Книга взята из библиотеки сайта



страница7/23
Дата27.04.2016
Размер1.22 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   23


Такое одностороннее понимание отношений между паци-! ентом и врачом можно истолковать как бессознательное сопро­тивление магнетизеров признанию всей сложности взаимоотно­шений. Терапевт, таким образом, защищает себя от аффектив1-ных проявлений пациента, он сохраняет определенную дистан­цию. (Интересно, что даже в физическом плане произошли тех­нические изменения: прямой контакт с телом больного при по­мощи пассов был заменен пассами на некотором расстоянии.)

Несмотря на частичное признание некоторыми магнетизе­рами в начале XIX в. значения межличностных отношений, со­противление в целом продолжало проявляться. В конце XIX в. известные врачи, занимавшиеся гипнозом, все еше отказывались признать значение отношения пациента к врачу. Чтобы избежать понятия внушения (понятия психологического), они изобрели металлотерапию, которая ввела физический агент (еще один пережиток флюидизма). Но даже врачи, вступившие на путь пси­хотерапии, проявляли некоторое бессознательное сопротивле­ние, которое (и это парадоксально) иногда способствовало про­грессу психотерапии. Этим можно объяснить открытие Фрей­дом понятия перенесения. Мы уже упоминали знаменитый эпи­зод с больной, проявившей влюбленность к Фрейду, и испуг пос­леднего. Он отказался отнести этот инцидент на счет своей «лич­ной неотразимости». Конечно, он предпочел деперсонализиро­вать себя, предоставив себе роль другого лица, человека, кото­рого действительно любила больная. Такой способ рассматри­вать веши послужил отправной точкой для разработки теории перенесения (хотя у пациентки Фрейда могло быть физическое влечение к нему самому).

Breuer, как мы уже видели, пережил подобное приключе­ние с одной из своих пациенток, небезызвестной Анной О., вследствие чего он оставил изучение истерии. Jones пишет, что

70

Фрейд, для того чтобы заставить Breuer вновь заниматься про­блемой, поведал ему, «как его больная бросилась ему на шею в аффективном бреду, и объяснил, по каким причинам следует рассматривать эти досадные инциденты как результат феноме­на перенесения...».



Szasz (1963), изучавший защитный аспект перенесения, от­мечает, что с выдвижением концепции перенесения «Фрейд эф­фективно снизил угрозу эротизма пациента». По мнению Szasz, к разработке этой концепции Фрейда подтолкнул случай с Breuer: не будучи лично замешан в дело, Фрейд мог оставаться хлад­нокровным наблюдателем и, следовательно, скорее найти объяс­нение. Однако нам представляется более вероятным, что аффек­тивной мотивацией разработки понятия перенесения Фрейду послужил собственный опыт (т. е. упомянутый выше эпизод). Действительно, ведь если это должно было, по выражению Szasz, «устранить угрозу эротизма пациента», то более правдоподоб­но, что Фрейд постиг его в случае, когда сам ощутил себя под прицелом.

Каким бы ни был защитный характер перенесения, Фрейд все же оставил гипноз. Ему предстояло вновь найти перенесе­ние в своем новом методе. Fenichel (1953) в «Психоаналитичес­кой теории неврозов» отмечает, что первой реакцией Фрейда, когда он столкнулся с подобным феноменом, было удивление. Однако из авторского текста неясно, когда это произошло — при применении гипноза или нового (психоаналитического) метода. Данная Fenichel библиографическая ссылка относится к статье «Динамика перенесения» (1912), которая никоим образом не связана с этим пресловутым удивлением.

Верно, что Фрейд в «Истории психоаналитического дви­жения» высказывается следующим образом: «Мы можем также сказать, что психоаналитическая теория представляет собой по­пытку объяснить две оригинальные и неожиданные констатации, сделанные тогда, когда мы искали связи болезненных симпто­мов у невротиков с их источниками, т. е. событиями, пережиты­ми больными в прошлом: мы хотим поговорить о перенесении и о сопротивлении» [Freud, 1914, р. 81-82].

Задумался ли Fenichel над этим текстом? В самом деле, Фрейд говорит здесь об удивительном феномене, правда, приведенная выше цитата не позволяет установить, при каких обстоятельствах это удив­ление было выражено впервые.

71

Но как бы там ни было, разработав концепцию перенесения,'! Фрейд положил этим начало новой эры в психотерапии. J



По мнению Ferenczi (1952), существует огромная индивиду^] альная разница в достижениях различных гипнотизеров; одни сшш собны загипнотизировать только 10 % испытуемых, другие — 8Qy J 90 и даже 96 %. Автор считает, что здесь имеют значение предста-1 вительная внешность гипнотизера, его социальный престиж, yeeJ ренность в своих силах и даже некоторые физические особенности например черная борода (что в свое время соответствовало услов-1 ному образу гипнотизера; сегодняшние гипнотизеры мюзик-холла I чаще безбородые и имеют спортивный вид). Наконец, Ferenczi за­мечает, что, когда он начинал заниматься гипнозом, его невежество ' придавало ему самоуверенность, что способствовало успеху в дос­тижении гипноза и было утрачено впоследствии.

Один из американских психоаналитиков, плодотворно рабо­тавший в области гипноза, рассказал нам, что он стал испытывать затруднения в гипнотической терапии после того, как сам подверг­ся психоанализу. Он спрашивал себя, не было ли это прежнее стрем­ление гипнотизировать проявлением невроза. Мы сказали ему, что такое объяснение несостоятельно, ибо в той же мере можно считать невротическим симптомом и его нежелание продолжать использо­вать в исследованиях важный на его взгляд способ. Он охотно со­гласился с нами.

Тем не менее можно думать, что после психоанализа стрем­ление гипнотизировать действительно может измениться: по-види­мому, то, что служило вознаграждением, становится средством суб­лимации. Возможно также, что, познакомившись ближе с психо­анализом, этот врач подпал под влияние весьма распространенного среди психоаналитиков мнения, согласно которому психоанализ, своим происхождением обязанный гипнозу, больше в нем не нуж­дается. Таким образом, его затруднения были обусловлены не толь­ко обращением к психоанализу для разрешения своих глубинных проблем, но и влиянием социально-культурных факторов, значение которых подчеркивал Огпе. Психоаналитикам, впервые заинтере­совавшимся гипнозом, необходимо было преодолеть определенный конформизм. Число таких психоаналитиков возрастает (хотя и ос­тается еще ограниченным) ввиду того, что гипноз становится из­любленным средством исследований во всех областях эксперимен­тальной психологии и психотерапии.

72

Таким образом, психоанализ, произошедший от гипноза и позволяющий лучше его понять, может в свою очередь освещаться им. К сожалению, до сих пор относительно мало психоаналитиков интересуются гипнозом. Отказ от гипноза мог быть в свое время полезен Фрейду, но его современные последователи не имеют того же оправдания, чтобы оставаться на аналогичной позиции.



Новая попытка осветить проблему личности гипнотизера была предпринята Gill и Brenman. Они использовали самоанализ многих гипнотизеров, наблюдения психоаналитиков, лечившихся у гипно­тизеров или проводивших гипноз, и опросили разных исследовате­лей. Авторы признали, что не смогли найти характерных мотива­ций в личности гипнотизера. Полученные ими результаты позволя­ют, однако, сделать определенные заключения. Они отметили у гип­нотизера желание играть роль всемогущего родителя; впрочем, та­кое желание лежит в основе признания врача и особенно психиат­ра. Другая черта, часто встречающаяся у гипнотизера,—это склон­ность к актерству, стремление играть роль в сеансе гипноза, рас­сматриваемого как игра. Немало гипнотизеров, по-видимому, ис­пытывают потребность много говорить. Наконец, значительную роль играет такой мотив, как «парадоксальная потребность близости и дистанции». Желание установить подобные отношения с другим человеческим существом испытывают все психотерапевты, но в особенности гипнотизеры.

В заключение можно сказать, что никаких характерных черт в личности гипнотизера (ни в личности гипнотизируемого), объясня­ющих восприимчивость к гипнозу, найти не удалось. При изучении этого вопроса необходимо учитывать самым серьезным образом, что в гипнозе личность гипнотизера и личность гипнотизируемого — взаимодополняющие роли. Таким образом, восприимчивость к гипнозу зависит от многочисленных интер и интраперсональных отношений.

9. ТЕРАПЕВТИЧЕСКОЕ ПРИМЕНЕНИЕ

Схематично можно различать терапию посредством гипноза и терапию под гипнозом. Первая, в форме кратковременных или продолжительных сеансов, основывается на лечебной эффективно­сти гипнотического состояния как такового. Механизм терапевти­ческого эффекта объясняется различно в зависимости от теорети­ческих взглядов разных школ. Представители павловской школы

73

заявляют, что речь идет о длительном восстановительном торможе нии; психоаналитики говорят о регрессии и инстинктивном возна раждении; Schultz употребляет следующее выражение: «благопрш I ятное организмическое переключение» (Umschaltung). 11



Schilder и Kauders (1926) полагают, что психическая обработш j ка, которой человек подвергается во время гипнотического сеанса, | имеет большее значение, чем физическое действие сна.

Психическая обработка, иначе говоря, регрессия в сфере взам I имоотношений, создает, по мнению Gill и Brenman, канву, на кото- ] рой развертывается психотерапевтический процесс. Этот процесс J мог бы осуществляться и другими средствами; отношения, возни-1 кающие в гипнозе, способны лишь ускорить его. Но гипнотические I отношения не имеют ничего специфического; поэтому Gill к \ Brenman считают, что не следует употреблять термин «гипнотера­пия». По их мнению, гипноз — это не особая психотерапия, а толь­ко вспомогательное средство в психотерапии. Такая точка зрения, в общем имеющая основание, вызывает некоторые возражения. Если следовать рассуждениям этих авторов, то придется допустить, что в продолжительном гипнозе лечебный эффект обусловлен исключи­тельно фактором взаимоотношений. Тем не менее, какова бы ни была роль данного фактора, нам кажется, нельзя отбрасывать физическо­го или психофизического значения гипнотического сна, известного еще с античных времен. Речь идет о специфическом биологичес­ком поведении, элементарным примером которого является гипноз животных [Gill, Brenman, 1959, p. 77]. Мы полагаем, что по край­ней мере в этом смысле правомерно говорить о специфике гипноте­рапии.

Продолжительный гипнотический сон в течение нескольких дней и даже нескольких недель использовался Janet (1923) во Фран­ции, Wetterstrand (1899) в Швеции, Van Renterghem (1907) в Голлан­дии, Schilder и Kauders (1926) в Австрии. Русские авторы практику­ют сеансы, длящиеся от 1 часа до 18 часов в сутки и сопровождаю­щиеся терапевтическим внушением.

Мы сами могли убедиться, что фактор времени играет опре­деленную роль. Действительно, в некоторых случаях мы получали благоприятные результаты при длительных сеансах, тогда как крат­ковременные сеансы не давали никакого эффекта. Чтобы психоло­гическое и физиологическое действие было эффективным, необхо­дима определенная продолжительность сеансов.

74

Мы пробовали комбинировать лечение медикаментозным сном и гипнозом. Сна добивались посредством медикаментов, даваемых с определенными интервалами. Мы могли заменять один из днев­ных приемов лекарства сеансом гипноза, который оказался столь же эффективным в поддержании сна, как и лекарство.



Сеансы гипнотического сна без словесного внушения (или почти без него) терапевт иногда трудно выносит из-за их магичес­кого облика. Ему не по себе в этой пассивной роли, он чувствует себя обязанным одаривать пациента словами. Пациент же, пережи­вая полезный регрессивный опыт, иногда предпочел бы остаться на невербальном уровне.

Гипнотерапия в значительной мере использует прямое вну­шение, направленное на снятие симптомов; это терапия «покрыва­ла», имеющая своей целью так называемое лечение перенесением.

С возникновением фрейдистской психопатологии, учитыва­ющей функциональную значимость симптомов, изменился психо­терапевтический прицел. Психотерапия становится более честолю­бивой, ее цель отныне — перестройка личности пациента. Простое снятие симптомов признается теперь недостаточным, так как оно не предотвращает появления замещающих симптомов. С теорети­ческой точки зрения это справедливо, но в практическом плане по­рой малоэффективно. Не все больные способны к внутренней ра­боте, не у всех можно достигнуть перестройки личности. Терапев­тический эффект прямого гипнотического внушения Brenman и Gill определяют следующим образом: «Терапевтическая эффективность базируется большей частью на глубоких бессознательных потреб­ностях субъекта, которые могут быть активизированы в его отно­шениях с терапевтом в процессе гипноза. Мы не знаем природы этих отношений, что, однако, не меняет дела, поскольку благодаря им субъект получает облегчение, иногда, правда, кратковременное, но чаще длительное» [Brenman, Gill, 1947, p. 58].

Kubie и Margolin (1944), со своей стороны, так формулируют гипотезу о терапевтическом значении гипнотических отношений: в процессе индукции происходит слияние гипнотизера и субъекта, и в гипнотическом состоянии субъект включает в себя образ гипно­тизера. Таким путем «экспериментально воспроизводится естествен­ный процесс психического развития».

Добавим, что субъект, включаясь в трансферентные отноше­ния, не всегда привносит в них свои прошлые переживания в чис­том виде (простое повторение инфантильных эмоций). Если в про-

75

i



шлом было слишком много разочарований, больной может попы­таться пережить его в более благоприятном, «поправленном» вари анте. Видимо, в некоторых исключительных случаях (см., напри-а | мер, наблюдение 4) эта тенденция превалирует. В таких случаях! механизм лечебного действия основывается не только на элемен-> тах «подавления», он может включать и процесс созревания. :

Наш опыт свидетельствует, что заменяющие симптомы появ­ляются не всегда. Обследуя через несколько лет больных, леченных прямым внушением, направленным на снятие симптомов, мы иног­да констатировали выздоровление или стойкое улучшение. Такое внушение всегда сопровождается и, следовательно, дополняется пси­хотерапевтическим контекстом. В психотерапевтических взаимоот­ношениях действуют сложные психодинамические факторы, кото­рые не всегда удается выяснить.

Другой формой терапии под гипнозом является терапевтичес­кое воздействие, ориентированное на усовершенствование самосоз­нания. Можно выделить три метода:

— терапия, направленная на изменение поведения (перевос­питание);

— метод катарсиса;

— гипноанализ.

а. При первом методе часто используется прямое внушение. Самосознание (осознание) находится еще в зачаточном состоянии. Терапевт убеждает и воспитывает. Данный метод широко применя­ется в СССР. В нем комбинируется лечение посредством «мотиви­рованного внушения» с «рациональной психотерапией» Dubois1 (Берн) и Dejerine [Kopil-Levina, 1940]. Врач добавляет к прямому внушению элементы информации, объясняя и убеждая.

б. Катартический метод является наиболее известным и де­монстративным. При его использовании облегчение аффективной напряженности наступает в результате возрождения подавленных вытесненных эмоций, что позволяет выявить происхождение рас­стройств и добиться исчезновения симптомов. Этот метод был ши­роко распространен во время второй мировой войны при лечении военных неврозов [Kaufman, 1961]. Однако в том, что касается не­врозов у гражданского населения, метод катарсиса, видимо, поте­рял свою эффективность, которую ему приписывали прежде. Нам

1 Известны страстные споры в начале века между Бернгеймом и Дюбуа; пос­ледний хотел заменить суггестивную терапию терапией убеждения.

76

трудно высказать свое мнение по этому поводу; мы точно не знаем, были ли полученные во время войны результаты достаточно про­должительными. Возможно также, что современные психотерапев­ты меньше доверяют этому методу и, следовательно, применяют его с меньшей эффективностью. Кроме того, подмечено, что совре­менные больные менее способны к абреактивным переживаниям.



Советские авторы проявляют антипатию к катартическому методу; это определяется, по-видимому, тем, что катарсис приво­дит в действие иррациональные структуры и, таким образом, вхо« дит в область психоанализа, отвергнутого в СССР. С. И. Консторум (1959) признает, что метод катарсиса применялся не только психо­аналитиками и не должен обязательно получать фрейдовское ис­толкование; однако и он не верит в его терапевтическую эффектив­ность. В крайнем случае, по мнению автора, этот метод может быть использован для углубленного изучения анамнеза, однако при его применении необходимо соблюдать предельную осторожность, так как он не всегда дает достоверные результаты и может быть небезо­пасным для пациента. В Москве один молодой психотерапевт1, ко­торый не пользовался катартическим методом, заявил нам, что «этот метод создает слишком сильный стресс для нервной системы боль­ного» (или врача, как ему, вероятно, внушали приверженцы психо­логии отношений).

Всем известна борьба мнений о приоритете в открытии ка-тартического метода, который одновременно присваивали себе Breuer и Janet. Здесь мы не будем это обсуждать (см. Шерток, I960). Коснемся лишь небольшого факта, имеющего исключительно ис­торический интерес (он фигурирует в одном сообщении, которое мы обнаружили в ходе наших исследований).

Речь идет о «Случае истерической неврастении с раздвоени­ем личности», представленном Bourru и Burot на Конгрессе гипно­тизма в 1889 г. (8-12 августа). Эти авторы известны, в частности, своей книгой «Изменение личности»1, упомянутой Janet (1889) в «Психологическом автоматизме».

В сообщении, о котором идет речь, авторы описывают способ лечения, весьма близкий к катартическому методу. Они вновь воз­вращаются к наблюдению, уже представленному в общих чертах в их работе, указанной выше. У больной, которую они лечили в 1881

1 Фамилия психотерапевта в оригинале не приведена. — Примеч. ред.

77

г., выявлялся комплекс истерических симптомов, сходных с симп­томами мадмуазель Анны О. Авторы добились временного улуч­шения, а затем выздоровления при помощи галлюцинаторного вос­произведения некоторых ситуаций, относившихся к счастливым об­стоятельствам, которые, однако, больная пережила в тяжелом кри­зисе. Улучшение состояния наступило после этих кризисов. Bourru и Burot считают, что благоприятный галлюцинаторный кризис в отличие от прямого внушения является каузальным, а не только сим­птоматическим лечением. По их мнению, «недостаточно преодо­леть болезненные явления одно за другим посредством внушения. Данные феномены могут исчезнуть, а болезнь—упорствовать. Это только терапия симптомов, симптоматическое средство, но не вы­ход. Реальное и стойкое улучшение происходит лишь тогда, когда внимательное наблюдение и логическая дедукция приводят нас к источнику болезни. Эти реактивные целительные кризисы выража­лись преимущественно в наплыве галлюцинаций, вызывающих по­трясение всего морального существа, возрождающих пережива­ния, которые в прошлом волновали мозг и были причиной заболе­вания» [Bourru, Burot, 1884]. Любопытно, что ни Жане, ни Фрейд, включенные в список участников Конгресса 1889 г., не попытались сопоставить данные сообщения Bourru и Burot с тем, что им самим было известно в этой области.



Что касается Жане, то 10 августа, когда было сделано указан­ное сообщение, он весь день присутствовал на другом конгрессе (Конгрессе психологии), о котором мы еще будем говорить (в част­ности, он принимал участие в обсуждении доклада Babinski). Та­ким образом, неизвестно, слышал ли он сообщение Bourru и Burot или не проявил к нему особого внимания. Сообщение этих авторов в более лаконичном виде было опубликовано ранее в их моногра­фии «Les variations de la personalite»'. Если Жане и познакомился со столь интересными данными, содержащимися в указанной книге, он, по-видимому, не оценил то новое, что в них было заключено, ибо, насколько нам известно, никогда не упоминал об этом.

Чтобы точнее узнать об участии Фрейда в работе конгресса, мы обратились к новой биографии Ernest Jones.

1 Эта работа содержит подробное описание так называемой эксперименталь­ной регрессии посредством гипнотического внушения, метода, используемого мно­гими современными исследователями.

78

Согласно Jones, Фрейд в сопровождении Бернгейма и Льебо прибыл в Париж из Нанси в конце июля 1889 г., чтобы присутство­вать на Конгрессе гипнотизма. Jones пишет, что конгресс «очень наскучил» Фрейду и он уехал в Вену вечером 9 августа, т. е. на вто­рой день работы конгресса. Очевидно, автор что-то перепутал: у Фрейда вовсе не было времени скучать. Дело в том, что Фрейд (как и Льебо и Бернгейм) входил в список участников Конгресса психо­логии1, который проходил с 6 по 10 августа. На этом конгрессе была важная секция, посвященная гипнотизму, который рассматривался главным образом в психологическом аспекте, тогда как Конгресс гипнотизма был сосредоточен на медицинских проблемах. Однако Фрейд, приехавший из Нанси для усовершенствования своей тех­ники гипноза, не заинтересовался дебатами на эту тему, проходив­шими на обоих конгрессах при участии наиболее авторитетных спе­циалистов того времени. Отметим, что Фрейд покинул Париж на исходе дня 9 августа; в тот день утром Бернгейм председательство­вал на заседании Конгресса психологии, а после полудня делал док­лад на Конгрессе гипнотизма. Можно предположить, что из вежли­вости Фрейд не захотел уехать до этих двух заседаний.



Сообщение Bourru и Burot было сделано на следующий день. Если бы Фрейд слышал его, то, возможно, отметил бы его близость с тем катартическим методом, которым пользовались он и Breuer. Фрейд мог бы, взяв слово, сделать сообщение о своих работах и работах Breuer и тем самым осветить вопрос об открытии метода катарсиса.

Границы между методом катарсиса и гипноанализом не все­гда четко определены.

Термин «гипноанализ», спорадически встречающийся с 1917 г., обозначает прежде всего методику, не ограничивающуюся сня­тием симптомов, а направленную на этиологическое лечение. Гип­ноанализ включает, следовательно, элементы анализа и самоанали-

1 Речь идет о Первом международном конгрессе психологии. Второй конг­ресс, состоявшийся в 1892 г., изменил наименование: он стал называться конгрес­сом экспериментальной психологии. Третий же (1896) назывался Конгрессом пси­хологии (это название сохранилось и поныне). Август 1889 г., совпавший со Все­мирной выставкой, был богат конгрессами. С 5 по 10 августа работал и междуна­родный конгресс медицинской психологии. Некоторые ученые принимали участие в работе всех трех конгрессов.

79

за при помощи катарсиса или воспитательных методов [Hadfield 1928]. Авторы необязательно должны иметь психоаналитическую ориентацию [Lifchitz, 1927].



Simmel работал в психоаналитическом направлении. Фрейд упоминает его в автобиографии как исследователя, успешно при­менявшего катартический метод при лечении военных неврозов в немецкой армии во время первой мировой войны. На самом деле Simmel пошел дальше: кроме катартических приемов, он прибегал к аналитическим беседам и толкованию снов в состоянии бодр­ствования или под гипнозом. Другие авторы использовали подоб1-ные приемы во время второй мировой войны [Fischer, 1943].

В настоящее время гипноанализ — это методика лечения, со­четающая психоанализ с гипнозом. Практической целью этой ме­тодики было сокращение классического психоанализа. Хотя неко­торые авторы иногда ограничиваются значительно сокращенным количеством сеансов, средняя продолжительность гипноаналити-ческого лечения, noBrenman и Gill (1947), варьирует от 40 до 100 и более сеансов.

В настоящее время применяют две методики гипноанализа: одна — строго определенная [Lindner, 1958], другая — более гиб­кая [Erickson, 1941; Wolberg, 1948; Brenman, Gill, 1947; Schneck, 1962; Kline, 1955, и др.). По обеим методикам лечение начинается с периода тренировки, во время которой субъект приучается впадать в гипнотическое состояние по сигналу. Некоторые авторы считают, что для проведения гипноанализа необходим глубокий транс; по мне­нию других, достаточно и легкого транса.

Первая методика (Lindner) включает, помимо фазы трениров­ки, еще две фазы. Вторая фаза состоит из классических психоана­литических сеансов с использованием методики свободных ассо­циаций. Гипноз применяется для преодоления сопротивления. Ког­да возникает сопротивление, пациент гипнотизируется, и от него пытаются добиться сообщения того материала, который он не мог дать в состоянии бодрствования. Лечение заканчивается периодом перевоспитания и переориентации (третья фаза), во время которо­го применяют даже прямое внушение.


Каталог: library
library -> Система психологического сопровождения детей группы риска
library -> Ролевая игра в бизнес-курсе английского языка
library -> Культурного и природного наследия имени д. С. Лихачева
library -> Музейная педагогика
library -> Учебно-методический комплекс дисциплины основы журналистики для студентов факультета журналистики
library -> Монолог… или диалог? (Закономерности развития и формирование побуждений детей в семье)
library -> Библиографический обзор Махачкала, 2013 Человек – творец, созидатель культуры
library -> Стандарты и управление проектами


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   23


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница