Краткое, четкое, ясное и емкое



Скачать 371.59 Kb.
страница1/3
Дата27.05.2016
Размер371.59 Kb.
  1   2   3
Краткое, четкое, ясное и емкое вступление — одно из непременных условий успеха любой публичной речи. Не является исключением из этого правила и церковная проповедь. С чего лучше начать проповедь? Какие задачи должно решить вступление? Каковы свойства хорошего вступления? На что должен обращать внимание начинающий проповедник? На эти и другие практические вопросы пытается ответить в своей статье преподаватель Киевской Духовной Академии Владимир Бурега.

В литературе можно встретить разные подходы к построению проповеди, ее длительности и делению на составные части. Однако авторы всех пособий по гомилетике признают стратегическую важность для проповедника правильного построения вступления и заключения его речи.

Действительно, проповедник должен уделять особое внимание вступлению. Первый абзац проповеди имеет особо важное значение. Несмотря на традиционную краткость вступительной части, она призвана решить несколько первостепенных задач.

Во-первых, во вступлении должна быть заявлена тема или обозначена проблема, которой посвящена проповедь. И если слушатель не получил о теме четкое представление в самом начале проповеди, то тем самым для него становится затруднительным восприятие остального ее содержания.

Во-вторых, вступление должно вызвать интерес к проповеди.

В-третьих, вступление призвано установить контакт между проповедником и слушателями. Это особенно важно, когда к пастве обращается малознакомый ей священник, или когда в храме собираются люди, не посещающие богослужения регулярно. Проповедник должен стремиться уже первыми предложениями, произнесенными с амвона, расположить к себе слушателей.

Задачи, которые призвана решить вступительная часть публичной речи, четко сформулировал еще Цицерон, сказавший, что вступление должно сделать слушателей внимательными, благожелательными и послушными.

Какими же свойствами должно обладать хорошее вступление?

Прежде всего, это краткость. Длинное вступление утомляет слушателя, притупляет его внимание и в результате не решает своих задач. «Ну когда же он, наконец, начнет говорить?» — думает человек, стоящий в храме, если слышит явно затянутое вступление.

Еще одно немаловажное свойство хорошего вступления — эмоциональность. Чтобы привлечь внимание и пробудить у слушателей интерес проповедник может произнести первые предложения проповеди с особой эмоциональностью. Однако всегда нужно помнить об одной опасности, подстерегающей оратора. Нельзя допускать, чтобы воодушевление, вызванное в начале проповеди, не соответствовало последующему эмоциональному строю его речи. Излишне эмоциональное вступление может вызвать у слушателя ожидания, которые затем не оправдаются, и в результате вся проповедь окажется неудачной. Так что эмоциональность вступительной части не должна быть чрезмерной.

Следующее свойство — ясность. Если в основном тексте проповеди порой допустима особая «витиеватость» изложения и символичность образов, которые не каждый слушатель и не сразу поймет, то для вступления это крайне нежелательно. Задачи, которые проповедник должен решить во время произнесения вступительной части проповеди, понуждают к предельной ясности изложения.

И еще одно свойство, которым может обладать вступление — это неожиданность. Ведь если вступление звучит буднично и прогнозируемо, оно вряд ли пробудит у слушателя интерес.

Один известный московский священник рассказывал, как он однажды начал проповедь. Вступление звучало примерно так: «Братья и сестры! Вчера я проходил мимо пивного ларька и услышал, что люди за бокалом пива вели такой вот разговор…» Далее шел краткий пересказ этого разговора, от которого проповедник переходил к изложению своей темы. Понятно, что присутствовавшие в храме люди, услышав столь неожиданное начало, с особым вниманием стали слушать батюшку.

Итак, проповедник, выходя на амвон, должен во вступлении предельно кратко, ясно и эмоционально обозначить тему проповеди. При этом следует избегать попыток преждевременного раскрытия темы. Вначале нужно указать цель, к которой направлена речь, но не нужно указывать путь, по которому собирается двигаться оратор. Пробудившийся в слушателях интерес нужно сохранять и поддерживать в течение всей проповеди.

Пожалуй, всякий, кто хоть раз слушал проповедь в храме, согласится, что уже после первых предложений, произнесенных с амвона, у слушателя формируется одна из трех следующих установок: 1) эту проповедь не стоит слушать; 2) эту проповедь можно послушать; 3) эту проповедь обязательно нужно послушать. Понятно, что проповедник должен добиться третьей установки. При неудачном построении вступления изменить настроение слушателя будет очень нелегко.

Возможные варианты вступления

Начинающему проповеднику можно предложить некоторые рекомендации по поводу конкретных вариантов построения вступления. В проповеднической литературе можно встретить следующие примеры начала проповеди.

1. Библейская цитата. Это древний, довольно распространенный способ начать проповедь. Нередко проповеди святых отцов и учителей Церкви начинаются именно таким образом. Цитата из Священного Писания звучит всегда ярко, эмоционально, возвышенно. Такое начало задает проповеди нужный тон, рождает в уме и сердце слушателя желаемый отклик. В XVII-XIXвв. в русской проповеди существовала традиция в основание каждой проповеди полагать библейскую цитату. И даже если эта цитата не всегда произносилась с амвона, все же текст Священного Писания был тем семенем, из которого вырастало содержание проповеди.

Например, проповедь перед совершением таинства исповеди уместно начать всегда актуальным призывом: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное!» (Мф 3, 2; 4, 17). Проповедь перед крещением: «Кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие» (Ин 3, 5). Одну из своих проповедей в Великую Пятницу святитель Филарет Московский начал словом: «Совершишася!» (Ин 19, 30)[1].

2. Святоотеческая или богослужебная цитата. Нередко проповедь начинают святоотеческим изречением или цитатой из богослужебного текста. Например, довольно часто Рождественская проповедь начинается словами: «Христос рождается — славите, Христос с небес — срящите!» (ирмос 1 канона на Рождество Христово). Для проповеди на первой седмице поста после чтения канона Андрея Критского вполне уместной будет цитата из кондака: «Душе моя, восстани!» В неделю Крестопоклонную: «Кресту Твоему поклоняемся, Владыко!» На Пасхальной седмице проповедь можно начать словами Пасхального канона, который дает проповеднику бесчисленное множество прекрасных цитат: «Ныне вся исполнишася света — небо же и земля и преисподняя», «Сей нареченный и святый день, един суббот царь и господь», «Очистим чувствия и узрим непреступным светом воскресения Христа блистающася» и т. д.

3. Поражающая цитата. Она, как правило, берется из нецерковных источников. Такое начало нередко встречается у современных проповедников, обращающихся к интеллигенции.

Вот, например, как начал одну из своих проповедей протоиерей Александр Мень: «Один древний мудрец говорил: нельзя дважды войти в одну и ту же реку, потому что вода бежит, и через секунду это уже не та вода, а следующий поток. Пожалуй, что воду и можно остановить, хотя бы сделав плотину, но нельзя остановить время, которое бежит непрерывно. Час с чем-то назад мы собрались с вами здесь помолиться, а сейчас мы уже ближе к концу своей жизни на час. Нельзя остановить время — оно все уносит»[2].

А святитель Лука (Войно-Ясенецкий) в 1948 году свою проповедь, посвященную проблеме взаимоотношений науки и религии, начал цитатой из книги одного из последователей Чарльза Дарвина, в которой утверждалась несовместимость науки с религиозным мировоззрением[3].

4. Тематическое вступление (вступление, опирающееся на проблему). Как сказано, во вступлении проповедник должен обозначить тему проповеди или поставить проблему. Здесь можно пойти разными путями. Например, можно прямо объяснить слушателям цель проповеди. Скажем, выйдя на амвон, священник сразу же произносит примерно следующий текст: «Дорогие братья и сестры! К сожалению, в нашем храме очень часто можно видеть как люди небрежно и неблагоговейно осеняют себя крестным знамением. Поэтому я и решил поговорить сегодня с вами о том, что же значит для нас крестное знамение? Когда и как мы должны осенять себя крестом?» И далее следует основная часть проповеди.

Такое прямое указание темы проповеди можно нередко встретить и в святоотеческой литературе. Вот как, например, начинается беседа святого Иоанна Златоуста о воскресении мертвых: «Прежде мы беседовали с вами о догматах и о славе Единородного Сына Божия, заграждая уста уничижающих Его достоинство и отчуждающих Его от Родителя. Сегодня хочу заняться учением преимущественно нравственным и предложить поучение вообще о жизни и поведении; вернее сказать и эта беседа будет не только нравственная, но и догматическая, так как я намереваюсь изложить учение о воскресении»[4].

Или вот как начал одну из своих проповедей святитель Лука (Войно-Ясенецкий): «Меня просили объяснить притчу о неправедном домоправителе. Эта притча действительно требует объяснения. Уже один раз я вам ее объяснял, но вы забыли, или не все слышали, поэтому объясню опять»[5].

Но проблему можно обозначить и более утонченным способом. Например, в проповеди святого Григория Паламы на Неделю мытаря и фарисея во вступлении мы находим пространное размышление о том, что враг рода человеческого может искусно ниспровергать тех людей, которые уже вложили в душу основание добродетели. И затем, повествуя о евангельской притче, святой Григорий показывает как фарисей, положивший начало добродетельной жизни, был лишен ее плодов.

5. Вступление из ситуации. В тех случаях, когда повод для произнесения проповеди не совсем обычен, есть смысл во вступлении просто обозначить ситуацию, в которой в данный момент находятся слушатели. Таким необычным поводом может быть закладка или освящение храма, установка колоколов, начало учебного или нового года, престольный праздник, рукоположение в священный сан и т. п. В таких случаях вполне уместно просто описать ситуацию, побудившую людей собраться на богослужение. Достаточно сказать, например: «Сегодня мы собрались в храм, чтобы с молитвой начать новый учебный год». Или: «Господь сподобил нас окончить работы по сооружению в храме нового иконостаса, и сегодня мы собрались, чтобы поблагодарить Его за это».

Особенность ситуации может быть обусловлена и какими-либо сугубо литургическими причинами. Наприм Святой Пасхи, Рождество Христово с воскресным днем, неделя Кре ер, периодически случается совпадение в один день двух церковных праздников, что само по себе необычно и вполне заслуживает особого внимания. Проповедники не редко строят свои проповеди, отталкиваясь от подобных совпадений: праздник Благовещения может совпасть с днем стопоклонная с днем памяти сорока мучеников и т.д.

Порой проповедник может обозначить во вступлении и ту нестандартную ситуацию, в которой оказался сам. Интересные примеры подобного рода можно встретить у известных проповедников ХХ века. Вот, например, как начал свое слово при наречении во епископа будущий митрополит Сурожский Антоний (29 ноября 1957 года): «Святители! Отцы и братья! Глубоко меня взволновало решение Святейшего Патриарха и Священного Синода о назначении меня епископом Сергиевским. Но теперь предстою я пред вами в глубоком покое всех сил моих душевных, собравшись с мыслями, испытав совесть перед Богом и готовый поведать вам те мысли и чувства, которыми полна душа»[6].

А вот как 15 января 1948 года начал свою проповедь святитель Лука (Войно-Ясенецкий): «Вчера пятичасовая служба так утомила меня, что я не успел приготовить проповедь, не думал говорить сегодня, но меня укоряет Василий Великий, который ни одного дня не пропускал без проповеди, поэтому кое-что скажу вам»[7].

Несмотря на то, что само по себе вступление из ситуации является достаточно эффективным способом привлечь внимание слушателей, все же его не следует употреблять слишком часто. К сожалению, в современной проповеднической практике почти стандартным является примерно такой вариант начала проповеди: «Возлюбленные о Господе братья и сестры! Сегодня Святая Церковь празднует такой-то праздник (чтит память такого-то святого, воспоминает такое-то событие, прославляет такую-то икону Пресвятой Богородицы и т. д.)» Или (во время совершения молебна или акафиста): «Вновь мы собрались в этот храм, чтобы почтить акафистным (или молебным) пением такого-то святого». Когда подобное вступление становится нормой, оно превращается в обыденность и потому не решает своих задач. Такое вступление перестает быть неожиданным, не пробуждает интерес, не указывает тему проповеди, не ставит проблему. Часто повторяемое вступление из ситуации выполняет лишь одну функцию: сообщает слушателям о том, что началась проповедь. При этом собравшиеся в храм люди и так знают, что пришли сюда по случаю такого-то праздника. Поэтому в приходской практике следует избегать слишком частого использования подобных вступлений.

6. Вступление из связи. Этот вариант вступления предполагает установление связи между ныне празднуемым событием (или библейским чтением) и предыдущими или последующими торжествами церковного года (или другими библейскими чтениями). Особенно часто такой тип вступления встречается в проповедях, произносимых в период пения Триоди Постной (то есть накануне и в течение Великого Поста). Например: «В минувшую неделю мы слышали в храме притчу о блудном сыне, напоминавшую нам о милосердии и долготерпении Божием, а сегодня Церковь предлагает нам чтение из Евангелия от Матфея о Страшном Суде. И мы невольно обращаемся мыслью ко Второму Пришествию Господа и связанному с ним справедливому воздаянию за все наши земные дела».

В Великую Пятницу можно начать проповедь так: «Еще несколько дней назад мы слышали как Иерусалим восторженно встречал Христа Спасителя словами: «Осанна! Осанна!», а сегодня из уст жителей того же города слышаться совсем другие слова: “Распни! Распни!”» Такого рода вступление актуализирует в сознании слушателей содержание поучений, сказанных недавно, формирует целостную картину восприятия богослужебного круга.

Интересным примером подобного вступления является проповедь митрополита Антония Сурожского, произнесенная 31 декабря 1978 года на новогоднем молебне: «Сегодня вновь открываются врата времени и встает перед нашим взором наступающий Новый год. Через эти врата времени мы видим грядущее Рождество Христово, которое мы будем праздновать всего через неделю. И Рождеством Христовым в этот новый год времени вступает вечность»[8]. Этот пример показывает, что проповедник может установить смысловую связь не только с событиями уже минувшими, но и с теми, празднование которых еще впереди.

7. Иллюстрация или случай из жизни. В Евангелии мы видим, что Господь, сообщая людям сверхъестественные истины, иллюстрировал их самыми простыми сценами из сельскохозяйственного быта еврейского народа. Иллюстрация делает истину наглядной, близкой, осязаемой. Использование иллюстрации во вступлении пробуждает интерес к проповеди, делает более ясным ее содержание. К тому же удачно подобранная иллюстрация придает проповеди особую красоту. При этом нельзя упускать из виду подчиненную роль иллюстраций, они не должны становиться самоцелью.

Митрополит Антоний в 1977 году в начале своей проповеди в Великую Субботу употребил следующую иллюстрацию: «Бывает, что после долгой, мучительной болезни умирает человек; и гроб его стоит в церкви, и, взирая на него, мы проникаемся таким чувством покоя и радости: прошли мучительные дни, прошло страдание, прошел предсмертный ужас, прошло постепенное удаление от ближних, когда час за часом человек чувствует, что он уходит и что остаются за ним на земле любимые. А в смерти Христовой прошло и еще самое страшное — то мгновение Богооставленности, которое заставило Его в ужасе воскликнуть: Боже Мой, Боже Мой, зачем Ты меня оставил?..»[9]

Хорошей иллюстрацией может служить рассказ о реальном случае из жизни. Таким случаем может быть замечание, услышанное в лифте, в метро или на улице. Это может быть фраза политика, сказанная по телевидению. Это может быть и более подробное описание какого-то происшествия. При таком начале проповеди у слушателей создается чувство близкой сопричастности сказанному, актуальности поставленной темы для их повседневной жизни.

Классический пример такого вступления мы находим в проповеди святителя Тихона Задонского об уничтожении ежегодного празднества в честь Ярилы. В начале слова святитель говорит, как в первый понедельник Петрова поста он стал свидетелем языческого праздника на окраине Воронежа. Это вступление придало проповеди особую актуальность. Описанный случай имел место здесь, вот в этом городе, на глазах проповедника. И слушатели не могли остаться равнодушными к такой проповеди.

Таков далеко не полный перечень возможных вариантов начала проповеди. В заключение хотелось бы напомнить, что церковная проповедь — это, прежде всего, живое слово, которое в полной мере не может быть охвачено никакими внешними предписаниями. И все же внимательное отношение проповедников (особенно начинающих) к вступительной части своей проповеди может немало способствовать качеству проповеднического слова, его глубокому воздействию на ум, сердце и волю слушателей.

В современных учебниках по гомилетике можно найти сведения об истории церковной проповеди, генезисе ее форм и особенностях содержания в разные исторические периоды. При этом сравнительно мало внимания уделяется конкретным практическим советам по составлению и произнесению проповеди. Стремясь хотя бы отчасти восполнить этот пробел, портал Богослов.Ru начинает публикацию материалов, посвященных различным практическим вопросам проповедничества.

Произнесение речи уже в античности считалось важнейшим элементом красноречия. Классический взгляд на искусство произнесения высказал Цицерон в своем трактате «Об ораторе» (III, 56): «Исполнение, — утверждаю я, — единственный владыка слова. Без него и наилучший оратор никуда не годится, а посредственный, в нем сведущий, часто может превзойти наилучших. Демосфен, говорят, на вопрос, что важнее всего в красноречии, ответил: “Во-первых, — исполнение, во-вторых, — исполнение, в-третьих, — исполнение”»[1]. В другом месте того же трактата читаем: «Поскольку душевное возбуждение, которое главным образом следует обнаружить или представить исполнением, часто бывает настолько беспорядочным, что затемняется и почти теряется, то оратору и следует устранить то, что его затемняет, и выявить то, что в нем ярко и наглядно. Ведь всякое душевное движение имеет от природы свое собственное обличье, голос и осанку; а все тело человека и лицо и его голос, подобно струнам лиры, звучат соответственно тронувшему их душевному движению» (Об ораторе. III, 57)[2].

В гомилетике также всегда уделялось особое внимание произнесению проповеди. «Хорошее произнесение, — писал в своем учебнике по гомилетике протоиерей Назарий Фаворов, — есть одно из важных условий успешнейшего действования слова. Чем выше и священнее назначение проповеднического слова, тем более проповедник должен заботиться о хорошем произношении своих поучений: пренебрегать этим делом значило бы произвольно лишать слово свое надлежащего действия на слушателей»[3].

В античной риторике раздел об исполнении (произнесении) речей (actio) традиционно подразделялся на две части: владение голосом и владение телом. В последствии эта схема была несколько детализирована. Учение о голосе и о произношении было разграничено. Поэтому и в классических отечественных курсах гомилетики учение «о сообщении церковного собеседования» подразделяется на три части: 1) голос (declamacio), 2) произношение (pronunciacio), 3) телесные движения.

Прежде чем говорить о конкретных практических советах, касающихся произнесения проповеди, следует отметить, что все-таки главное требование, предъявляемое к церковному слову, — это естественность. Идеал проповеднического языка — естественная манера произнесения, лишь слегка аффектированная. Проповедник должен стремиться говорить с амвона с такой естественностью, чтобы слушателям и в голову не пришло, что он долго и специально готовился к проповеди. Хороший проповедник говорит так, что публика не замечает его манеры говорить, а полностью сосредотачивается на содержании проповеди. И многие выдающиеся проповедники стали знаменитыми именно потому, что выработали в себе способность говорить просто и естественно. Пастырю следует избегать нарочито наставительного тона и речи свысока. Это скорее оттолкнет, нежели привлечет к нему слушателей.

Можно сказать, что уже в античности обучение человека изложению своих мыслей состояло не в том, чтобы придать его речи какие-то особые дополнительные качества. Цель заключалась в другом — устранить скованность, помочь человеку чувствовать себя свободно и выражаться естественно. Как мы видели, Цицерон полагал, что главная цель оратора — устранить все то, что мешает свободному выражению его мысли, и достичь умения свободно и ясно выражать то, что содержится в его душе. По Цицерону, всякое душевное движение имеет от природы «собственное обличие», выражаемое через голос и осанку тела. Роль упражнений в том и состоит, чтобы установить правильную связь между внутренними движениями и их внешним облачением. Именно соответствие внешнего выражения внутреннему содержанию и называется естественностью.

И все же стремление к простоте и естественности не должно означать полного игнорирования определенных законов произнесения проповеди.

Голос проповедника

Голос — это главный инструмент проповедника. Научиться владеть своим голосом — важнейшая задача для любого оратора. Владение голосом заключается, как писал профессор Я.К. Амфитеатров, в умении «постигнуть пространство и меру своего голоса, определить его совершенства и недостатки, распорядить по требованию изящной декламировки»[4].

Речь может быть описана тремя основными параметрами: сила, высота, темп. Изменение голоса по этим параметрам всегда производит на слушателя (или собеседника) определенное впечатление. Умение управлять своим голосом сводится к умению варьировать именно эти параметры.

Изменение силы означает увеличение или уменьшение громкости голоса. В музыкальных терминах это изменение может быть описано как колебание от piano до forte. В целом проповедь должна быть выдержана на одном уровне громкости. Лишь какие-либо важные в смысловом или эмоциональном отношении места проповеди уместно оттенять усилением или ослаблением голоса.

Первая задача проповедника, выходящего на амвон, — найти силу голоса, соответствующую объему храмового помещения и настрою слушателей. Попросту говоря, у слушателей не должно создаваться впечатления, что проповедник кричит или, наоборот, говорит шепотом. Умение с самого начала проповеди верно определить необходимую силу голоса приходит к пастырю с опытом. Впрочем, если священник проповедует постоянно в одном и том же храме, то приличную громкость речи он определит довольно быстро и затем будет лишь придерживаться установленного для себя правила. «Если храм невелик, — пишет профессор Амфитеатров, — и слушатели стоят в нем тихо и сжато: никакой нет надобности греметь своим голосом, и пущать из чрева во весь дух, как ветер из меха. Если храм обширен и наполнен многочисленным народом, в таком случае обыкновенно советуют избрать себе самого отдаленного слушателя, обратить на него внимание, и представлять, будто с ним одним беседуешь»[5].

Высота (тон) голоса также может служить средством выделения важных мыслей. В обычном разговоре мы постоянно повышаем и понижаем голос, но не отдаем себе в этом отчета. В публичной речи делать это гораздо сложнее. Если изменения силы голоса даются начинающему проповеднику достаточно легко, то изменение высоты требует куда большего искусства. Поэтому не следует этим злоупотреблять, дабы избежать искусственности. Умение органично повышать и понижать голос приходит к проповеднику по мере преодоления психологического барьера. Впрочем, не лишними могут быть и упражнения в этом во время подготовки к произнесению проповеди.

Не менее важным средством выражения является и темп (скорость) речи. Изменение темпа речи — один из лучших способов придать речи особую выразительность. Обычно опытный проповедник, желая подчеркнуть ту или иную мысль, замедляет речь. Особо наглядно можно продемонстрировать значимость темпа речи, если обратить внимание на произнесение предложений, в которых встречаются числительные. Например, произнесите предложение: «Преподобный Сергий отошел ко Господу шестьсот пятнадцать лет тому назад». Если выделенные слова будут сказаны быстро и небрежно, то у слушателя сложится впечатление, что Вы считаете этот временнoй промежуток совсем небольшим. А теперь произнесите фразу: «Преподобный Серафим родился в городе Курске двести семьдесят пять лет тому назад». При этом выделенные слова скажите как можно медленнее. У слушателя останется впечатление, что Вы потрясены давностью этого события. Таким образом, оценка значимости временнoго промежутка (равно как и других фактов, выраженных именами числительными) в проповеди напрямую связана с темпом речи. И пастырь не должен об этом забывать.


Каталог: files -> 2015
2015 -> Образовательная программа направления «Менеджмент» профиль «Менеджмент гостиничных и ресторанных предприятий»
2015 -> Учебно-методический комплекс дисциплины институциональная экономика (б б ) Рекомендуется для направления подготовки
2015 -> Методические рекомендации по составлению рабочей программы учебных предметов, курсов согласно требованиям
2015 -> Комплексная программа
2015 -> Учебно-методический комплекс дисциплины философия (б б ) Рекомендуется для направления подготовки
2015 -> 1. Философия как социокультурный феномен. Предмет, структура и функции философии
2015 -> Учебно-методический комплекс дисциплины технологии и организация деловых мероприятий (mice) б в. Дв 1
2015 -> 2. Программа оценивания контролируемой компетенции
2015 -> Образовательная программа направления «Менеджмент» профиль «Менеджмент туризма»


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница