные сферы психического. Юнг задействовал в этом категорию времени. В обращении к «мертвым, вернувшимся из Иерусалима», говорится о сегодняшнем дне, о нашей коллективной истории по отношению к бессознательному.
Вместе со словарем и разработкой проблемы индивидуации появился и свой метод, который мог быть использован в обновленной клинической практике. Загорелись огни, которые помогли Юнгу выбраться из-под покрова ночи.
Динамика и диалектика компенсации. С этой странной псевдогностической поэмой перекликается другой текст, также появившийся в 1916 году. В нем рассматриваются условия образования символов и их функционирование. Воспользовавшись математическим термином, Юнг назвал этот текст «Трансцендентной функцией» 112 (В данном названии не кроется ничего загадочного или метафизического. Так писал Юнг в предисловии к этому тексту. Психологическую функцию можно сравнить с математической, которая называется также и имеет дело с мнимостью (см. «Теорию чисел») с воображаемыми и реальными числами. На французском в книге «L'dme et lesoi», Paris, Albin Michel, 1990, c. 151.).
В работе он рассматривает два движения Gestaltung. Об этом свидетельствуют «Septem Sermones ad mortuos» («Семь наставлений умершим») и Verstehen. Так Юнг пытался понять то, что с ним происходило, и прояснить свою позицию клинициста. Во-первых, она отразилась в эстетшме, во-вторых — в интеллектуализации.
Лексика сочинения близка к «Septem Sermones...», но здесь появляется иной тон. В центре внимания оказывается проблематика символа.
Для определения сознательного вводится термин Bestimmheit (детерминация). Он есть и в«Septem Sermones...», где человек предстает перед смертью и Богом. Здесь появляется и термин Gerichtetheit (тенденциозность). В сочетании термины определяют одностороннее действие, упоминание о котором как лейтмотив появляется в записях Юнга с тех пор, как он взял под сомнение я.
Что касается бессознательного, то в тексте используются классические термины Фрейда Verdrangung (вытеснение) и Unterdriickung (сознательное подавление). Также встречаются сильно акцентируемый термин Hemmung (торможение), термины Aussperrung (ограждение и изгнание), Abtrennung (разделение), Eliminierung (исключение) и Stillgebung (молчание).
Наконец, при разговоре об отношениях между сознательным и бессознательным, интерес к которым стал основой этого текста, не обошлось без терминов Gegenwirkung и Mitwirkung (эффект противоположности и сотрудничества); так впервые была определена юнговская проблематика компенсации.
Компенсации не является ни удовлетворением, ни субстантивным наполнителем (как принято упоминать об этом во французском случае) или, как у Фрейда, — реализацией желания (Wunscherfilllung). Термин на немецком языке обозначает силовое отношение. Лексика Юнга отмечена конфронтацией (Ausseinandersetzung) и фиксирует то, что возникает при напряжении.
Все это можно сравнить с часовым механизмом113(Ср. Е. G. Humbert, Jung, Paris, Editions Universitaires, 1983, partie I, chap. 3.).
В рамках отношения между сознательным и бессознательным полагается противоречивое движение, чередующееся, а при случае и синхронное, неожиданное, точнее — ожидаемое и все же непредвиденное. Здесь появляется еще один термин, который реорганизует конфликт и высвобождает место для другой интуиции.
Говоря в «Поздних мыслях» об автобиографии, об аналитической работе над становящейся сознательной тенью, Юнг пишет, что «следствием ее оказывается расщепление и обострение противоречий, которые, в свою очередь, стремятся к выравниванию и единству. Символы в подобных ситуациях выполняют роль посредников. Столкновение противоположностей, если отнестись к ним серьезно, может поставить психику на грань срыва. Это логическое «tertium non datur» (третьего не дано — лат.) ещё раз подтверждает, что решения нет. Если же все в порядке, оно возникает само собой, и только в этом случае оно убедительно, только в этом случае оно воспринимается как «благодать». Поскольку решение рождается в столкновении противоположностей, оно, как правило, становится нераздельным сплавом сознательных и бессознательных факторов, символ которого — две сложенные половинки монеты. (Одно из значений символа «tessera hospi-taeitatis» (знак гостеприимства — лат.) — разрубленная монетка, половинки которой, по античному обычаю, оставались у друзей, которых ожидала разлука)114(SRP, р. 380-381 (ВСР, с. 325).

Итак, компенсация, о которой говорит Юнг, явилась частью динамики конфликта и даже противоречия, символ которого, тотально распространяемый, воспринимается как плод диалектики.


Структура и процесс. В 1921 году, используя свое эссе 1916 года о структуре бессознательного, Юнг публикует произведение, почти такое же внушительное, как «Метаморфозы и символы либидо». Он озаглавил его «Психологические типы».
115 (Die Stuctur des Unbevvussten (1916) на французском в «Archives depsychologies, 1.16, 1916, и Typespsychologiques (1921), Geneve, Georg, 1958, уже цитированный. (Психологические типы. СПб.: Азбука, 2001, с. 657.).
В этой работе рассматривается вопрос: как понять то, что подходы, отмечающие различные психологические проблематики, пытаются (каждый по-своему) дать обоснованное толкование одного и того же феномена. Именно здесь проявляется разница между подходами Фрейда, Адлера и Юнга.
Для того чтобы ответить на поставленный вопрос, Юнг анализирует две противоположные позиции: экстраверсию и интроверсию. Эта тема была затронута в дебатах Тертуллиана и Ориге-на, Августина и Пелагия, защитниками и противниками догмы пресуществления, а также в полемике между «реалистами» и «номиналистами» Средних веков, в разногласиях Лютера и Цвингли, в расхождениях по эстетической теории Шиллера и Ницше.
Для того чтобы лучше описать и понять ориентацию сознания каждого, разнообразие его возможностей и недифференцированность, Юнг анализирует роль и характер четырех функций, которые он рассматривает парами: мышление (Verstand) и чувство (Gefiihl) с одной стороны, и интуиция (Intuition) и ощущение (Empfin-dung) — с другой.
Не закралась ли здесь характерологическая ошибка116(Даже такой хороший автор и клиницист как, Ch. Bau-doin L'oevre de Jung, Paris, Payot, 1963 (chap. 5, appendice A) мог ошибаться, несмотря на явное предостережение Юнга против такого злоупотребления этим аспектом его аналитической психологии.). Любого, в зависимости от того, какие функции он мобилизует, можно отнести к определенной группе. Исследование, проведенное Юн-гом, сосредоточено на подходах, иногда несовместимых. Таким образом, его работа в клинике может быть рассмотрена и с другой позиции.
Латентностъ, потенциал, маргиналъностъ и тайное влияние недифференцированного бессознательного привлекают его внимание как клинициста. Здесь, наряду с другими аспектами намеченной проблематики, говорится о развитии и диалектике компенсации, определяющих места напряжения или конфликта и интерпретирующих возбуждение и дифференциацию поведения и его функций, стоящих, так сказать, ниже или на очереди.
Придя к этому заключению, Юнг делает акцент на расстройстве поведения и его функций, в рамках личности его пристальное внимание привлекают по преимуществу критические периоды жизни.
Клиническая — в русле аналитической психологии — деятельность Юнга проявляет структурную двойственность. Прежде всего — своим вниманием к архетипичным реалиям и динамикой, иногда революционной. Этот клинический структурализм характеризуется опросом и практикой, его цель — процесс становления.
Напряжение между структурным разумом и дополнением процессов становления привело к тому, что на последнем этапе творчества Юнга, после 1944—1945 годов и в период написания работ по алхимии, он по-своему, весьма нетрадиционно, трактовал историю западноевропейской культуры. Динамика и компенсация связали структуру и процесс.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница