Книга является прекрасным пособием для всех, кто хотел бы изучить устройство семьи с позиции современной семейной терапии



страница8/11
Дата22.02.2016
Размер2.53 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Терапевт должен быть в ответе за то, что происходит на приеме. Если семья определяет сессию, то все будет продолжаться как прежде, без изменений. Если терапевт слушает только одного из родителей и позволяет ему отнимать время у другого, то он дает понять, что важны слова только этого человека. На проблемной стадии терапевт не должен допускать дискуссии, пока не высказались все члены семьи. С проблемным ребенком, как правило, лучше говорить последним. Для облегчения контакта с ним терапевт может подвинуть свой стул ближе к ребенку. Если до этого уже высказались его братья или сестры, то идентифицированному пациенту легче выразить свою точку зрения.

Терапевт выслушивает позицию каждого члена семьи без комментариев, интерпретаций и на этой стадии не старается, чтобы члены семьи по-другому отнеслись к своим проблемам. Он может задавать некоторые уточняющие вопросы, но в этой точке интервью важно прежде всего получить версии о проблеме самих членов семьи. Проблемную стадию оценочного интервью мы предлагаем разделять на три этапа, каждому из которых соответствует свой способ получения информации.

а) Выявление точки зрения каждого на проблемы семьи

Этот этап мы уже описали выше. Отметим лишь, что, выслушивая мнения членов семьи о проблеме, терапевт может отнестись к ним как к метафорам, аналогиям других проблемных зон и отношений в семье. Любые взаимоотношения являются частью других отношений. “Довольно часто родитель, наиболее заинтересованный в проблемах ребенка, детерминирован вовлечением в отношения со своими родителями или с родителями партнера по браку. Так, мать, которая конкурирует со своей матерью по поводу воспитания ребенка, будет исключительно заинтересована в его поведении, так как это является частью ее спора со старшим поколением. Точно так же отец, который доказывает своему отцу, как надо воспитывать сына, может оказаться наиболее вовлеченным в проблемы ребенка” [Haley, 1976].

Терапевт старается отследить в словах членов семьи намеки и непрямые послания. Например, когда мать говорит терапевту, что ее сын упрям, она может тем самым высказываться и о своем муже. Или в словах мужа о том, что ребенок угрожает убежать из дома, может быть скрыто его опасение, что жена уйдет от него. Терапевту полезно допускать, что слова родителей о проблеме ребенка несут не только информацию о нем, но могут также метафорически отражать “трудные темы” их брака (см. параграф 2.5).

Отмечая подтекст и намеки членов семьи, терапевт не должен спешить разделять свои наблюдения с семьей, так как это вызовет у них ощущение опасности и усилит сопротивление. Он может ответить так же неопределенно и метафорически. Например, в ответ на слова отца о том, что ему трудно понять свою дочь, терапевт может сочувственно сказать, что, к сожалению, мужчинам иногда вообще трудно понять женщин, косвенно отвечая на его намек, что ему так же трудно договариваться со своей женой. Реагируя таким образом, терапевт неявно переводит фокус проблемы с дочери на взаимоотношения между супругами.



б) Групповая дискуссия членов семьи

Когда члены семьи высказали свой взгляд на проблему, обычно становится очевидным несогласие между ними и спонтанно возникает групповая дискуссия. В этой фазе терапевт отстраняется и дает возможность семье поговорить друг с другом, продолжая нести в целом ответственность за сеанс. Для терапевта это удобная возможность выйти на короткое время из системы и понаблюдать за семейными коммуникациями со стороны: как члены семьи обсуждают проблему, кто кого поддерживает, кто кого прерывает и чье слово более весомо. Это можно сравнить с естественно возникающим лабораторным экспериментом по наблюдению за реальной жизнью семьи. Иногда от терапевта требуются некоторые усилия, чтобы стимулировать дискуссию или включить в нее всех членов семьи Он может отодвинуть свой стул и прямо попросить членов семьи что-нибудь обсудить. На этом этапе терапевт может организовать какое-либо совместное взаимодействие. Полезно предложить семье групповой вариант семейного системного теста Геринга. Очень любопытно бывает сравнить совместно построенную структуру семьи с тем, как они это делают, какие вопросы вызывают несогласие и чей вариант принимается как окончательный.



в) Выяснение подробностей проблемы

В этой фазе проблемной стадии терапевт становится максимально активным. По нашему опыту, все предыдущие стадии не должны занимать более половины времени, отведенного на всю встречу, которая длится час — полтора. Терапевт уже накопил некоторую информацию, наблюдая и вы­слушивая членов семьи, теперь ему нужно исследовать проблему с разных сторон.

В этой фазе он использует больше закрытых вопросов, требующих короткого однозначного ответа. Он запрашивает дополнительную информацию по генограмме; прослеживает цепочки взаимодействий, поддерживающих проблему; пытается выяснить всевозможные различия в отношениях и мнениях членов семьи. В разделах 3.2 — 3.4 приведены типы вопросов и способы проведения такого интервью. Отметим только, что существует тенденция поворачиваться с вопросом к проблемному ребенку, когда того ругают родители или когда сам терапевт чувствует себя дискомфортно. Такова функция проблемных личностей в семье — получать дополнительное внимание, когда их близкие нервничают или расстроены чем-либо, и терапевт не должен подчиняться этому паттерну, ведя интервью с семьей.

3) Стадия определения целей терапии

и заключения терапевтического контракта

Терапевту важно не только расспросить семью о ее проблемах, но и узнать, какие особые цели семья ставит перед собой. Что члены семьи хотят изменить в первую очередь и какие минимальные сдвиги в решении проблемы они смогут заметить. Как будет выглядеть результат, когда терапия за­кончится.

Заключается контракт на дальнейшую работу. Обговаривается примерное количество встреч и то, как часто они будут проходить, совместно обсуждаются и формулируются цели работы. Терапевт объясняет, как будут протекать совместные встречи, и продолжает мотивировать семью на работу с проблемами. Устанавливается также, будет ли семья приходить в полном составе или, возможно, терапевт попросит прийти только супругов или другие релевантные подсистемы. Иногда возникает необходимость организовать индивидуальные консультации с отдельными членами семьи. Варианты могут быть самые разные, но приоритет остается за совместными встречами. На этой стадии обговаривается также, кто из отсутствующих членов семьи должен прийти в следующий раз. Основное правило таково: на семейную терапию стараются пригласить всех проживающих вместе членов семьи или, по крайней мере, членов ядерной семьи. Иногда терапевт может решить, что необходимо присутствие и других людей, например, разведенного супруга или бабушки, проживающей отдельно.

Диагностическая фаза терапии должна прояснить семейную структуру и обеспечить соглашения между терапевтом и семьей о природе проблем и целях терапии. Для терапевта важно получить целостное понимание проблемы и сформулировать ее таким образом, чтобы с ней можно было работать. Подчеркивать тот факт, что причины проблемы заключаются в одном из членов семьи, неэффективно с точки зрения ее решения. Симптоматическое поведение членов семьи лучше переформулировать в терминах взаимодействия и функциональной целесообразности для семейной системы. Так поступают, например, терапевты миланской школы, используя специальную технику позитивной коннотации [Palazzoli et al., 1975]. Терапевты стратегического направления не склонны ничего объяснять семье и предпочитают консолидировать ее через помощь идентифицированному пациенту, предлагая специально разработанные задания. Работу над симптомом они стараются использовать как рычаг для переструктурирования семейной системы, делая это неявным для семьи способом. Однако все системные семейные терапевты, независимо от принадлежности к той или иной школе, рассматривают всю семью как условие существования проблемы. Нашей задачей не является подробный разбор терапевтических техник и приемов, поэтому мы не станем подробно описывать действия терапевта по организации помощи семье.

Терапевтический опыт автора показывает, что для всесторонней оценки семьи по интегративной модели, как правило, требуются две встречи с семьей. Примерно в 80% случаев на первый прием приходит идентифицированный пациент и наиболее заинтересованный родитель. На первой встрече собирается предварительная информация, проводятся совместный или индивидуальные приемы, иногда используются FAST или другие диагностические методики. Пришедшие члены семьи мотивируются на совместный семейный прием. Терапевт говорит, что выскажет свое мнение, только поговорив с другими членами семьи. Иногда бывает важно обсудить с заинтересованным родителем (чаще всего с матерью), как убедить других членов семьи прийти на прием. Например, можно позвонить им домой и сказать отцу, что, не выяснив его точку зрения на проблему, терапевт не сможет помочь ребенку. И если терапевт проявит уважение к рабочему расписанию отца, то весьма вероятно, что он придет на консультацию.

То, что терапевт откладывает свое заключение на некоторое время, заставляет членов семьи ожидать его и относиться к словам специалиста с особым вниманием. Информация, полученная от семьи на первом приеме, обрабатывается с помощью карты структурирования информации о семейной системе, выдвижения гипотез и планирования терапии (см. приложение 6), и на второй прием терапевт приходит с рядом гипотез о семейной системе, продумав возможные варианты развития терапевтических отношений с семьей. Второе интервью посвящено знакомству с другими членами семьи, организации групповой семейной дискуссии, дальнейшему выяснению подробностей проблемы в том порядке, как это описано в данном параграфе.

Одним из вариантов окончания диагностической фазы является экспертное заключение терапевта о проблемах семьи. Заключение, которое мы предлагаем семье, формулируется в виде позитивной коннотации (в духе миланской школы). В нем дается позитивная оценка действий всех членов семьи: они направлены на ее выживание, хотя, может быть, при этом используются не самые лучшие средства. Кроме того, в заключении терапевта переформулируется симптоматическое поведение и рассматриваются его функции в семейной системе. Отмечается, что для семьи существует опасность, если оно сразу прекратится, и важно найти другие, несимптоматические варианты решения задач жизненного цикла. Такое переопределение, если оно выполнено корректно и основано на реальных фактах, уменьшает негативное восприятие членов семьи друг другом, изменяет их отношение к проблемам и способствует дальнейшей продуктивной работе. На основе заключения терапевт может дать семье парадоксальное предписание не меняться до следующей встречи.

Другим вариантом окончания диагностической фазы может быть совместный контракт на дальнейшую работу. Терапевт может убедить семью выполнить определенные задания к следующему приему. Как правило, в начале терапии предлагаются более простые задания, например, наблюдать и отмечать время возникновения проблемного поведения.

В следующей главе будет показано применение интегративной модели и соответствующих ей методов получения информации на примере анализа случаев из терапевтической практики автора.

Глава 4


ПРИМЕНЕНИЕ ИНТЕГРАТИВНОЙ МОДЕЛИ

В ПРАКТИКЕ СЕМЕЙНОЙ ТЕРАПИИ

Данная глава посвящена детальному разбору нескольких случаев, демонстрирующих использование интегративной модели системной семейной психотерапевтической диагностики. Примеры отобраны так, чтобы

l представить семьи на разных стадиях жизненного цикла;

l показать, что, несмотря на уникальный семейный контекст и разнообразие поводов для обращения, разные типы симптоматиче­ского поведения могут быть встроены в сходные циркулярные последовательности и выполнять сходные функции в семейной системе;

l проиллюстрировать особенности взаимодействия психотерапевта с семьей, касающиеся выбора субъекта помощи и необходимости учитывать опасения семьи относительно перемен;

l продемонстрировать применение отобранного пакета диагностических методик.

В анализе первого случая акцент ставится на маневры семьи и ее стремление нивелировать воздействия извне. Обсуждаются недостатки индивидуального подхода в организации помощи членам семьи. Второй пример прежде всего фокусируется на проблеме выбора партнера по браку и влиянии семейной истории. Третий случай отражает семейный кризис, связанный с поступлением ребенка в школу, и иллюстрирует тактику помощи семье, основанную на формировании позитивной мотивации к переменам. Четвертый и пятый случаи показывают связь проблем идентифицированного пациента подросткового возраста с кризисом отделения от семьи его старших братьев. Четвертый случай, кроме того, отражает особенности функционирования “психосоматической” семьи и демонстрирует возможности использования системного семейного теста Геринга. Пятый случай посвящен теме домашнего воровства, все чаще встречающейся в отечественной психотерапевтической практике. На примере анализа этого случая отмечается связь этой проблемы и угрозы потери близких взаимоотношений, разрушения семьи. Кроме того, этот случай разобран с использованием двух моделей — интегративной и модели Оудсхоорна. Сочетание обеих моделей обеспечивает семейного терапевта теоретической основой для взаимодействия со специалистами смежного профиля.

В разборе примеров использовалась Карта структурирования информации о семейной системе, выдвижения гипотез и планирования терапии (см. приложение 6), хотя для связности изложения не всегда соблюдалась очередность ее пунктов.

Семья А.


К проблеме поиска пациента в семье

Попробуем пояснить необходимость целостного подхода к семейным проблемам на примере следующего случая. В комплекс помощи детям и подросткам обращается мама по поводу проблем у ее одиннадцатилетнего сына. Учителя жалуются на постоянную нервозность и агрессивность мальчика. Постоянные драки в школе вызвали обеспокоенность учителей и тревогу родителей одноклассников. Классный руководитель попросила маму проконсультировать мальчика у специалистов, и эта проблема стала поводом для обращения в консультацию. Подросток в этой ситуации выступает в роли идентифицированного пациента, мама убеждена, что именно на него должно быть оказано психологическое и педагогическое воздействие.



Историческая перспектива

В ходе интервью выясняется, что отец мальчика вырос в деревенской семье, где детей часто били. Таким способом утверждался авторитет отца, который был в семье центральной фигурой. Отец мальчика был одним из младших, а потому более бесправных детей. В своей собственной семье этот мужчина транслирует свой двойственный опыт взаимоотношений с родителями, братьями и сестрами. Ощущая себя рядом со своей женой “бесправным ребенком”, он в то же время претендует на роль “центральной фигуры”. Его жена — старшая дочь в семье своих родителей. Комплементарности их брака (старший — младший ребенок) противоречит модель родительской семьи мужа “мужчина — глава семьи” (см. рис. 4.1).



Циркулярный процесс

Пытаясь утвердить свой авторитет, отец жестоко бьет ребенка. Поведение мужа вызывает определенные реакции его жены, которые стимулируют его к еще большей выпивке. В течение недели, когда муж не может позволить себе пить, так как работает шофером, жена последовательно и систематически унижает и упрекает его, давая выход своему возмущению, которое она чувствовала в выходные, когда он пил и оскорблял ее и сына. В свою очередь, его неистовство по выходным по отношению к сыну является реакцией на ее критику в течение недели. Круг замыкается и повторяется снова и снова (рис. 4.2).



Структура семьи

Мать и сын составляют устойчивую коалицию против отца. В семье есть еще дочь пятнадцати лет, которая иногда принимает сторону отца, но в ситуации разрушительных скандалов объединяется с матерью. Таким образом, отец часто оказывается в одиночестве. Он чувствует, что сын его не уважает и не выполняет ни одно из его требований, так как знает, что всегда сможет найти поддержку у матери. Пытаясь справиться с чувством отверженности, отец использует привычные паттерны реагирования — жестоко наказывает сына, напивается и устраивает скандалы.



Проблемы текущей стадии жизненного цикла

С точки зрения стадий жизненного цикла мальчик вступил в начало под­росткового периода, и для семьи стала актуальной проблема изменения семейной иерархии, в частности, более равноправное взаимодействие отца


с сыном. Структурная проблема семьи — межпоколенная коалиция матери и сына и старые модели установления иерархии с помощью силы, взятые отцом из родительской семьи, — привели к кризису в этот переходный период.

Функции проблемного поведения в семье

1. В скандальном поведении отца можно увидеть его попытку стать ближе к жене и сыну и получить больше влияния на свою семью. В истории семьи было несколько моментов, когда жена выставляла вещи мужа за дверь, но потом принимала его обратно. Чувствуя одиночество и пытаясь достичь удовлетворения важных для него потребностей, отец просто использует не те методы.

2. Когда муж отступает, его жена кидается за ним вдогонку. Критикуя его, она возвращает мужа в семью.

3. Конфликт отца с сыном является замещением многолетнего супружеского конфликта. Супругам относительно легче спорить о воспитании ребенка, чем обсуждать накопившееся раздражение друг другом.

4. Проблемное поведение мальчика (драки в школе) является метафорой, аналогией драк дома. Отыгрывание в виде сюжета с наказанием обидчика является отражением попытки защитить себя и мать в ссорах с отцом. Кроме того, оно является “посланием”, не заметить которое школа не может, и в результате семья обращается за помощью. Выводя конфликт в социум, мальчик сигнализирует, что ситуация в семье требует изменений.

Варианты помощи семье

Если исходить из традиционного поиска линейной причинности и пытаться определить того, кто больше всего ответственен за проблемы в семье, то можно легко зайти в тупик. Допустим, фокус терапии будет перенесен с мальчика на его отца. Может быть, ему стоит помочь справиться с собственным травматическим опытом детства и научиться каким-то другим способам реагирования на непослушание сына. Возможно, ему стоит помочь справиться с алкогольной зависимостью. Однако если ограничиться только этим и не заниматься супружескими проблемами (распределение власти, деструктивное общение, мало осознанные претензии друг к другу и т.д.), то проблемы, вероятнее всего, снова вернутся.

Допустим, педагог или психолог приглашает отца на консультацию и убеждает его отказаться от силовых методов воздействия на сына, указывая на их последствия. Допустим далее, что вследствие этого достигнута некоторая стабилизация в семье. Отец стал меньше пить и перестал вмешиваться в воспитание детей, например, потому что проводит больше времени на работе. Может случиться так, что коалиция против отца начнет разваливаться. Теперь уже мама окажется перед необходимостью решать задачу дисциплинирования детей. Обнаружатся некоторые черты матери, которые были до этого в тени. Например, ее тревожность, повышенная требовательность и т.д. Возможно, что теперь уже возникнут трения между мамой и детьми, которые постараются отвоевать некоторую долю свободы для себя. Кроме того, через некоторое время мальчик может начать вести себя в школе еще хуже (если, например, почувствует реальную угрозу того, что отец уйдет из семьи). В какой-то момент может случиться так, что мать ощутит себя в одиночестве. Возрастет ее тревога, и она может неосознанно совершить провокационный ход против мужа, обвинив его в чем-нибудь или унизив перед детьми. Скандалы возобновятся, но в этой ситуации мать может снова сплотить детей против деструктивного поведения отца.

С точки зрения циркулярного процесса в семье, такое вмешательство специалиста может быть расценено как затягивание временного периода между состояниями (рис 4.3). Семья пытается решить проблему, не меняя свои стереотипы взаимодействия.

Попытка работы с одним ребенком тоже будет сводиться на нет семейным процессом. Любая индивидуальная работа с матерью встретит яростное сопротивление с ее стороны, так как она считает себя жертвой и убеждена, что за все проблемы в семье ответственен ее муж. Именно поэтому так важно включать в терапию всю семью целиком, в том числе и старшую дочь. Не задействованная в конфликте так сильно, как другие члены семьи, она может дать очень важную информацию как наблюдатель. Кроме того, ее можно активно привлекать при выполнении семьей терапевтических заданий. Например, попросить ее временно взять на себя заботу о младшем брате, пока родители выясняют свои отношения вместе с терапевтом. Описанные нами пункты в разделе о функциях проблемы в системе могут служить основой для позитивного переопределения ситуации и поведения членов семьи.

На этом примере мы постарались показать сложность и взаимозависимость вклада каждого члена семьи в общие семейные проблемы, что заставляет семейных психологов искать не линейные, а циркулярные причинно-следственные связи и относиться к семье как к единице психологического воздействия.

Семья Б.

Скрытые пружины супружеского выбора

Выбор партнера по браку определяется огромным количеством самых разных факторов — внешней привлекательностью, социальным статусом, сходством интересов, ценностей, различными специфическими достоинствами будущего супруга(и). Однако, работая в психологической консультации, довольно часто приходится сталкиваться с такими заявлениями: “Как только я ее(его) увидел(а), я понял(а), что именно этот человек мне и нужен”, — когда все другие рациональные аспекты выбора отходят на второй план. Причем далеко не всегда за этими словами стоит мгновенно вспыхнувшее чувство любви. Так, например, одна женщина объясняла свой выбор следующим образом: “Когда я его увидела, то сразу поняла, что выйду за него замуж, хотя он мне совсем не нравился. Он был на десять лет меня старше и некрасивый, но что-то мне сказало: сколько бы ни прошло лет, я все равно выйду за него замуж. А там уж попытаюсь полюбить”.

Скрытой пружиной взаимного притяжения часто является бессознательное сличение партнера с образами своих родителей, сестер/братьев и других важных фигур нашего детства, способность партнера играть дополнительную роль по отношению к выбирающему. Изучая историю семьи, можно только удивляться, насколько логичен выбор супругами друг друга, даже если их брак через некоторое время разваливается. Опыт взаимоотношений с родителями, их модель супружеских коммуникаций, порядок рождения в семье задают матрицу малоосознаваемых ожиданий от будущего партнера.

Совпадение знакомых ему и ей схем поведения происходит по принципу “ключа и замка”. И даже если детский опыт был не слишком хорош, все равно это то, что мы знаем лучше всего. Иногда на роль супруга выбирается тот, кто кажется антиподом родителя противоположного пола, однако вскоре выясняется, что по каким-то очень существенным для нас характеристикам он повторяет знакомые нам поведенческие модели. Например, дочь алкоголика выходит замуж за человека абсолютно не пьющего, но помешанного на своей работе (“трудоголика”). Дефицит общения с супругом тогда может повторить ее опыт дистанции со своим отцом по причине его пьянства.

Каждый из нас как бы воспроизводит ситуацию родительской семьи во взаимоотношениях любви и в браке. Иногда такое воспроизведение является довольно полным, иногда повторяются только ключевые элементы. Как бы то ни было, но окончательно мы не можем этого избежать. И чем труднее опыт, вынесенный нами из родительской семьи, чем более он травматичен, тем с большими проблемами и трудностями мы сталкиваемся в собственном браке.

Молодая пара (Ольга и Николай), каждому по 22 года, встречаются в течение трех лет. Постепенно их отношения заходят в тупик. Николай много раз заговаривает о браке, но есть две серьезные причины, препятствующие этому событию. Во-первых, в интимной сфере у них полный разлад, девушка остается к ней равнодушной. Сексуальные отношения не приносили ей удовлетворения и с другими молодыми людьми, до Николая. И, во-вторых... девушка говорит, что не любит его.

Тем не менее, они не расстаются. Когда Николай звонит, она соглашается встретиться с ним, вместе они ездили отдыхать летом в Крым. Сама Ольга никогда не проявляла инициативу ни с Николаем, ни с другими молодыми людьми, считая это исключительно делом мужчины. В компании они ведут себя как идеальная пара. Правда, кажется, что они держатся друг с другом несколько формально, без эмоциональной и физической близости. Ссоры между ними часто следуют за попытками Николая сделать их взаимоотношения более интенсивными. Оба внешне симпатичные, милые люди, работающие в коммерческих структурах и неплохо зарабатывающие. Со стороны кажется, что им не составило бы труда найти себе другого партнера. Однако они не расстаются, и после нескольких серьезных конфликтов продолжают оставаться вместе, хотя и на некоторой дистанции. Николай приходит в психологическую консультацию, так как чувствует, что их отношения все больше теряют перспективу, и в то же время не представляет себе жизнь без Ольги.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница