Контрольная работа Интернет в контексте правового регулирования Содержание Архитектура сети Интернет



Скачать 99,17 Kb.
страница9/11
Дата25.11.2021
Размер99,17 Kb.
ТипКонтрольная работа
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
«BigData» («Большие данные»). Стремительным рывком развития на этапе Web 2.0 Интернет обязан главным образом пользовательскому контенту. Пользовательский контент в современных масштабах с необходимостью предполагает наличие огромного числа индивидуальных пользователей, ценность которых для интернет-компаний определяется не только тем контентом, который они генерируют на онлайн-ресурсах, частично предопределяя ценность таких ресурсов для других пользователей, по и тем объемом данных, которые пользователи оставляют на сетевых ресурсах о себе.

Далеко не всегда при этом речь идет о персональных данных в собственном смысле этого слова. Применительно к рассматриваемой проблеме данные, которые собираются от пользователей интернет-компаниями, могут быть разделены как минимум на три категории:

  1. технические данные (IP-адрес, МAC-адрес, сведения об устройстве, об операционной системе, о браузере и т.п.);

  2. данные, относящиеся к пользователю, но за исключением тех случаев, когда они объединены с другими, более предметными данными, не представляют собой персональные данные (геолокационные данные ограниченной точности, история просмотров, лог действий в виртуальной среде с определенной учетной записи и т.п.);

  3. персональные данные пользователя (полное имя пользователя, адрес места жительства, иные данные прямо или косвенно идентифицирующие субъекта и относящиеся к нему).

Помимо случаев, когда на интернет-ресурсах осуществляется намеренный сбор такой информации, российское, зарубежное и международное законодательство предусматривает целый ряд случаев, когда такой сбор является обязательным, например для идентификации пользователей при осуществлении платежей в электронной форме.

В результате, как можно отметить с некоторой долей иронии, постепенно именно интернет-компании (а не, например, отдельные государственные органы) становятся субъектами, которые первично накапливают огромный объем информации об индивидуальных пользователях. Более того, интенсивность, с которой сбор данных осуществляется к настоящему моменту, а также тот факт, что законодательство об информации и о персональных данных долгое время оставляло эту область в принципе без регулирования, позволяет предположить, что данные процессы, говоря метафорически, уже почти «необратимы».

Большие объемы информации о пользователях, как в смысле объемов информации, относящейся к каждому индивидуальному пользователю, так и в смысле широты такой информации, определяемой значительным количеством пользователей, представляют коммерческий и иной практический интерес по следующим причинам.

Во-первых, «Big Data» представляет собой уникальный инструмент для социологических исследований и любых других исследований, которые требуют большого объема статистических данных. Информация, которой по умолчанию располагают многие интернет-компании, особенно, социальные сети, пожалуй, по определению значительно превосходит любые социологические данные любого исследовательского института, занимающегося социальными науками.

Такая информация позволяет сделать обобщения (разумеется, с определенной погрешностью па пользователей, намеренно искажающих информацию о себе), по огромному количеству критериев: геолокационные данные позволяют отфильтровать данные о пользователях по территории определенных государств и их субъектов либо административно-территориальных единиц, по полу, возрасту, религиозной принадлежности, интересам и предпочтениям, а также массе других критериев, включая потенциально даже характерные черты внешности, если для анализа используются фотографии пользователей.

Результаты анализа «Больших данных» о пользователях могут быть интересны с совершенно разных точек зрения. Наиболее очевидный способ их использования интернет-компаниями заключается в проведении маркетингового анализа и корректировке как бизнес-стратегии, так и технических параметров своего сервиса. Однако при этом нельзя обойти вниманием и тот факт, что такие данные во многих случаях могут иметь стратегическое значение с точки зрения социальной политики, и даже обороны и безопасности, хотя на этот аспект обращается мало внимания даже в профессиональной литературе. Так, например, сейчас все большее распространение среди пользователей получают устройства, помогающие в определении отдельных показателей здоровья — пульса, давления и т.п. (например, так называемые «браслеты здоровья»).

Вопрос о том, как осуществляется сбор и обработка таких данных, а также каковы параметры возможного доступа к ним компании, обеспечивающей поддержку облачного сервиса для синхронизации таких данных с другими устройствами пользователя, должен, конечно, исследоваться в каждом случае индивидуально, по принципиальной остается возможность широкого сбора «Больших данных» о среднестатистическом состоянии здоровья граждан, проживающих на определенной территории (при условии, что на такой территории достаточное для статистических целей количество граждан пользуется такими устройствами).

Безусловно, такие данные могут использоваться далеко за пределами обеспечения функционирования устройств пользователей — в частности, они могут применяться в анализе вопросов экономики, здравоохранения, а также, если допустить некоторую долю «здоровой паранойи», при разработке инновационных, высокотехнологичных и специализированных видов оружия массового поражения.

Во-вторых, «Big Data», очевидно, представляет собой ценность и в силу своей первичной природы, как большой объем контактных данных, которые в дальнейшем могут быть использованы для организации массовых или, напротив (с учетом того, что в составе таких данных может быть большое количество информации, релевантной для персонализированного маркетинга), адресных рассылок рекламного и иного подобного характера.

Данный факт, в том числе в совокупности с первой особенностью «Big Data», рассмотренной выше, придаст таким данным самостоятельную коммерческую ценность. Сложившаяся международная рыночная практика (но далеко не всегда законодательство) фактически предполагает, что массивы данных «продаются» и «покупаются» друг у друга интернет-компаниями. Данные термины заключены в кавычки, поскольку далеко не во всех юрисдикциях, в том числе в Российской Федерации, информация сама по себе может представлять собой объект гражданских прав и выступать в качестве предмета сделки (например, в действующей редакции ст. 128 ГК РФ информация не рассматривается как объект гражданских прав), хотя коммерческие операции с информацией, помимо тех случаев, когда такая информация может быть представлена как результат интеллектуальной деятельности, также часто могут быть описаны посредством гражданско-правовых конструкций, относящихся к услугам.

Данные факты в том числе объясняют и экономическую природу как бы «бесплатного» доступа пользователей к большинству интернет-сервисов: это далеко не всегда может быть верно с точки зрения гражданского права, но с точки зрения экономики в случае с интернет-сервисами пользователи чаще всего дают интернет-компаниям полноценное встречное представление в виде своих данных, которые впоследствии могут использоваться для аналогичных коммерчески-значимых аналитических целей, и даже отчуждаться третьим лицам на возмездной основе.

Количество и глубина правовых проблем, связанных с «Big Data» и еще только подлежащих какому-либо разрешению в относительно обозримом будущем, поистине велики. Само но себе регулирование порядка обращения с большими объемами данных не может быть исчерпано законодательством о персональных данных, которое и в России, и за рубежом нацелено, в основном на регулирование индивидуального набора данных, а не их большого массива. При этом необходимость такого регулирования рано или поздно будет осознана с учетом разноплановой значимости и потенциала таких данных.

Очевидна и проблема правового статуса таких данных как объекта правовых отношений. Законодательство о персональных данных в действующем виде также не может дать адекватный ответ на этот вопрос, поскольку в ситуации с «Big Data» есть очевидная конкуренция прав: права субъектов персональных данных на их персональные данные (при этом остается неясность относительно того, можно ли рассматривать в качестве персональных данных обезличенные персональные данные) и прав соотвстству- ющей интернет-компании непосредственно на большой объем структурированных данных как базу данных, которая, как правило, может получить отдельную правовую защиту.
3. Сеть Интернет: информационный и коммуникативный аспекты
Для полноты понимания правовых аспектов коммуникативного регулирования отношений в сети Интернет имеет смысл также обратить внимание и на тот факт, что международная информационно-телекоммуникационная сеть представляет собой не только один из современных способов коммуникации, но и полноценный артефакт современной культуры, который в определенной степени является ее результатом, но одновременно — и значимым фактором развития.

Как результат развития культуры Интернет в полном смысле является вехой на этом пути. С точки зрения антрополого-коммуникативного подхода в социальных науках главная ценность человеческого существования — не что иное, как коммуникация (или, проще говоря, общение).

В праве ценностный подход, ориентированный таким образом, встречается у широкого круга теоретиков и философов права, включая Л. Л. Фуллера, оказавшего косвенное влияние и на развитие доктрины интернет- права (он был, в частности, одним из тех авторов, которые сформировали интеллектуальный контекст доктрины, развиваемой Л. Лессигом). Раз коммуникация является главной или, по крайней мере, одной из наиболее приоритетных человеческих ценностей, то и человеческая культура, по своей сути нацеленная на выражение и развитие данных ценностей, в конечном счете может рассматриваться в коммуникативном аспекте. И с такой точки зрения, Интернет, очевидно, можно считать наиболее полным на сегодняшний день выражением основной человеческой ценности.

Как фактор развития культуры, Интернет естественным образом изменяет формат многих социальных отношений, в том числе за счет принципиальной «компрессии пространства и времени»15. Еще в начале 1990-х гг. основным средством бытовой дистанционной коммуникации был стационарный домашний телефон. Если рассматривать его как культурный артефакт, можно прийти к весьма интересным выводам. В чем заключается особенность такого домашнего телефона?

Он, очевидно, не является персональным, — звонок по городскому телефону всегда предполагает большую вероятность того, что вам ответит не тот человек, которого вы ожидаете услышать. При этом он не является и мобильным, и как таковой исключает возможность оперативного внесения изменений в любые личные договоренности. Все это отличает стационарный телефон не только от Интернета, но и от мобильного телефона. А вот невозможность во многих случаях «проверить статус» собеседника, не звоня ему и не вступая с ним в непосредственную связь, отличает Интернет от обоих видов телефонной связи.

Открытыми вопросами культурологии, этики, психологии и других наук, которым может быть интересен данный объект исследования, соответственно, остаются вопросы о том, каково влияние Интернета, обладающего такими существенными отличиями от совсем недавно распространенных средств коммуникации. В качестве некоторой общей гипотезы можно предположить, что такое влияние есть, и оно может быть довольно существенным.

Говоря, скорее, обывательским языком, Интернет делает коммуникацию менее требовательной в таких условиях, когда можно легко и оперативно изменить и скорректировать планы собеседников, делать относительно основанные на фактах наблюдения о других людях и, что самое главное, иметь возможность увидеть социальный образ собеседника, как он представлен в социальных сетях (а ведь даже если сам человек не использует социальные сети, это не означает, что информация о нем не может попасть в информационные ресурсы Интернета от третьих лиц) им самим или объективно прослеживается по его действиям, позициям и публикациям пользовательского и иного контента.

В любом случае, очевидно, что Интернет на сегодняшний день является одним из наиболее значимых, если не наиболее значимым культурным артефактом, заслуживающим самого пристального междисциплинарного внимания, что лишний раз подчеркивает актуальность внимания к проблемам правового регулирования отношений в сети Интернет.

Кроме того, поскольку правовое регулирование отношений в сети Интернет содержит большое количество открытых проблемных вопросов, относящихся к юридической науке и практике, будет методологически полезным рассмотреть предмет данной дисциплины в свете одной из наиболее актуальных и релевантных общетеоретических правовых концепций — коммуникативной концепции права.

С точки зрения коммуникативной концепции права объективное право рассматривается как основанный на общепризнанных и общеобязательных нормах коммуникативный порядок отношений, участники которых обладают взаимообусловленными и взаимоопределяемыми правами и обязанностями. Особенности коммуникативной концепции права но сравнению с другими общетеоретическими правовыми концепциями заключаются в отдельных следствиях, вытекающих из рассмотрения правовой реальности как системы коммуникаций, т.е. системы актов осмысленного информационного взаимодействия между субъектами права.

Очевидно, что Интернет на сегодняшний день выступает таким средством правовой коммуникации, которое получает все большее социальное и юридическое значение. Принципиально значимым является и то, что правовая коммуникация посредством сети Интернет в полной мере оказывается под воздействием системных правовых проблем и факторов, определяющих значение глобальной информационно-телекоммуникационной сети. Пункт 1 ст. 19 ГК РФ «Имя гражданина» гласит, что гражданин приобретает и осуществляет права и обязанности под своим именем, включающим фамилию и собственно имя, а также отчество, если иное не вытекает из закона или национального обычая, а в случаях, предусмотренных законом, гражданин может использовать псевдоним (вымышленное имя). Оставляя в стороне различные национальные обычаи, обладающие безусловной спецификой, закон допускает использование псевдонима, например, для авторов произведений (п. 1 ст. 1265 ГК РФ), в случае с абонентами операторов связи (ст. 53 Закона о связи), для журналистов (и. 12 ст. 47 Закона



о СМИ) и для защиты участников уголовного судопроизводства (ст. 10 Федерального закона от 20.08.2004 № 119-ФЗ «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства»). Вместе с тем, как должно быть хорошо известно читателю, во многих случаях взаимодействие, в том числе правовое, в Интернете является также «псевдонимньш» или даже полностью анонимным. Может ли это означать, что граждане, действующие под псевдонимами (никнеймами), вовсе не приобретают гражданских прав и обязанностей? Такой теоретически возможный с точки зрения буквального толкования подход уже вряд ли актуален, и даже в судебной практике п. 1 ст. 19 ГК РФ не применяется в этом смысле. В данном случае очевидно изменение подхода к общей оценке правовой коммуникации.

Во многом теоретико- и философско-правовое исследование особенностей правовой коммуникации в контексте сети Интернет остается открытой областью, и в ближайшее годы можно ожидать только рост интереса теоретиков права к данной проблематике.

В контексте правового регулирования отношении Интернет отдельного внимания заслуживает проблема правового режима информации. В наиболее общем смысле можно поставить следующий вопрос: допустимо ли рассматривать информацию как объект (или, точнее, предмет) правоотношений? Ответ на этот вопрос не так прост, как может показаться. Информация, в отличие от многих других предметов правоотношений (разного рода благ, если мы придерживаемся соответствующей теоретической концепции), имеет фундаментальное отличие как от объектов материального мира (например, вещей в гражданско-правовом смысле), так и от «традиционных» нематериальных объектов правоотношений, таких как имущественные права.

Вещи могут быть четко обособлены и локализованы в пространстве, и как следствие, над ними возможно фактическое господство — владение. Информация как таковая не может быть обособлена в пространстве в том же смысле, как и вещь. Можно сказать, что как предмет правоотношений информация в пространстве не обособлена и не локализована. Вне зависимости от того, полагаем ли мы, что информация может «существовать» только в рамках процесса коммуникации, или если мы даже будем придерживаться каких-либо смелых концепций «информационного поля», «информационных пространства» или «ноосферы», с формально-юридической точки зрения информация как бы «висит в воздухе», и доступна для всех, если она открыта и незащищена. С имущественными правами ситуация несколько иная, поскольку, как и в случае с информацией, нельзя сказать, что они обособлены в пространстве в том же смысле, что и вещи. Собственно, ничто не исключает возможности и сами имущественные права также рассматривать как информацию. Но различие между информацией и имущественными правами16 как предметами правоотношения заключается в способе извлечения полезных свойств из них. Нели для «извлечения полезного свойства» из имущественного права требуется его реализация — по своей сути, в рамках системы иных правоотношений, а в более широком теоретическом смысле — на основе существующих социальных конвенций (другие члены общества должны быть согласны с тем, что у кого-либо есть такое имущественное право), то информация ценна сама по себе. Соответственно, в этом смысле невозможно «украсть» имущественное право (если быть точным, то можно только обманом заставить окружающих поверить в то, что оно у кого-либо есть), но можно получить несанкционированный доступ к информации и, например, разгласить се. В таком случае можно и без какой-либо социальной конвенции извлечь из информации полезные свойства или даже лишить информацию полезных свойств — если это ноу-хау, ценность которого обусловлена в том числе неизвестностью для третьих лиц.

Не менее интересен вопрос и о правовом регулировании коммуникации. Данный вопрос можно рассматривать, очевидно, и с более узкой точки зрения правового регулирования отношений в сети Интернет, и с более широкой теоретической точки зрения, особенно если отталкиваться от методологии коммуникативной теории права. При этом и в том и в другом случае следует учитывать, что коммуникация и информация — комплементарные феномены и понятия. Информация — это статический аспект коммуникации, а коммуникация — это динамический аспект информации.

С учетом того, что информация и коммуникация — это объект и процесс, которые имманентны сети Интернет, и как следствие, регулирования Интернета связанные с ними правовые аспекты имеют серьезное значение для правового регулирования сети, важно обратить внимание и на то, как информация регулируется в российском законодательстве.

Несмотря на то что непосредственно информации как таковой в российском законодательстве посвящен лишь Закон об информации, системное толкование (основанное в том числе на более широком теоретическом контексте) позволяет прийти к выводу, что информация является родовым понятием, а отдельные известные понятия об объектах (предметах), имеющих информационную природу, являются понятиями видовыми. Соответственно, общие нормы законодательства об информации подлежат «субсидиарному» применению к специальным видам информации.

Например, часть четвертая ГК РФ посвящена регулированию интеллектуальных прав в отношении результатов интеллектуальной деятельности, но сами результаты интеллектуальном деятельности прежде всего представляют собой информацию как таковую.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница