Коррупция как системное социальное явле-ние: проблема генезиса


ПРИРОДА И ФЕНОМЕН КОРРУПЦИИ, ЕЕ СОЦИАЛЬНАЯ РОЛЬ



страница17/19
Дата26.04.2022
Размер0,75 Mb.
#138857
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19

ПРИРОДА И ФЕНОМЕН КОРРУПЦИИ, ЕЕ СОЦИАЛЬНАЯ РОЛЬ


Сазонова Н.П., к.п.н., Курский институт менеджмента, экономики и бизнеса
В современном мире коррупция имеет место в любом обществе. Практически нет стран, которые могли бы заявить об ее полном отсутствии. В условиях глобализации (экономическая прозрачность национальных границ, свободное перемещение капиталов, товаров рабочей силы и т.д.) и криминализации национальных экономик коррупция стала политической, экономической, социальной проблемой международного масштаба. Поэтому противодействие коррупции, антикоррупционная деятельность – эти процессы получают все большее развитие, как на международном, так и национальном и региональном уровнях.
Становление и развитие антикоррупционной деятельности – это не самоцель, результатом ее должно стать снижение негативного воздействия коррупции на общество, содействие становлению честной и эффективной системы власти на всех уровнях управления. За рубежом и в России предметом исследования являются причины, масштабы коррупции; факторы, способствующие ее развитию; меры по снижению ее негативного влияния на общество; организационные формы коррупционной и антикоррупционной деятельности и т.д.
Однако до настоящего времени нет общепринятого определения коррупции, в том числе и потому что это сложное и многоаспектное явление.
Исторически с древнейших времен коррупция означала «подкуп», «порчу». Понятие «коррупция» основано на сочетании латинских слов «correi» (несколько участников в одной из сторон обязательственного отношения по поводу единственного предмета) и «rumpere» (ломать, повреждать, нарушать, отменять). Латинское слово коррупция (corruptio) происходит от греческого «грязь», одно из значений этого слово «подкуп», остальные - характеризуют различные степени нравственного падения.
Употребление термина “коррупция” применительно к политике приписывается еще Аристотелю, который определял тиранию как неправильную, испорченную, т.е. коррумпированную форму монархии [3, с. 46]. В римском праве этим термином обозначалась деятельность нескольких лиц, направленная на нарушение нормального хода судебного процесса или управления обществом. Наиболее интересным является определение «коррупции» сделанное Н.Макиавели - использование публичных возможностей в частных интересах.
Анализируя современные представления о коррупции, можно привести следующие определения коррупции, предлагаемые различными исследователями:

  • использование субъектом управления своих властных полномочий вопреки интересам службы из личной заинтересованности (Комиссаров В.С.);

  • социальное явление, заключающееся в корыстном использовании должностным лицом органов государственной власти и управления своего служебного положения для личного обогащения (Кабанов П.А.);

  • разложение управленческого аппарата, основанное на использование чиновниками своего служебного положения в корыстных целях (Борзенков Г.Н.);

  • явление в сфере социального управления, выражающееся в злоупотреблении субъектами управления своими властными полномочиями путем их использования в личных (в широком смысле – индивидуальных и групповых материальных и иных) целях (Мишин Г.К.);

  • социальное явление, характеризующееся подкупом-продажностью государственных или иных служащих и на этой основе корыстным использованием ими в личных, либо в узкогрупповых корпоративных интересах официальных служебных полномочий, связанных с ними авторитета и возможностей (Долгова А.И.);

  • злоупотребление властью как результат ее использования в личных целях, которые не обязательно должны быть материальными (Д.Бейли);

  • отклоняющееся поведение, соединенное с частной мотивацией, означающее, что частные (индивидуальные, групповые) цели преследуются за публичный счет (К. Фридрих);

  • поведение, которое отклоняется от формальных обязанностей публичной роли под воздействием частных (индивидуальных, семейных, частной клики) материальных или статусных целей, либо нарушает правила, запрещающие определенные виды относительно частного влияния (Дж. Най).

Приведенный выше, далеко не полный перечень определений коррупции, свидетельствует, что общим для всех является тезис о злоупотреблении служебным положением в корыстных целях. Когда лица, обладающие полномочиями, пользуются ими не ради достижения целей, для реализации которых они и наделены данными полномочиями, а используют их в целях обогащения, в личных и групповых интересах. Такая ситуация наиболее характерна для институтов власти в системе государственного управления. В документах, разработанных ООН, дается именно такое определение: коррупция – это злоупотребление государственной властью для получения выгоды в личных целях. Чем больше масштабы и чем шире спектр видов деятельность, где имеют место такие злоупотребления, тем выше уровень коррупции.
Определения коррупции принадлежат, в первую очередь, правоведам, что неудивительно, поскольку именно в 90-е годы предпринимались неоднократные попытки законодательно определить и коррупцию, и меры наказания коррупционных действий. Приведем, наиболее приемлемое, на наш взгляд, определение, данное Л. В. Астафьевым: “Незаконное использование должностными лицами своего статуса или вытекающих из него возможностей в интересах других лиц с целью получения личной выгоды” [5, с. 121]. Определения коррупции с позиции права имеют, конечно, очевидные достоинства, однако страдают и многими недостатками. Так, по словам И. Мени, поскольку коррупция не является банальным правонарушением, наподобие нарушения правил дорожного движения, в ее определении необходимо выйти за пределы собственно права [6, с.362]. В частности, И. Мени обращает внимание на то, что социологическое определение коррупционного поведения может выдвинуть на первый план отношение к данному явлению граждан и элит. Он ссылается при этом на известное определение и классификацию коррупции А. Хайденхаймера [7].
Приходится констатировать, что до сих пор не существует сколько-нибудь удовлетворительного, с точки зрения большинства исследователей, определения коррупции как социального явления.
В зависимости от выбранного основания коррупционные действия (поведение) могут быть разделены на бюрократическую и политическую коррупцию; принудительную и согласованную, централизованную и децентрализованную [8, с. 62], чисто уголовную (в основном экономического характера) и политическую, которую, в свою очередь, делят на отклоняющееся и преступное поведение [9, с. 13–14].
Более сложную классификацию предложил М. Джонстон. Он выделил несколько типов коррупции: взятки чиновников в сфере торговли (за продажу нелегально произведенной продукции, завышение качества товаров и т.д.); отношения в патронажных системах, в том числе покровительство “боссов” на основе земляческих, родственных, партийных принципов (явление, описанное еще М. Вебером, а затем Р. Мертоном); дружба и кумовство; а также так называемая кризисная коррупция, обусловленная тем, что предприниматели вынуждены работать в условиях чрезвычайного риска, когда решения органов власти могут привести к существенным для бизнеса изменениям и потому эти решения становятся предметом торговли [5, с. 14–15; 11]. А. Хайденхаймер подразделил коррупцию на белую, серую и черную. Первая обозначает практики, относительно которых в общественном мнении существует согласие: данные действия не считаются предосудительными. Они, по существу, интегрированы в культуру и не воспринимаются как проблема. Черная коррупция является объектом иного консенсуса: действия осуждаются всеми слоями общества. Серой коррупцией А. Хайденхаймер назвал те практики, относительно которых никакого согласия не существует. Именно вокруг серой коррупции возникают скандалы [6, с. 362–363].
Отечественный исследователь Я. Кузьминов различает коррупцию в широком и узком смысле. Первая связана с нарушением должностным лицом своих обязанностей ради материального вознаграждения, вторая — с взяточничеством и чиновничьим предпринимательством [2, с. 10]. Общепризнанным является факт, что для современной России характерен высокий уровень коррупции. Сегодня принято считать, что коррупция в чиновничьих, государственных кругах - порождение рыночной экономики, беда наших независимых государств. На самом деле ее биография гораздо древнее. Российские источники упоминают мздоимство еще в XIII в. Начиная с Ивана III известны попытки законодательного ограничения коррупции. Первой попыткой можно считать Белозерскую уставную грамоту, которая установила твердые “кормы” для наместников и их аппарата. В Судебнике великого князя Ивана Васильевича впервые были официально запрещены взятки — “посулы” и зафиксирован размер судебных пошлин.
Хотя взяточничество вызывало недовольство населения, массовых выступлений и протестов именно по этому поводу практически не было. Известен всего один такой эпизод, относящийся ко времени правления царя Алексея Михайловича (бунт 1648 г. в Москве), когда народу были выданы на растерзание наиболее запятнавшие себя “коррупционеры”. В дальнейшем наличие коррупции многократно констатировалось, постоянно делались попытки если и не уничтожения, то хотя бы ее уменьшения. Об этом свидетельствуют многочисленные указы Петра I, Елизаветы Петровны, Екатерины II, Александра I, Александра II, а также создание различных комитетов для изучения причин лихоимства и выработки мер по его искоренению. В качестве терминов для обозначения проявлений коррупции использовались слова “мздоимство” и “лихоимство”. Под “мздоимством” подразумевалось принятие должностным лицом взятки за совершение действия, входящего в круг его обязанностей, под “лихоимством” — получение взятки за совершение служебного проступка или преступления в сфере служебной деятельности.
Власти в разное время применяли различные наказания для виновных: от легкого штрафа или снятия с должностей до вечной ссылки с вырыванием ноздрей и отнятием “всего имения” или смертной казни путем повешения или даже четвертования. Тем не менее, к началу ХХ в. взятки и прочие проявления коррупции по-прежнему процветали. В чем же причина живучести взяточничества? Исследователь начала века П. Берлин объясняет это тем, что в России “взяточничество неразрывно сплелось и срослось со всем строем и укладом политической жизни”. Продолжавшаяся на протяжении веков практика параллельно осуществлявшихся, с одной стороны, борьбы со взяточничеством, а с другой, развращения высших слоев чиновничества путем щедрой раздачи даров “прислужившимся” способствовала закладыванию психологических основ взяточничества и казнокрадства. Соответственно, низшие слои чиновничества, не имея возможности быть одариваемыми сверху, прибегали к вымогательству по отношению к подчиненным. Кроме того, отмечалась связь взяточничества и казнокрадства с политической благонадежностью. Создавалась ситуация, когда на эти преступления власть смотрела сквозь пальцы в обмен на политическое угодничество (лояльность, как сказали бы в настоящее время). Отмечалось и такое важное обстоятельство — взятка являлась своеобразным инструментом, с помощью которого обыватель мог добиться “если не фактического упразднения, то, по крайней мере, сколько-нибудь “милостивого”, сколько-нибудь широкого толкования существующих узаконений”. Таким образом, взятка смягчала архаичность, несовершенство законодательства [3, с. 48–54].
Борьба властей с коррупцией носила своеобразный характер. Нередко она была обусловлена причинами и мотивирована обстоятельствами, прямо не связанными с конкретными преступлениями. Характерна она была и для советской власти. Но тем не менее, именно тогда стало очевидно, что массовые приписки, взяточничество на всех этажах власти, порожденные атмосферой всеобщей безответственности и лицемерия в период застоя, постепенно обрели очертания системы хорошо организованной преступности, которая и привела советскую экономику на грань краха. Вот почему, несмотря на революционные политические уступки, Горбачеву не удалось сохранить авторитет партии и советской власти. Начался развал СССР. И молодые государства, наследники советской эпохи, не могут за короткое время истребить коррупцию, процветавшую десятилетиями, не объединив свои усилия в борьбе с этим злом. Поэтому возникла необходимость создания Координационного центра по борьбе с коррупцией и организованной преступностью при СНГ.
Постперестроечные власти существенно смягчили наказание за взятки. В 1991 г. на территории СССР смертная казнь за получение взятки была отменена. Однако проведение экономических и политических реформ, имевших следствием рост корыстных преступлений, включая взятки, потребовало принятия дополнительных мер. Уже в 90-е годы был принят ряд документов, касавшихся борьбы с коррупцией, но применение (или, скорее, неприменение) обозначенных в них мер никак не изменило ситуацию. В списке стран с самыми высокими показателями подкупа при госзаказах (процент от сделки, причитающийся посреднику) Россия занимает шестое место (после Таиланда, Индонезии, Филиппин, Индии, Парагвая) [14]. Согласно индексу оценки уровня коррупции, составленному в 1999 г. Transparency International (по данным опроса 770 руководителей ведущих компаний, торгово-промышленных палат, коммерческих банков и юридических фирм в 14 странах, осуществляющих переход к рынку), Россия занимает 83-е место (общее количество стран, включенных в индекс — 99) и находится между Эквадором и Албанией.
Существует функциональная зависимость между масштабом коррупции и интересом к исследованию данного социального явления. Эта связь проявляется тогда, когда коррупция достигает критической черты, а она сама и ее последствия осознаются обществом как социальная проблема. Общество начинает искать ответ на вопрос о причинах роста коррупции, пытаясь выработать практические меры борьбы, а точнее, контроля над нею. Коррупция многолика, поэтому она является предметом исследования разных научных дисциплин. От аспекта рассмотрения коррупции зависит и точка зрения на ее причины и сущность, которые могут быть выявлены лишь в междисциплинарном исследовании. Если воспользоваться классификацией, приведенной одним из известных словарей [4, с. 481–484], можно выделить четыре подхода к исследованию коррупции. Первый — это традиционный, “идеалистически-философский”, известный также как “морализаторский” или “конвенциональный”. Вероятно, наиболее известным представителем данного направления был К. Фридрих, вклад которого в исследование данного вопроса иногда ускользает от внимания исследователей [7, с. 145].
Он рассматривал коррупцию как поведение, отклоняющееся от преобладающих в политической сфере норм и обусловленное мотивацией получения личной выгоды за общественный счет. Личная выгода не обязательно имеет денежно-финансовый характер. Она может быть связана с продвижением по службе самого коррупционера, членов его группы поддержки или иными преимуществами для членов его семьи и приближенных. К. Фридрих увязывал степень коррумпированности власти с контекстом ее осуществления, степенью консенсуса, достигнутого в обществе, а факторами, сдерживающими коррупцию, считал оппозиционные власти движения и свободную прессу. Для К. Фридриха коррупция — явление почти однозначно негативное, “патология политики”, при которой порча затрагивает и государственных чиновников, и властные институты, хотя он и признает ее функциональность до определенного предела. Необходимо подчеркнуть и еще один важный момент во взглядах К. Фридриха на коррупцию. Он считает ее одним из непременных спутников политики и окончательная победа над коррупцией для него — задача утопическая. Тем не менее, ей нужно давать энергичный отпор, чтобы болезнетворные зародыши не распространялись и не разрушали политическую систему [18; 4, с. 482].
Традицию анализа коррупции как девиации элит продолжают Д. Саймон и Д. Эйтцен. Необходимость такого подхода они обосновывают тем, что термин “беловоротничковая преступность” не адекватен сути явления — институционализации безнравственности, аморальности и скандализации страны, а также тем, что в США проблема преступности на самом деле коренится в системе, в которой преступность низших классов, мафия, коррумпированный публичный сектор и преступные сообщества объединяются ради выгоды и власти. Поэтому они исходят из предположения, что преступность и девиация социетально обусловлены, заданы на уровне общества. Это означает, что определенные социологические факторы обусловливают совершение преступлений как индивидами, так и организациями. Среди наиболее важных из этих факторов в американском обществе называют властную структуру как таковую [9, с. 9 – 10].
Второе направление — “ревизионистская” школа анализа коррупции — связана с работами исследователей проблем стран третьего мира. Большинство политологов и социологов считают коррупцию болезнью развивающихся обществ, результатом, следствием и/или проявлением незавершенной модернизации и бедности. Представители этой школы, например, Хосе Абуэва, Дэвид Бэйли, Натаниэль Лефф, Колин Лейес выступали против односторонне-негативистского подхода к коррупции как общественной патологии. Напротив, они утверждали, что коррупция может выполнять позитивные функции в плане интеграции, развития и модернизации обществ “третьего мира”. Действительно, распространение рыночных отношений, с одной стороны, и бюрократизация власти и управления, с другой, разрушают связи патримониального господства, традиционные формы групповой солидарности, характерные для доиндустриальных обществ. Однако в развитых странах это более продолжительный процесс, и, что еще важнее, в западных странах вместо личной зависимости между индивидами установились по преимуществу договорные отношения, регулируемые правом, что явилось результатом длительного поиска гражданских форм защиты и солидарности.
В обществах, форсирующих модернизацию, а также в тех, где состояние переходности по различным причинам приобретает характер “зависимого развития” и исторически сильны государственные начала в общественной жизни, затруднено формирование институтов, свойственных модернизированным обществам, или их существование дисфункционально. Отношения типа “патрон–клиент”, являясь естественной формой защиты индивида в традиционном обществе, имеют все шансы сохраниться и в период модернизации. Они могут проявляться по-разному и нередко воспринимаются как коррупционные. Что касается развитых стран, успешно и давно осуществивших модернизацию, то сохранение различных форм личной зависимости и господства в публичной сфере, которые реализуются, в частности, в актах обмена индивидов и представителей государственной власти, чиновников, означает коррупцию институтов.
Экономические, рыночно-центристские подходы к изучению коррупции рассматривают ее как форму социального обмена, а коррупционные платежи — как часть трансакционных издержек. Среди исследователей, работающих в этом русле, чаще всего называют С. Роуз-Аккерман [24]. В рамках этого подхода коррупция связывается с чрезмерным вмешательством государства в экономические процессы. Поэтому коррупция может быть вполне функциональна, поскольку является противовесом излишней бюрократизации. Она выступает средством ускорения процессов принятия управленческих решений и способствует эффективному хозяйствованию. Следует отметить, что эти положения первоначально были сформулированы для стран с централизованно-управляемой экономикой, к которым относилась и Россия (СССР), и для стран третьего мира. Хотя в дальнейшем разработчики данного направления аналогичным образом подходили к анализу коррупции в развитых странах с рыночной экономикой, выступая против расширяющегося государственного участия. Однако эта точка зрения не помогает понять и объяснить, почему в некоторых странах с довольно высоким участием государства в экономике коррупция весьма невысока (например, в Дании).
В рамках вышеназванного подхода рассматривает коррупцию автор известной теории коллективных благ М. Олсон. В дополнении к русскому изданию получившей широкую известность и признание книги “Возвышение и упадок народов: Экономический рост, стагфляция, социальный склероз” он так формулирует свою точку зрения: “Суть нашей позиции состоит в том, что любое законодательство или ограничение, вводящее “рынок наоборот”, создаст практически у всех участников побудительные мотивы к нарушению закона и скорее всего приведет к росту преступности и коррупции в рядах правительственных чиновников. Таким образом, одна из причин, по которым многие общества серьезно поражены коррупцией госаппарата, заключается в том, что почти все частные предприниматели имеют побудительные мотивы к нарушению закона, при этом почти ни у кого не возникает стимула сообщать о таких нарушениях властям. Не только совокупный побудительный мотив частного сектора толкает его обойти закон, но и все побудительные мотивы, характерные для частного сектора, оказываются на стороне тех, кто нарушает правила и постановления. Когда таких постановлений и ограничений становится слишком много, рано или поздно частный сектор (поскольку все или почти все его представители имеют побудительные мотивы к нарушению антирыночных установок или к подкупу чиновников) делает правительство коррумпированным и неэффективным” [25, c. 401].
Наконец, ортодоксальный марксистский подход, в рамках которого коррупция рассматривалась как основной порок капитализма, потерял свое значение вследствие крушения коммунистических режимов и всеобщего признания факта широкого распространения в них коррупции. Теперь довольно известны концепции, которые, напротив, утверждают, что коррупция являлась важной характеристикой повседневной жизни социалистических стран, структурным элементом их экономической и политической системы [4, с. 482–483]. Таким образом, этот подход скорее примыкает к третьему из рассматриваемых направлений.
Коррупция получает развитие в условиях усиления бюрократии и наделения ее привилегиями, вывода из под социального контроля. Для преступлений, связанных с коррупцией, характерен постоянный поиск все новых и новых возможностей преступно-корыстных способов действий. Побудительный механизм коррупции имеет общую основу - устойчивость корыстных побуждений. По мнению психологов корысть - это один из самых стойких и трудноискоренимых человеческих пороков. Он является системообразующим фактором устойчивой отрицательной направленности личности. Кроме того, это ведет к падению нравственности и духовности личностей. Явление коррупции ставит общество перед необходимостью осуществления радикальных социально-политических преобразований.
Антикоррупционная политика заключается в разработке и осуществлении разносторонних и последовательных мер государства и общества по устранению или минимизации причин и условий, порождающих и питающих коррупцию в разных сферах жизни. Учитывая, что коррупция без постоянного противодействия ей имеет свойство расширяться и мимикрировать, необходимо, чтобы со временем была выделена антикоррупционная функция государства как одна из его базовых задач. Таким образом, речь идет как о создании механизмов, позволяющих уменьшить масштабы коррупции в краткосрочном плане, так и о выработке и проведении антикоррупционной политики как постоянно действующей органичной функции государства. При этом эффективность данной функции в значительной степени будет зависеть от того, насколько активно в ее реализации примут участие структуры гражданского общества.
Перечислим основные направления, по которым может разрабатываться программа противодействия коррупции. Они должны корректироваться не только по мере осуществления отдельных мер, но и с учетом результатов глубинных исследований явления коррупции, основанных на научном подходе, в частности, после более тщательного изучения причин коррупции в России. В плане формирования антикоррупционного мировоззрения у российских граждан предлагается следующее: Разработка и осуществление антикоррупционных образовательно-просветительских программ и кампаний с целью преодоления пассивности общества в восприятии коррупции как угрозы национальной безопасности и демократии. Формирование понимания коррупции как комплексного социального явления, борьба с которым должна начинаться не «сверху» (власть), а «снизу» (общество). Обеспечение максимальной гласности при осуществлении антикоррупционной политики
Разъяснение значения норм корпоративной этики (государственных служащих, бизнеса, СМИ, общественных организаций) как основы для обеспечения прозрачности профессиональной или общественной деятельности. Выпуск справочников административных процедур для населения, задача которых – в доступной форме изложить правила осуществления различных административных процедур, применяемых в данном регионе или населенном пункте. Государственная поддержка в создании общероссийской сети субъектов гражданского общества, вовлеченных в антикоррупционную деятельность. Поддержка деятельности общественных организаций, отслеживающих случаи, практику и методологию коррупции в России и распространяющих полученную ими информацию.
Привлечение частного сектора (через ассоциации малого и среднего бизнеса, отраслевые союзы предпринимателей и проч.) к участию в отдельных антикоррупционных программах и в антикоррупционной государственной политике. Разработка и популяризация стандартов деловой практики. Распространение кодексов делового поведения и создание ассоциаций по продвижению этики предпринимательства. Обучение предпринимателей принципам взаимоотношений с представителями власти. Привлечение СМИ к формированию антикоррупционного мировоззрения и популяризации антикоррупционной деятельности. Расширение доступа СМИ к информации, затрагивающей общественные интересы. Обеспечение обязательного и оперативного реагирования соответствующих органов власти и должностных лиц на сообщения СМИ о фактах коррупции (реанимация положений Указа Президента РФ «О мерах по укреплению дисциплины в системе государственной службы» от 6 июня 1996 г.). Привлечение к дисциплинарной и уголовной ответственности должностных лиц, препятствующих представителям СМИ осуществлять сбор и распространение информации о фактах коррупции. Укрепление института защиты конфиденциальности журналистских источников информации. Привлечение СМИ к формированию антикоррупционного мировоззрения и популяризации антикоррупционной деятельности.
Разграничение государственных и негосударственных СМИ путем введения запрета на участие негосударственных структур в уставном капитале государственных СМИ и государственных структур в уставном капитале негосударственных СМИ. Изменение методов руководства государственными аудиовизуальными СМИ в направлении обеспечения их профессиональной самостоятельности и учета общественного мнения. Разработка и обнародование в СМИ индексов уровня коррумпированности, позволяющих сравнивать между собой регионы, отрасли, крупные предприятия, решения органов власти и деятельность конкретных их представителей.
Оказание поддержки усилиям журналистского сообщества по выработке и обеспечению соблюдения правил профессиональной этики, внедрению стандартов журналистского расследования. Широкое использование сети Интернет для информирования общественности о деятельности органов государственной власти и местного самоуправления, обеспечения доступа к общественно значимой информации, вовлечения граждан в процесс обсуждения проектов решений, в осуществление контроля за их реализацией.
Литература.

  1. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. - 4-е изд., дополненное. - М.: Азбуковник, 1997. - С.298.

  2. Платонов К.К., Голубев Г.Г. Психология: Учебное пособие. - М.: Высш. шк., 1997. - 247 с.

  3. Астафьев Л.В. К вопросу о понятии коррупции // Коррупция в России: Состояние и проблемы. М., 2003.

  4. Ожиганов Э.Н. Понятие и структура коррупции // Социология власти: Информационно-аналитический бюллетень. № 1: Социальные права российских граждан и их реализация. М.: Изд-во РАГС, 2003.

  5. Основы борьбы с организованной преступностью / Под ред. В.С. Овчинского, В.Е. Эминова, Н.П. Яблокова. М.: “ИНФРА-М”, 1996.

  6. Пантин И.К. Проблема самоопределения России: Историческое измерение // Вопросы философии. 1999. № 10.

  7. Социально-экономические аспекты коррупции: Проблемно-тематический сборник. М.: ИНИОН РАН, 2002.

  8. Косалс Л. Между хаосом и социальным порядком // Pro et Contra. 2004. Т. 4. № 1.

  9. Лунеев В.В. Коррупция учтенная и фактическая // Государство и право. 2003. № 8.

Каталог: konf
konf -> Международная академия наук педагогического образования
konf -> Доступная среда для детей с ограниченными возможностями здоровья: проблемы инклюзивного образования
konf -> Программа V ii межрегиональной научно-практической конференциИ учителей 5 6 февраля 2016 г
konf -> «Современный урок: эффективная организация образовательного процесса»
konf -> Литературная мода и литературные модели в западноевропейской и американских литературах
konf -> Международная академия наук педагогического образования
konf -> Анализ изучения коммуникативной компетентности в рамках социальной психологии
konf -> Личностно-ориентированный подход в преподавании иностранного языка
konf -> Вопросы лингвистики и лингводидактики иностранного языка делового и профессионального общения


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19




База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница