Кристиан Гайар Карл Густав Юнг


Глава 4 ОТНОШЕНИЕ К ИСТОКАМ И УСЛОВИЯ НОВОГО ОБУЧЕНИЯ



Скачать 170,24 Kb.
страница5/8
Дата17.10.2020
Размер170,24 Kb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8
Глава 4
ОТНОШЕНИЕ К ИСТОКАМ И УСЛОВИЯ НОВОГО ОБУЧЕНИЯ

В автобиографической книге, мысленно возвращаясь на склоне лет к своей молодости, Юнг отмечает, что на жизненном отрезке пути между 29-м и 36-м годами «Фрейд был» для него «первым действительно выдающимся человеком». «В нем не было ничего тривиального. Это был необыкновенно умный, проницательный и во всех отношениях замечательный человек»56(SRP, р. 176, аи capitre «Sigmund Freud» (BCP, с. 151, в главе «Зигмунд Фрейд»). Каково же было разорвать отношения с человеком, которым так восхищаешься! Но отныне концепции Юнга и Фрейда различались, поэтому 27 октября 1913 года в их отношениях была поставлена точка. Юнг оставил пост главного редактора «Jahrbuch». 20 апреля 1914 года накануне войны Юнг перестал выполнять обязанности президента Международной ассоциации, и в июле Цюрихская секция вышла из ее состава.


Разрыв был мучительным и для Юнга, и для Фрейда. Первое время они оба искали и находили убедительные, уважительные аргументы, чтобы объяснить произошедший разрыв.
Фрейд излил свою досаду и горечь в работе 1914 года «К вопросу об истории психоаналитического движения», затем в 1925 году в автобиографии «Моя жизнь и психоанализ»51(S. Freud, Sur I'histoire du mouvement psychologique, Paris, Gallimard, 1991 ё Freudpresenteparlui-тёте, Paris, Gallimard, 1986.). Юнг, в свою очередь, множество текстов посвятил личности и историческому значению Фрейда. Эти работы появились в 1914,1916,1929,1932 и 1939 годах58(Эти работы можно найти в Ges. Werke, vol. 4, 15 и некоторые из них на французском в La guerison psychologique ё a Problemes de I'art moderne.).
Вначале Юнг клеймил Фрейда за догматизм. Он акцентировал внимание на том, что их научные и философские дороги не пересекаются. Но в 30-е годы, когда фашистская Германия заговорила об антисемитизме, Юнг отозвался о Фрейде как о человеке, увлеченном своими квазирелигиозными идеями. Его посещают грустные мысли, так как «отцу» грозит беда. В этой главе больше не звучит голос недовольного инакомыслящего сына. Теперь Юнг позиционирует себя преемником Фрейда, продолжающим его исследования: «Возвращаясь в прошлое, могу сказать, что я исследовал две проблемы, которые прежде интересовали Фрейда, и в определенном смысле отталкивался от его
работ. Я имею в виду так называемые архаические «пережитки» и проблему сексуальности»59(SRP, р. 196 (ВСР, с. 171).Что касается его двойственного отношения касательно разрыва, ср. также сон, где он видит австро-венгерскую таможню, SRP, с. 190 ( ВСР, с. 169)..
Книга «Метаморфозы и символы либидо», опубликованная в 1911 — 1912 гг., дала почву для дальнейшей работы в этом направлении. Эта работа появилась после длительного кризиса, третьего в его жизни. Первый кризис он пережил в 2-3-лет-нем возрасте, затем — в 12 лет, в конце 10-х годов, и на протяжении 20-х годов. Итогом этих лет явилась его «аналитическая психология».
Возвращение к прошлому и архаичное в настоящем. Тяжелая психопатология, как и человеческая драма, находящаяся в ведении описательной психиатрии, где первыми исследователями были Юнг и Фрейд, стала полем деятельности молодого психоанализа. Юнга, помимо этой проблематики, привлекала еще и мифология.
Юнг, размышлявший об этом еще в Бургхёльцли, углубленно занялся мифологией в мае 1910 года. Материалом послужили его собственные сны, о которых он предпочитал более не рассказывать Фрейду после разочарования, вызванного их общим эссе, написанным во время путешествия но США60(Ср. его письмо Фрейду 17 апреля 1910 года, где он пишет о чувстве одиночества, которое следует принять и сохранить, чтобы продвинуться вперед.).
Действительно, его письма к Фрейду стали более осторожными, он писал намеками, их переписка стала не такой частой. Это был интенсивный период вызревания, который сопровождался работой бессознательного, захватившего Юнга врасплох. Юнг вынашивал мысль, которая вскоре сама помогла ему найти собственные средства выражения и развития. Он писал Фрейду: «Моя мифология представляет автономное внутреннее движение, и время от времени ее значимые куски «всплывают на поверхность»»61(2 июня 1910 года.).
Работа «Метаморфозы и символы либидо» была для Юнга всплытием на поверхность. Это всплытие, которым недавно занимался Фрейд, способно поставить в тупик современного читателя. В книге содержатся описания различных обрядов и мифов, которые порой кажутся странными, далекими, волнующими и часто поражают жестокостью. В ней также есть два стихотворения и что-то наподобие драмы, которую придумала при засыпании молодая американка мисс Миллер. Ее преследовал героический миф, и в то же время мысли были заняты адюльтером, которого она остерегалась. Дама также испытывала «регрессивную ностальгию», связанную с матерью и удовольствиями е2 (Юнг не знал ее. Он работал над наблюдениями женевского психиатра Теодора Флурно, опубликованными под заглавием «Quelques fa its a" imagination сгёа trice subconsciente». Эта работа была опубликована в «Archives de psychologies в 1906 году. К сожалению, в отличие от немецких издателей Юнга французские издатели не сочли нужным опубликовать полностью этот текст. Отметим, что французский перевод «Метаморфоз» 1911-1912 годов, опубликованный Montaigne в Париже в 1927 году, сегодня трудно достать. Однако текст под названием «Metamorphoses de Гате et ses symboles», Gennve, Georg, 1973 соответствует этому произведению, тщательно переработанному Юнгом в 1952 году и названному «Symbole der Wandlung».)
При чтении этой книги появляется удивление. В ней легко заблудиться. Но Юнг не теряется и не теряет из виду драму упомянутой мисс Миллер. Он видит, что она находится в плену своего воображения и ей угрожает шизофрения. Она не способна противостоять конфликту. Мобилизуя все внимание на работе бессознательного в условиях актуального конфликта, Юнг погружается во фрейдовскую проблематику.
В это же время, работая над мифами, которые начали являться ему во сне, Юнг получает от Фрейда работу «Леонардо да Винчи и его воспоминания о детстве». Он с энтузиазмом откликнулся: «[Ваш] Леонардо замечательный. Я тут же прочитал его и вскоре собираюсь перечесть»63(Письмо Фрейду от 17 июня 1910 года.). И уточняет: «Мифологический переход является здесь внутренней необходимостью». Пусть будет так. Юнг и Фрейд пришли к согласию по этому вопросу. Мифическая интерпретация не вызвала их разногласий, здесь они шагали в ногу.
Но Юнг добавляет: «Я бы предпочел говорить о своих впечатлениях и хотел бы продолжить свой ход мыслей». Их мир вновь под угрозой. Конечно, мысли, которым хотел бы предаться Юнг, не привели бы к другой трактовке произведения о Леонардо64(Исключая «Метаморфозы» 1911 — 1912 годов, французский перевод, Paris, Montaigne, 1927, p. 4 (p. 51 в издании 1952 года) и в «Les ratines de la conscience», Paris, Buchet/ Chastel, 1971, с 81. Ср. также Ch.Gaillard «Leonardo's Mother revisited», Chicago 1992, Proceeding of the twelfth International Congress for Analitical Psychology, Einsiedeln, Daimon, 1993, и «De la mere de Leonard a Motherwell», Cachiersjiungiens de psychanalyse, №79, 1994 год.). Юнг менее всего был предрасположен заниматься психобиографическим анализом, который состоит в том, чтобы наивно объяснять формальные качества и эффект от произведения пережитой автором случайностью. Он ищет ответ в динамике и метаморфозах либидо, наблюдаемого в момент конфликта, чтобы выявить задействованные здесь образующие структуры и применить их.
В 1912 году Юнг еще не использует термин «архетип», чтобы обозначить отношения между структурной организацией бессознательного, появляющимися и трансформируемыми в нем образами. Термин «архетип» появился только в 1919 году65(Ср. записи 1, с. 46 и 1, с. 48 в предыдущей главе.). Но Юнг говорит об «изначальном», или «исконном», образе (Urbildiuiu Vorbild). Так он маркирует общую схему, или матрицу, для совокупности представлений и поступков. Его главная гипотеза об абсолютно бессознательной диспозиции, организующей непосредственный опыт и ориентацию на будущее, обретает почву.
Это напряжение возникает между двумя позициями. С одной стороны, это клинические и теоретические исследования состояний, ведущих к детству, в котором пытаются найти решение проблем настоящего, а с другой стороны — исследующее восприятие актуальных конфликтов посредством анализа сновидений и определения отчужденных эффектов бессознательного, часто—с помощью ряда вопросов. Кстати, этот метод и по сей день является основой психоанализа. В психопатологии сталкиваются архаическое и то, что входит в компетенцию будущего. Таким образом происходит становление сознательного.
Инцест, разделение, жертвоприношение и дифференциация. В автобиографической книге Юнг пишет: «Работая над книгой «Метаморфозы и символы либидо» и заканчивая главу «Жертва», я понимал, что публикация ее положит конец моей дружбе с Фрейдом»66(SRP,p.l95(BCP,c. 168).. Во время выхода в свет этой работы67 (Первая часть появилась в 1911 году в Jahrbuch III и вторая в 1912 году в Jahrbuch IV. В этом же году издатель Франц Детик в Лейпциге и Вене объединил их в один том.)
Фрейд ушел с головой в редактирование своей книги «Тотем и табу». В этой книге, появившейся в 1913 году, чуть позже «Метаморфоз», Фрейд показывает, что эдиповы комплексы и более или менее интериоризированные правила, которые являются социальной основой возникновения комплексов, своими корнями уходят к смерти отца, лидера первобытной общины, убитого его сыновьями — соперниками.
Таким образом, от «Леонардо да Винчи и его воспоминаний о детстве» до «Тотема и табу» Фрейд движется в своем направлении, которое характеризуется обращением к прошлому, к первым дням человечества. Подвергая его истолкованию, Фрейд использует миф-прототип. Юнг не хочет двигаться по этому пути.
Анализируя записи и историю жизни мисс Миллер, Юнг задается вопросом о связи с близкими, то есть об инцесте. Его наблюдения и размышления связаны с бессознательным инцестуозным влечением девочки к отцу. Для Фрейда же важны соперничество, смертельная ненависть и влечение к матери и к фратрии. Что же за всем этим стоит? Что ведет к освобождению?
Молодая американка запуталась. Ее лирические фантазии были близки мифологическим мотивам, переносимым в явь сознательно или неосознанно. Возвращение к матери свидетельствовало о сопротивлении сознания. Итак, пишет Юнг: «Совокупность солнечных мифов ясно показывает, что основа инцеста не сожительство, а идея возвращения в детство, желание попасть под опеку родителей, припасть еще раз к материнской груди, снова стать ребенком». Он уточняет: «Один из простейших способов добиться желаемого — оплодотворить мать и породить свою идентичность»68 («Метаморфозы» 1911-1912 годов, во французском переводе, с. 215 (с. 376 в труде 1952 года)..
Возвращение к матери натолкнуло Юнга на другую мысль. Он обратился к опыту двадцатилетней девушки, а именно — к ее бегству от любовных переживаний. В данном случае примитивный ход жизни и наслаждений противостоял силе его знаний, а обещания — риску настоящего момента. Юнг видел здесь не только следы, оставленные ранним детством, он шел глубже, говоря о тоске по утерянному слиянию с миром и даже с природой. Он пишет об этом в автобиографической книге.
В «Метаморфозах» Юнг обращается к «животной» эпохе. Тогда не знали ни «ты должен», ни «ты можешь», когда действительная история еще лишена отвлеченного взгляда, и все — лишь сменяющие друг друга эпизоды. Юнг добавляет: «И вплоть до наших дней человек кажется отчаявшимся из-за того, что когда-то законом ему было запрещено жить, руководствуясь инстинктами. Так была разрушена волшебная гармония природы»69 («Метаморфозы» 1911-1912 годов во французском переводе, с.227 (с. 393 в труде 1952 года).
Об этом бытует множество мифов. Они повествуют о борьбе героев с притягательной и соблазнительной силой регрессии. Юнг анализирует эти мифы70 (Здесь он ввел практику, называемую амплификацией. Она отличается от работы с ассоциациями, где речь идет о развернутом образе или необычной сцене, очень сжатой и смутной. Для того чтобы разобраться в этих загадках, их ищут в различных контекстах и в коллективной фантазии, где они могут проявиться.). Он очень внимателен к тому, что происходит во сне, к любым деталям, способным внести ясность. Сон об оплодотворении матери и порождении идентичности очень глубок. Его истоки в активизации инстинктов, которые повлекли растворение в матери-природе. Таким образом, Юнг опережает дальнейшие размышления Фрейда о нарциссизме, не осуждая его высказывание, впрочем, последнее остается для нас под вопросом71 (S. Freud Zur Einfuhrungdes Narzismus, 1914, Ges. Werkc, vol X. Б. Грунбергер писал: «Кажется, что примитивный нарциссизм, который мы пытаемся выделить, является выражением животного начала в человеке» (В. Grunberger «Le Narcissisme», Paris, Payot, 1975); А. Грин показывает, как нарциссизм ведет к потере «я» (A. Green, Narcissisme cle vie, Paris, Minuit, 1983). Он знал, что делает более радикальным положение Фрейда о сексуальности и рискует подвергнуть разрушению выстроенное им здание теоретической структуры. Объектом исследований Юнга становится либидо. Он рассматривал его по эту сторону своей спецификации вразличных поведенческих импульсах. В исследовании разных превратностях инцеста либидо полагается движущей силой и первоначальной формой утех, названных ностальгическими, синкретическими связями. Это виевременность. Мы можем попасть туда благодаря эротизму.
По Юнгу, движущая сила и эта форма удовольствий представлена кругом, совершенной, законченной геометрической формой. Бачелар72 (Делая более радикальной свою позицию в «Lapoetique de I'espace», Paris, PUF, 1954, урок Яснерса, который писал: «Jedes Dasein scheint in sich rund»). писал: «Бытие является кругом». Но бытие немыслимо без особи. Это то условие существования, благодаря которому мы живем и мечтаем. Оно вызывает также напряжение между частями — частями идеальной целостности. Их разделение ведет к одиночеству и удалению, отстранению.
Размышления Юнга об инцесте и эндогамной тенденции были своего рода сопровождением терапии. Действительно, здесь скрылась не только проблематика потери, фрустрации и кастрации, но и жертвоприношения. Последнему отводится позиция, занятая сознательно и обдуманно, а центральное положение отдается этике. С одной стороны, этим проявлена тенденция включения в какие-то первичные матричные единства, а с другой — могущество я, которому «подрезали корни» и которое по своей природе героично73(Cp. G. Guy-Gillet, Inceste ct sacrifice L'Heme, № 46,1984 год.).
Как противостоять вызову — инцесту в рамках эндогамии, как не нарушить запрет и не потерять контакт с этим динамичным, всегда актуальным источником? Юнг заплатил за свою позицию разрывом с Фрейдом, после которого в его жизни наступил кризисный период. Но иного выхода не было. Юнг предложил свое видение данного вопроса в следующих работах: «Отношение между эго и бессознательным» (1928), «Корни сознания» (опубликована в конце 30-х годов) и «Психология переноса» (1946).
Отношение к истокам составляет основу психоаналитической проблематики74(Ср. J. Laplanche et J.-B. Pontalis, Fantasme des origi-nes, Origines des fantasmes (1964), Paris, Hachette, 1985, H. Sztulman et coll., Lesfantasmes originates, Toulouse, Privat, 1986, P. Vandermeersch, Unresolved questions in the Freud-Jung debate on psychosis, sexual idetity and religion, Leuven University Press, 1991.)
. Объяснение всего, что было пережито с раннего детства с целью освобождения, сначала было проделано Фрейдом. Конечно, обращение и возвращение к прошлому необходимы и сегодня. Фрейдовскому мифу-прототипу об убийстве праотца «первичной ордой» соответствует юнговская теория об архаическом в настоящем и об укоренении трансформации и дифференциации, корни которых следует искать в символическом переживании. Эта теория была испытанием для Юнга, она демонстрирует, как необходимо выступать против того, с чем принципиально не согласен.
Эмоции, образ. «После разрыва с Фрейдом для меня наступил период внутренних колебаний, будто я утратил всякие ориентиры и не мог нащупать почву под ногами»75( SRP,p. 198 (ВСР,с. 171).. Итак, в жизни Юнга начался затяжной кризис. Этот кризис сопровождался всевозможными случайностями до 1918—1919 годов. В последние годы этого периода Юнг редактировал свои тексты, которые впоследствии составили основу его системы.
Но в 1913 году он чувствовал себя настолько дезориентированным, неуверенным во всех своих знаниях, что принял решение (весьма необычное для его университетского окружения) отказаться от преподавания. Он ушел с поста, который занимал с 1905 года в Цюрихском университете76(В 1933 году Юнг снова назначен приват-доцентом в политехнической федеральной школе этого города, где он преподавал с 1935 года, вплоть до увольнения в 1942 году. В разное время сотрудничая с Кларк Юпиверсити (1909), с Гарвардом (1936), Оксфордом (1938), в Калькутте. В 1955 году ему была присвоена докторская степень. В 1944 году он принял назначение на кафедру психологии в Базельском университете, где он ранее учился и где блистал его тезка-дед. Но Юнг не мог осилить этой работы после серьезного сердечного приступа и кризиса (четвертого в его жизни), который ознаменовал новый, и заключительный, этап его творчества.).
Юнг предложил своим пациентам интерпретации, подкрепленные теорией, которой придерживался сам. Он решил построить работу в клинике на исследовании бессвязных образов, сновидений и фантазий, о которых ему рассказывали пациенты, и заняться всем тем, что вызывает присущие имманентной логике образы и эмоции. Юнг принялся за эту работу на свой страх и риск.
«Я чувствовал себя беспомощным, уже не веря, что смогу справиться с этим мощным потоком чужеродных образов. Постоянное напряжение не спадало, иногда казалось, будто на меня обрушивались каменные глыбы. Одна буря сменяла другую. В состоянии ли я физически вынести то, что погубило других, что надломило Ницше, а в свое время и Гёльдерлина? Но во мне поселился некий демон, с самого начала внушавший, что я должен добраться до смысла фантазий»77(SRP, р. 206 (ВСР, с. 207). Выделено мной. Можно сопоставить последние фразы с тем, что написано во введении.).
Не оставляло сомнений, что такое погружение в работу бессознательного, хаотичного и захватывающего требует внимания, размышлений и применение метода, который Юнг был намерен подкорректировать.
Испытание было настолько серьезным для исследователя, что он занимался йогой, чтобы вернуть себе спокойствие и самоуверенность. Юнг стал письменно фиксировать все, что происходило. Его записи очень подробны, внимательны к любой детали. Эти заметки сделаны каллиграфическим почерком. Затем Юнг начал отображать интересующее его в цветных рисунках. Он соединит все эти материалы в двух произведениях, но будет остерегаться вынести их на суд публики, считая их недостаточно эстетичными. В течение какого-то времени его будет мучить соблазн по этому поводу. Но в период исследований это был необходимый для Научного осмысления материал78(Речь идет о «Черной книге», составленной из 6 небольших томов в черной коже и позже переименованной в «Красную книгу», которая так и не была опубликована и о которой сегодня нельзя не сожалеть, так как семья Юнга избавилась от этого произведения. Однако можно ознакомиться с некоторыми его отрывками в книге A. Jaffe, С. G. Jung. Bild und Wort, Zurich, Ex Libris, 1979, и G. Wehr, Jung, Geneve/Lucerne, R.Coelkelberghs, 1989.).
Собранные материалы позволили обнаружить самые неожиданные представления и аффекты, иногда необыкновенно притягательные, связанные с критическими моментами его детства. Собранный материал подвергся строгому научному подходу, отличавшему Юнга. Во времена сотрудничества с Фрейдом Юнг не возвращался к своему прошлому, а теперь, находясь в одиночестве, вступил на собственный путь, и volens nolens ему пришлось всё начать сначала. Он обратился к личному опыту и приступил к его анализу; он вернулся к тому времени, когда ему было одиннадцать или двенадцать лет. Заметим, что именно на этот период пришелся его второй кризис детства.
Приступив к работе, Юнг испытал шок от крушения доктрин, в которые ранее верил. Ему
предстояло сформулировать свои соображения79(Ср. глава 1 в этой книге, «Необходимость мыслить».), разрушив все то, что было ранее. Он страстно увлекся тем, что конструировал из камней и глины разнообразные дома и замки80 (SRP, р. 202 (ВСР, с. 174). Уже в детстве он играл в подобные игры, тем самым предопределяя свое увлечение символикой. Ср. глава 1 в этой книге, «Смятение необычного ребенка».).
После того как акцент в исследованиях был поставлен на актуальных конфликтах, всплыли детские воспоминания. Теперь анализировался его третий кризис. Юнг приобрел новое знание. Обнаружение значимых событий прошлого произошло, поэтому стоило говорить об актуальном оживлении ребенка, которым Юнг когда-то был, которого обрел в себе, и, следовательно, стал им. Можно сказать, что это был ребенок, которого взрослый ощущает в себе в разное время и при разных обстоятельствах. Неплохо возвращаться в детство.
Что ни делается, все к лучшему. В это время, повсюду встречая сопротивление, отторжение и даже унижение, бывший преподаватель К. Г. Юнг, расставшийся с Фрейдом и отказавшийся от своего звания, занялся робкими упражнениями. Он вспомнил, что проделывал то же самое 27 лет тому назад. Ежедневно, после обеда, до прихода пациентов и вечером, каждый раз, когда только позволяло время, он собирал камни на берегу озера: так он делал когда-то в детстве. Юнг то принимался рисовать, то играл с камнями, составлял из них мозаичные пейзажи, внося каждый день в них какие-то изменения.
Он спрашивал себя: «Что за всем этим кроется? Каков в этом смысл?» И пришел к заключению, что это никак не связано ни с каким из мифов, над которыми он размышлял в то время: ни с христианским, ни с фрейдистским.
Может быть, это искусство? Но к какому виду искусства можно отнести его «игры» с камнями, почерком и рисунками, отражавшими его болезненное состояние? Он никому не хотел показывать свои произведения81 (Здесь проявилась концепция Юнга относительно искусства. Впоследствии она не подтвердилась. Он по-другому подойдет к данному вопросу в 30-е годы, особенно обсуждая цели Джойса в «Улиссе».). Юнга одолевали сомнения: искусство ли то, чем он занимается? Что же, в таком случае он — художник? Вдруг он услышал женский голос: «Это искусство». Этот внутренний голос, принадлежавшей одной из его пациенток, очень одарённой, но страдавшей психопатией, произнес: «Ты очень способный психопат». Он вспомнил, что эта пациентка смогла убедить одного из его коллег, что тот — непризнанный художник. Благодаря этому анекдотичному случаю Юнг заключил, что женское присутствие (анима) умеет заставить мужчину подчиняться ей82 (Личность пациентки под вопросом. Вспомним, что прошло немного времени после его ссоры с Сабиной Шпильрейн. Тони Вульф стала тогда его ближайшим компаньоном. Ср. G. Wehr, Carl Gustavjung, Paris, 1993, p. 189. и В. Hannajung, Paris, Dervy, 1989, p. 123 и 139-146. Здесь могут заинтриговать три сцены: работа в клинике, эмоциональная и сексуальная сторона жизни и внутренняя жизнь.).
«По иронии судьбы я, психиатр, на каждом шагу обнаруживал в себе тот самый материал, который лежит в основе психозов и с которым можно столкнуться разве что в сумасшедшем доме. Это — мир сотворенных бессознательным картин и образов, приводивших душевнобольных к роковому безумию. Но в нем же содержатся некие мифологические формы, утраченные в наш рациональный век»83(SRP, p. 219,(ВСР,с. 188).
Здесь Юнг напоминает нам, что он прежде всего психиатр. Помнит ли он о своей работе в Бургхёльцли, где изучал автономию комплексов, бредовые речи молодой кузины и других больных? Помнит ли он о мисс Миллер, записи которой недавно рассматривал в «Метаморфозах и символах либидо»? В автобиографии ничего об этом не говорится. Но Юнг пишет о своих позициях и необходимых теоретических средствах.
По поводу своих «игр» с камнями, которым он предавался в то время на берегу озера, он заметил: «Мысли мои при этом становились ясными, я мог улавливать и воспринимать фантазии, которые прежде были смутными ощущениями». Далее он упоминает о своих экспериментах с почерком и рисунками: «Когда мне удавалось перевести чувства в образы, то есть найти в них какие- то скрытые картины, я достигал покоя и равновесия...» «По своему опыту я знал, как полезно с терапевтической точки зрения объяснять эмоции, находить скрытые за ними образы и картины»84(SRP, р. 203, 206 и 207, (ВСР, с. 175, 177 и 178).
Итак, за эмоциями кроются образы. Такому открытию предшествовала работа интуиции. Юнг, используя свои методы, открывал новое поле деятельности.
Осмысляя регрессию, вызванную кризисом и потребностями настоящего, Юнг обнаружил сцену. Вскоре на ней появились люди, и она ожила. Она представляла то, с чем нужно бороться, то, с чем нужно научиться бороться, чтобы узнать главных действующих лиц и ситуации, в которые мы постоянно безотчетно попадаем. Это нужно для того, чтобы не наступать грабли85(Юнг предпочитает немецкий термин. Он говорит сам за себя (Ausseinandersetzung). Так он даже назвал главу в своей автобиографии («Знакомство с бессознательным»). Эта глава посвящена кризису, который он пережил с 1912 но 1918 год.).
Итак, Юнг определил свой путь. Gestaltung и Verstehen — вот два полюса, вокруг которых вращались первые тексты Юнга начиная с 1916 года. Прошло больше четырех лет после публикации «Метаморфоз и символов либидо». Юнг писал: «Вся моя дальнейшая деятельность была посвящена осмыслению и последовательной разработке того, что в те годы прорвалось из бессознательного. Это стало первоосновой моей работы и моей жизни»86 (SRP, р. 232 (ВСР, с. 198).



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница