Книга взята из библиотеки сайта



страница18/23
Дата27.04.2016
Размер3.18 Mb.
ТипКнига
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   23

Каким бы значительным ни был интерес, вызываемый эмпа-тистами в психоаналитических кругах, американская публика, бу­дучи достаточно прагматичной, начала проявлять охлаждение по отношению к психоаналитическому лечению, продолжительность которого постоянно увеличивалась, слишком часто принося лишь обманчивые результаты. Как отмечал еще Фрейд, классические неврозы плохо поддаются аналитической терапии, при лечении же

183

пограничных состояний и психозов, где она широко применяется, получаемые результаты имеют сомнительный характер и не подвер­гались проверке.



Таким положением психоанализа в Соединенных Штатах объясняется появление за последние годы огромного количества новых терапевтических методов, начиная с биоэнергетического лечения и кончая Zen или cri primal. Здесь существует явная опас­ность для профессиональных психоаналитиков, которые для ее отражения, видимо, решили, забыв на время о своих разногла­сиях, противодействовать ей единым фронтом. В этом отноше­нии весьма показателен доклад президента Международной ас­социации психоаналитиков Wallerstein (1988) на 35-м Междуна­родном конгрессе психоаналитиков, посвященном 50-летию тру­да «Анализ, имеющий конец, и бесконечный анализ». Из отчета видно, что «плюрализм теорий» (выражение, отражающее су­ществование разногласий среди психоаналитиков, которые де­лятся на ортодоксов, клайнистов, когутистов, лаканистов и т. д.) глубоко не затрагивает единства психоанализа. Каждая теория — это «объяснительная метафора», к которой пациент приспо­сабливается, стараясь установить контакт со своим аналитиком. Фактически каждый пациент оказывается вовлеченным в эту «метафорическую авантюру» без предупреждения со стороны партнера, не подозревая, как подчеркивает Szasz (1963), что в установившемся диалоге точка зрения врача является «правиль­ной и представляет собой реальность, а точка зрения пациента является ложной и представляет собой перенесение». В пред­ставлении Wallerstein аналитический метод, как отмечает 1. Stengers, — это «набор индифферентно сосуществующих инст­рументов, которыми каждый владеет в зависимости от случай­ностей собственного образования или в зависимости от обстоя­тельств» [Stengers, 1989, р. 179].

Другой страной, где психоанализ в послевоенное время по­лучил широкое распространение, является Франция; но в отли­чие от США это произошло несколько позже и продолжается до сих пор. Главная роль здесь принадлежит Лакану, который был известен еще до войны, но прославился в конце 50-х годов. Ска­зать «прославился» было бы еще недостаточно, если учесть ог­ромную его популярность и то необычайное воздействие, кото­рое он оказывал на французских интеллектуалов далеко за пре­делами психоаналитических и психотерапевтических кругов.

184

Ему удалось обезоружить даже столь решительных противни­ков психоанализа, как марксисты. Напомним здесь о памфлете, выпущенном в 1949 г. коммунистической партией: «Самокрити­ка. Психоанализ, реакционная идеология». В 1964 г. Althusser, в то время наиболее видный философ партии, предоставил Лака-ну возможность посещать его семинары в Педагогическом ин­ституте. Надо сказать, что тем временем Лакан разносил в пух и прах Ego Psychology, которая, по его мнению, направлена на адаптацию американских граждан к существующим обществен­ным нормам.



Как мы уже видели, лаканизм никоим образом не может похвастаться своими успехами в плане лечения, которые срав­нимы лишь с успехами, достигнутыми им в плане теоретичес­ком. Однако его культурный престиж остается таким, что, веро­ятно, его вполне достаточно, чтобы ориентировать массу паци­ентов на лакановское «лечение». Этот престиж к тому же отра­жается на разных группах психоаналитиков, будь они ортодок­сами или нет; публика не всегда хорошо это различает. Лакани-сты поддерживают эту путаницу, охотно представляясь как «пси­хоаналитики» без каких-либо уточнений. Оставаясь на таких позициях, они прекрасно существовали как психоаналитики во Франции, но их это уже не устраивало. В своих притязаниях они идут гораздо дальше. В недавней статье Solex (1989) после опи­сания безрадостной картины состояния психоанализа в Соеди­ненных Штатах в заключении подчеркивает «необыкновенный контраст между американской шагреневой кожей и мировым распространением учения Жака Лакана».

Действительно, лаканизм плодится во многих странах, осо­бенно в Южной Америке. «Завоевание» мира продолжается. В ноябре 1988 г. группа лаканистов во главе с Роланом Брока от­правилась в Москву. Но ситуация в Советском Союзе имеет свои особенности, которые следует рассмотреть подробнее.

Советский Союз — «страна миссии»

Хорошо известно, что в СССР психоанализ долгое время считали лженаукой, вдохновленной капитализмом, и его препо­давание, равно как и практика, были запрещены (труды Фрейда невозможно найти). Известно также (хотя и меньше), что так было не всегда; в течение десятка лет до сталинского периода

185

психоанализ в Советском Союзе имел право на существование, как это было и в дореволюционной России. Хотя психоанализ и психология в целом осуждались во имя объявленных принци­пов под прикрытием павловского учения, сам И. П. Павлов ни­когда публично не высказывал ничего враждебного в отноше­нии Фрейда. И хотя он упрекал Фрейда в том, что тот придавал слишком большое значение сексуальному инстинкту, он тем не менее признавал за ним определенные заслуги. Так, в 1934 г. в одной из своих знаменитых «Клинических бесед в среду» он за­являл: «Когда имеются постоянные и скрытые точки (подавлен­ные эмоции), существующие и действующие слепо, на которые нельзя никак подействовать, но которые необходимо довести до сознания... именно тогда вмешивается мастерство Фрейда, мас­терство положительное» [Chertok, 1981, pp. 157-180].



Эти заметки И. П. Павлов сделал по поводу одной пациентки с истерией, страдавшей параличом нижних конечностей и выле­ченной методом катарсиса под гипнозом. Следовательно, И. П. Пав­лов, продолжая оставаться на своих физиологических позициях, тем не менее не мог не признавать в психотерапии существования вмешательства психологического характера. После его смерти (1936 г.) произошло то, что можно было бы назвать радикализацией пав­ловского учения. Это привело к печально известной совместной сессии (в 1950 г.) двух советских академий (АН и АМН), посвя­щенной «Физиологическому учению Павлова». Сессия была созва­на по воле Сталина и ее проведение строго им контролировалось. Как мы уже отмечали, на ней было решено впредь психологичес­кие понятия выражать в физиологических терминах, и психология как самостоятельная наука исчезла. Была подтверждена важность гипноза как глубокой психотерапии, основанной на физиологии (ле­чебное торможение коры головного мозга), но вопрос о катарсисе, разумеется, уже не стоял.

В перспективе, начерченной таким образом, павловская тео­рия о трех фазах гипноза должна была подкрепляться данными элек­троэнцефалографии, и в приводимых «доказательствах» недостат­ка не было. Продолжая придерживаться такой ориентации, психо­терапевты старались обобщить психопрофилактические методы обезболивания родов, применяемые ими с 1949 г. Речь шла о пре­дупреждении боли дидактическими способами, которые, по их мне­нию, основывались на «активации коры головного мозга» у бере­менных женщин. Если в стране, где этот метод родился, он почти

186

неизвестен населению, в других странах, особенно во Франции, он имел необыкновенный успех и получил самое широкое одобре­ние, начиная от Пия XII, который рекомендовал его католикам, до коммунистической партии, представившей его как дар Советского Союза всему человечеству.



Сессия академий 1950 г. явила собой вершину сталинского дог­матизма, с которой стали постепенно спускаться, вначале с опаской и осмотрительностью, затем, во время горбачевской перестройки, са­мым решительным образом. Сегодня открыто признают, что предпо­ложенные в свое время теоретические объяснения — чистая фантас­магория. Примером многочисленных пересмотров этих теорий мо­жет служить заседание «Круглого стола», состоявшееся в октябре 1987 г. в Москве, которое было посвящено «одному из самых трагических эпизодов в научной жизни страны, явившемуся следствием пагубного влияния данных теорий на развитие физиологии и психологии».

Психология была официально реабилитирована в 1962 г. (см. главу 3). В тот период психотерапевты института им. В. М. Бехте­рева1 в Ленинграде применяли «патогенетическую психотерапию» [Зачепицкий Р. А., 1984], которая учитывала нынешние и прошлые конфликты больного с окружающими его людьми. Осознание этих конфликтов является фактором выздоровления. Необходимо также наличие раппорта. Этот термин, достаточно широко используемый в русском языке, заимствован у Месмера, однако у последнего он включал в себя и обозначение физического компонента. Раппорт можно сопоставить с трансфером в психоанализе; такое сопостав­ление, разумеется, не делалось психотерапевтами, о которых идет речь, ввиду запрета на фрейдовскую психологию. Как же в этом отношении обстоят дела сегодня?

Запрет был столь безоговорочным и продолжался так долго, что его снятие потребовало немало времени. Важным этапом на' этом пути явился конгресс, посвященный проблемам бессознатель­ного, который состоялся в Тбилиси в 1979 г.; мы были одними из его организаторов. В работе конгресса приняли участие исследо­ватели, представлявшие различные области науки и прибывшие из всех стран мира. Дебаты проходили в форме свободных дискуссий

1В советской прессе, в частности в «Литературной газете» от 16 ноября 1988 г, сообщалось, что этот невропатолог с мировым именем был отравлен в 1929 г по приказу Сталина Последний вызвал его для неврологической консультации, после чего Бехтерев в частной беседе назвал Сталина параноиком

187

(в соответствии с духом Хельсинки). Состоялся откровенный раз­говор о философии Фрейда, которого грузинский философ Sherozia сравнивал с Коперником и Декартом [Chertok, 1981].



Реабилитация фрейдизма явно ускорилась в связи с собы­тиями перестройки. Об этом свидетельствует и статья А. Белки­на в «Литературной газете» (1 июня 1988 г.). Возвращаясь к осуж­дению психоанализа, автор считает, что оно нанесло стране ощу­тимый урон: «Мы не только лишили сотни тысяч больных меди­цинской помощи, но и ограничили возможности творческого труда целого поколения». Такая вера в силу психоанализа напо­минает триумфальное заявление Фрейда в 1910 г. Это для нас несколько удивительно, но вполне объяснимо теми условиями культурной изоляции, в которой Советский Союз находился по­чти полвека. Эволюция фрейдовской мысли не была известна в СССР в том виде, в каком она предстала, в частности, в его зна­менитой статье «Анализ, имеющий конец, и бесконечный ана­лиз», написанной в 1937 г. Фрейд заявил в ней о том, что боль­шие надежды, которые он возлагал на целебную силу интерпре­тации и осознания, рухнули. Его опыт лечения больных убеж­дал его в этом, а научная порядочность требовала откровенной констатации фактов. Что же касается советских психотерапев­тов, они, очевидно, не располагают каким-либо опытом, позво­ляющим им подкрепить взгляды Фрейда.

Сегодня советские люди настроены как можно быстрее на­верстать упущенное, ликвидировать обусловленное судьбой их страны отставание как в области культуры, так и во многих дру­гих областях. Что касается психоанализа, то, наверное, не будет недостатка в визитерах, желающих приехать в «страну миссии», чтобы обсудить имеющиеся проблемы (мы упоминали о них выше, и здесь следует ожидать определенной конкуренции). Смогут ли советские люди избежать некоторых ошибок, допу­щенных в других странах? Например, смогут ли они скоро отка­заться от идеи «научного», «рационального» психоанализа, ока­завшейся неосуществимой, с тем чтобы вновь ввести в анали­тическую практику ту часть обязательной эффективности, кото­рой ее хотели лишить? Другими словами, захотят ли они отойти от догмы, крах которой сегодня измеряется эпистемологичес­ким разрывом между психоанализом и гипнозом, или снова ка­тегорически откажутся от перспективы союза между ними.

188

Понятно, что ортодоксальные психоаналитики или лака-нисты, которых они могут услышать, сделают все возможное, чтобы разубедить их. Однако им будет трудно поколебать пози­ции гипноза в стране, где на него никогда не было наложено табу. Нельзя, чтобы гипноз, устоявший против сталинизма, сегодня был отброшен вместе со всем наследием того периода. В сущ­ности гипноз, о котором говорили в то время, виделся в доволь­но узком аспекте физиологии, тогда как теперь он рассматрива­ется прежде всего как аффективная психологическая связь, при­сутствующая в любой психотерапии, включая психоанализ. Именно эту концепцию мы излагали на встречах с советскими исследователями, которые не прекращались после съезда в Тби­лиси. Отметим сначала философский коллоквиум, организован­ный в Париже в декабре 1986 г., где мы выступили с сообщени­ем на тему «Сердце и разум в психоанализе». Затем мы приняли участие в 8-м Международном конгрессе по вопросам логики, методологии и научной философии, состоявшемся 17-22 авгус­та 1987 г. в Москве. Мы совместно с Stengers представили док­лад под заглавием «От Лавуазье до Фрейда: анализ — эпистемо­логические и исторические размышления» [Chertok, Stengers, 1988].



Обмен мнениями со своими советскими слушателями мы старались вести в форме свободного диалога и ответов на воп­росы. Мы ни в коем случае не хотели создавать о себе впечатле­ние как о носителях истины, которую остальные должны разде­лять с нами. Слишком многие психоаналитики проявляют тако­го рода зазнайство, хотя, казалось бы, состояние кризиса, в ко­торое сегодня погрузился психоанализ, должно было бы внушить им большую скромность. Правда, они упоминают о кризисе как можно меньше, и в тех редких случаях, когда они это делают, они стараются скрыть истинные причины. Что же касается нас, то мы не боимся раскрыть эти причины перед советской публи­кой, что, несомненно, способствует возникновению в умах боль­шего количества вопросов, чем мы смогли решить. Отмечая, что гипноз представляется нам тем путем исследования, который способен вывести из кризиса, мы не скрывали при этом, что его применение ставит массу вопросов. Прием, оказанный нам (а точнее, нашим сообщениям) в СССР, доказывает правильность такой позиции. Мы встречали многочисленную и внимательную аудиторию; некоторые исследователи уже одобрили и поддер-

189


жали нашу ориентацию. В качестве иллюстрации приведем здесь строки из статьи Н. Автономовой и Ю. Муравьева (1987) «За­гадка бессознательного, трансфера и анализа». Перед лицом проблем, поставленных гипнозом, эти два философа признают, что марксистская мысль также не дает на них ответа. Авторы при­ходят к выводу о необходимости умножить исследовательские уси­лия с целью накопления знаний: «Мы пока не располагаем доста­точной концептуальной базой для интерпретации наблюдаемых явлений. Поэтому тем более необходимо расширить ее, накапли­вая данные, изучая гипноз во всех его проявлениях, углубляя ис­следования различных его механизмов, позволяющих интерпре­тировать феномен гипнотического внушения».

Теория и практика: проблема остается нерешенной

Психоанализ остается одним из исключительно важных культурных феноменов нашего столетия. Необходимо, однако, помнить, что он представляется в двух аспектах: как способ по­знания психики и как терапевтический метод. Здесь мы рассмат­риваем прежде всего именно второй аспект. Несомненно, эти два аспекта взаимосвязаны, практика исходит из теории, но нас поражает именно тот разрыв, который образовался между ними, разрыв, к которому, как мы видели, Ференци уже привлекал вни­мание и который с тех пор постоянно расширяется, ибо рост числа экзегетивных работ, бесконечные комментарии по мелким теоретическим вопросам мешают выходу психоанализа как те­рапевтического метода из кризиса, вследствие чего он обнару­живает гораздо меньшую эффективность, чем та, на которую по­зволяют надеяться его теоретики. В этом заключается истинная проблема, но она никогда не рассматривалась из-за избытка всей этой схоластики.

Еще раз о том, что вызывает изменения, если таковые про­исходят? Несомненно, интерпретация и осознание могут приве­сти некоторых пациентов к определенным изменениям в их по­ведении. Однако сами по себе они неспособны вызвать глубо­кие изменения. Фрейд окончательно разрушил эту надежду в 1937 г., показав ее бесполезность в своих «Технических замет­ках». Отныне каждый аналитик, как замечает Stengers, полагает, что эти тексты «освобождают его от радостной утопии» [Stengers, 1989, р. 186]. Но Фрейд не всегда так говорит. Например, Perron

190

(1988), автор сравнительно недавно вышедшей «Истории пси­хоанализа», член SPP, предлагает процедуру, одобренную его обществом в качестве модели для подготовки психоаналитиков. Затем он провозглашает «общие правила психоаналитической практики», не отклоняясь от строгой ортодоксальности и вовсе не принимая во внимание, что использование данных правил может оказаться безрезультатным, как если бы констатации не­удачи, отмеченной Фрейдом в 1937 г., никогда и не было. Впро­чем, она не существует и для читателя, поскольку в его книге о ней никогда не упоминается. Что касается гипноза, то, кроме примечания, из которого следует, что Фрейд оставил гипноти­ческую практику, этот вопрос больше не поднимается. Ничего не сказано ни о конфликте Фрейда с Ференци, ни в отношении нынешнего возрождения гипноза, связанного с движением со­противления, затрагивающим психоанализ.



Присутствие внушения в анализе было, однако, отмечено в 1963 г. Donnet в статье «Внушение как концепция». Для под­тверждения своей точки зрения автор ссылается на работы Fisher, который, по его словам, «вместе с Nunberg считает, что идеаль­ной ситуацией для изучения внушения являются аналитические отношения, так как они позволяют исследовать «под микроско­пом» свою судьбу. В заключение он отважился выдвинуть гипо­тезу, согласно которой «аналитическое лечение является лишь реализацией научных условий во времени и пространстве, не­обходимых для того, чтобы внушение (учитывая нашу культуру) оказалось эффективным». Далее автор добавляет: «В этой перс­пективе интерпретация, которую иногда хочется назвать зерка­лом, отражает цель, простое предвосхищение обнаруженной тра­ектории, раскрывает свою точную структуру, что есть суть воп­роса, т. е. внушение» [Donnet, 1963, pp. 113, 116, 117].

Правда, 19 лет спустя тот же автор опубликовал статью под названием «Ставка интерпретации», противоречащую на­писанному им ранее. На этот раз речь шла о выяснении того, что составляет для психоанализа «модель чистоты его дей­ствия, исключающего всякую причастность к внушению» [Donnet, 1983, р. 1140]. Такая посылка (силлогизм) совершен­но естественно приводит к следующему заключению: «Как интерпретация, так и созидание присущи работе психоана­литика и гипнотизера; последний вводит свое внушение в разум другого, как инородное тело, имеющее определенное

191

предназначение — создание себе подобного (идентичность идеи и ее результата)» [Donnet, 1983, р. 1145]. Остается только выяснить мотивы этого поворота.



Более четкую позицию занял Le Guen (1986) в статье «Для реабилитации внушения», представляющей собой доклад, сде­ланный им 2 года назад на семинаре, организованном вышеука­занным обществом. Семинар был посвящен вопросам исполь­зования внушения в психоаналитической практике. Le Guen за­являет, что постарается повлиять на позицию подавляющего большинства своих коллег, которые с брезгливой неприязнью относятся к внушению, избегая даже употреблять это слово, а если и произносят его, то придают ему уничижительный отте­нок. Таким образом, в психоаналитических кругах на внушение наложено настоящее табу, что, по словам Le Guen, «создает оп­ределенную проблему». Его статья направлена как раз на то, чтобы успокоить и убедить своих коллег, напомнив, что «Фрейд говорил и предельно ясно показал, что интерпретаций, реконст­рукции и даже простые вмешательства являются внушением» [Le Guen, 1986, p. 51].

Таким образом, он вносит это уточнение от имени Фрей­да. Те же соображения руководят им, когда он ставит под сомне­ние «лакановские методы, его обаяние или даже сострадатель­ность Лакана в глазах тех, кто ложился на его кушетку» [Le Guen, 1986, p. 52]. Однако автор уточняет, что не собственно внуше­ние должно здесь обвиняться; ведь Лакан не соблюдал правил лечения, сформулированных Фрейдом, и в действительности осуществлял подчинение пациента своей личности. Однако вста­ет вопрос, заключается ли обычно внушение, используемое в психоанализе, только в трансфере и, следовательно, полностью контролируется аналитиком. Это в свою очередь также представ­ляет проблему, о чем Le Guen не упоминает. Во всяком случае его статья несколько поколебала ортодоксальность противников, сделав понятие внушения предметом дискуссии, а также при­знав тот факт, что Фрейд оставил практику гипноза, «одновре­менно продолжая постоянно его изучать». Этого не сделали даже те, кто объявляет себя наследниками Фрейда.

Нововведения иного масштаба ожидались в связи с прове­дением «Дней размышления», организованных SPP 14-15 янва­ря 1989 г. Об этом говорил председатель общества Green на пресс-конференции, а также в своих интервью перед открыти-

192
ем. В ходе дебатов (и в присутствии публики) предстояло обсу­дить «вопросы завтрашнего дня», главным образом рассмотреть связи между практикой и теорией, поскольку, по словам Green, «многое изменилось как в эксперименте, так и в практике, что требует нового осмысления»1. Такие усилия, по его мнению, тем более необходимы, ибо после нескольких десятилетий развития ситуация стала «крайне запутанной; сам термин «психоанализ» используется для выражения "чего угодно и неважно чего"»2.

Таким образом, коллоквиум в январе 1989 г. был представ­лен как «возврат к точности»; выражалось желание покончить со всякого рода злоупотреблениями и разоблачениями, жертвой которых начиная с 60-х годов стал психоанализ, хотя он и имел в то же время социальный и культурный резонанс.

Ответственность за такое положение была возложена (уже в который раз) на Лакана и его последователей. В теоретическом пла­не под предлогом возвращения к Фрейду они осуществили настоя­щий поворот, тогда как в плане практики им удалось убедить лишь «людей, неискушенных в психоанализе, или любителей красивых фраз»3. Поэтому выход виделся в настоятельной необходимости сохранить право называться психоаналитиком лишь за членами SPP и SPF, сформированных в соответствии с правилами API (Между­народной ассоциации психоаналитиков) и осуществляющих свою практическую деятельность согласно предписаниям этой органи­зации. Если призыв к порядку окажется недостаточным, Green не исключает, что настанет день, когда придется узаконить профес­сию психоаналитика официальным дипломом или званием4. А пока следует показать публике «разнообразие и реальность того, что включает в себя слово «психоанализ». Таковы достижения двух «Дней размышлений», о которых организаторы возвещали всеми доступными средствами, имевшимися в их распоряжении.

1 «Le Figaro», 9.10.89 г. J«Le Figaro», 14.01.89 г.

3 «Le Figaro», цитированная выше статья.

4 Подобную позицию Green занял в ту пору, когда проект о статусе психоанали­тика, выдвинутый общественными организациями, стал предметом широкой и ожив­ленной дискуссии в заинтересованных кругах. В одной из статей, опубликованных в Le Debat (ноябрь, 1984 г., с. 130), анализируя положение психоанализа примерно в тех же выражениях, Green высказался за статус. Но мы в том же журнале отмечали, что большинство психоаналитиков настроены против самой идеи статуса, которая чрева­та раскрытием извне действительного положения вещей, ввиду чего мы считаем ее утопической.

193


Итоги были разочаровывающими. Сообщения, сделанные теми, кого можно назвать современными «тенорами» психоанали­за во Франции, начиная с Kristeva и McDougall и кончая Donnet, представляли собой не более чем вариации (порой блестящие) на хорошо известные темы. Вопросы будущего психоанализа не были поставлены, а следовательно, и освещены. Они должны были ка­саться (во всяком случае так было объявлено) связи теории с прак­тикой, т. е. фундаментальной проблемы, которая, как мы видели, обсуждалась еще в 1924 г. Ferenczi и Rank в «Перспективах психо­анализа». Они ставили ее в единственно возможных терминах: одна только интерпретация бессильна привести к изменениям, завися­щим от формы аффективного общения, которое устанавливается между пациентом и терапевтом. Как мы видели, Ferenczi позже уточ­нил, что эти отношения «интенсивно эмоциональные», когда они имеют «гипносуггестивный характер, то постепенно охладевают в сугубо интеллектуальном процессе». Каким же образом можно сде­лать их теплыми и терапевтически значимыми, если они непре­менно должны быть освобождены от каких бы то ни было гипно­тических ингредиентов? А ведь в течение «Дней», организован­ных SPP, не было сказано ничего, что свидетельствовало бы о раз­витии этой проблемы.

То же приходится констатировать при чтении в 3-м номере (май - июнь 1988 г.) Французского психоаналитического журнала (органа SPP) подборки статей под общим заглавием «Фундаментальная практика психоанализа». Авторы основных статей излагают свое мнение по тем же вопросам, к которым они позднее вернутся в своих сообщениях на коллоквиуме. Они объявляют о своем намерении обновить практику анализа, твердя при этом о своей заботе сохранить традиции. В результате безукоризненный status quo достигнутый оптимизмом команды. «Несмотря на запу­танное во многих отношениях положение, — пишет Green в вводной статье, — его необходимо пересмотреть, если мы хотим открывать в будущем богатые возможно­сти». Конечно, нельзя не видеть, что аналитическая практика в настоящее время стала значительно меньше, чем 15 или 20 лет назад. «Безусловно, отмечается рег­ресс», как пишет Green. Что же касается того, откуда именно он проистекает, то виновными всегда оказываются другие (лаканисты, врачи, практикующие новые виды терапии). Лаканисты подняли брошенную перчатку, и с тех пор ведется от­крытая воина между ними и «ипеистами» (психоаналитики, к которым благоволит IPA). О тоне полемики можно судить по статье Miller, озаглавленной «Лакан и ля­гушки» (Le Nouvel Observateur, 1989 г., 6-12 апреля), где среди прочих любезностей можно прочесть: «Лягушки бесятся, но психоанализ не призван быть представлен­ным практиками-затворниками, составляющими „номенклатуру"». То, что ставка в силах сделать, — это для одних сохранить, а для других завоевать гегемонию в психоаналитическом движении на международном уровне.


Каталог: library
library -> Система психологического сопровождения детей группы риска
library -> Ролевая игра в бизнес-курсе английского языка
library -> Культурного и природного наследия имени д. С. Лихачева
library -> Музейная педагогика
library -> Учебно-методический комплекс дисциплины основы журналистики для студентов факультета журналистики
library -> Монолог… или диалог? (Закономерности развития и формирование побуждений детей в семье)
library -> Библиографический обзор Махачкала, 2013 Человек – творец, созидатель культуры
library -> Стандарты и управление проектами


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   23


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница