Книга взята из библиотеки сайта



страница16/23
Дата27.04.2016
Размер1.22 Mb.
ТипКнига
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   23

161

существенный вклад.., однако создается впечатление, что отличи­тельная черта неоэриксонизма — это скорее блестящий стиль не­жели прочность идеи» [Perry, Laurence, 1988, pp. 217-219].



Практика гипнотерапии во всем мире также значительно про­двинулась вперед в течение последних десятилетий. Это наблюда­ется в большинстве европейских стран, включая Восточную Евро­пу, а также во многих странах Южной Америки, в Японии, Индии, Израиле, Канаде, Австралии. В двух последних особенно интен­сивно ведутся экспериментальные исследования.

От неодиссоцианизма к когнитивизму

Если феномен гипноза был объектом стольких исследова­ний, а его практическое применение знало периоды взлета, то в развитии его теоретических основ не отмечается заметного про­гресса. Таинственность гипнотических механизмов, о которой говорил Фрейд, не стала намного яснее, и мы можем повторить утверждение, сделанное в 1965 г.: «В настоящее время мы не располагаем исчерпывающей теорией гипноза» (см. выше — «Заключение»).

Тем не менее следует отметить теорию неодиссоциации, разработанную Hilgard; она основывается на представлении, что структура сознания включает множество систем иерархическо­го контроля, изменчивых и неуловимых. Hilgard, по собствен­ному признанию, руководствуется трудом Janet; однако если пос­ледний относит понятие диссоциации к психопатологии, Hilgard приписывает его нормальной деятельности сознания и гипнозу, который он рассматривает как переходную форму от одной сис­темы контроля к другой.

В последние годы оживился интерес к теоретической ги­потезе Hilgard. Действительно, неодиссоцианизм подхвачен но­вым, более широким исследовательским течением — когнити-визмом [Kihistrom, 1987, pp. 1445-1452]. Когнитивизм заставил перегруппироваться не только психологов, но и антропологов, философов, специалистов по информатике и др.

В США он вот-вот заменит бихевиоризм в качестве «науч­ной психологии». В отличие от последнего он признает суще­ствование бессознательного, которое играет весьма активную роль (хотя и не в фрейдовском его понимании).

162

Эта теория пытается представить нервную систему как сложный комплекс систем, в котором разного рода информация принимается, интегрируется и передается в зависимости от мно­жества разнообразных процессов. В таком контексте гипноз, понимаемый как видоизменение процессов коммуникации и ин­теграции, уподобляется оптическому обману, галлюцинациям и ряду нарушений восприятия.



Однако необходимо подчеркнуть, что, подобно бихевиори-стической психологии, когнитивизм оставляет несколько в тени межличностные и аффективные стороны гипнотических отно­шений. Можно ожидать, что именно в этой области психоанали­тики внесут свой решающий вклад. Напомним, что Gill в сотруд­ничестве с Brenman опубликовал в 1959 г. «Hypnosis and Related states», где он дает психоаналитическое толкование гипноза. В свое время эту работу можно было оценить как первый шаг в направлении подлинно научных исследований: психоанализ, по­рожденный гипнозом, в свойственной гипнотическим отноше­ниям проблеме психодинамики найдет поле нового и плодотвор­ного развития. Такой же точки зрения придерживается другой известный американский психоаналитик Kubie в своих статьях о гипнозе; некоторые из них (написанные в сотрудничестве с Margolin) относятся к периоду второй мировой войны. Мы уже анализировали работы этих авторов достаточно подробно (см. главу 5) и не будем к ним возвращаться. Здесь хотелось бы толь­ко отметить, что, видимо, начиная примерно с 1965 г. вклад аме­риканских психоаналитиков в объяснение природы гипноза прак­тически прекратился. Остается лишь спросить, почему.

Истоки эмпатического течения: Ференци

Небесполезно в этой связи напомнить в нескольких словах долгую историю отношений гипноза и психоанализа. Последний происходит из первого; как уже отмечалось, Фрейд, использо­вавший гипноз в своей практике в течение нескольких лет, оста­вил его, с тем чтобы создать психоанализ. В 1904 г. он заявит: «Около 8 лет назад я прекратил лечебное применение гипноза (за исключением отдельных экспериментов)» [Freud, 1953, р. 13]. Немецкие историки из Тюбингенского университета Fichtner и Hirschmuller обнаружили, что в одном из писем (которое не да­тировано, но, вероятно, относится к 1910 г.) Фрейд советует сво-

163


ему коллеге попытаться применить гипноз одной больной, но только с целью обеспечения податливости в психоанализе [Fichtner, 1988, pp. 405-416]. Авторы предполагают, что письмо адресовано одному из видных учеников Фрейда Paul Federn. Они добавляют, что лечение гипнозом рекомендуется Фрейдом еще более решительно в других его письмах к Paul Federn. Кроме того, мы получили от сына Paul Federn, Ernst Federn, сообщение о двух письмах, в которых Фрейд советует прибегнуть к гипно­зу. В одном из них (от 8 июня 1909 г.), в котором речь идет о больном истерией, он ратует за лечение гипнозом или психо­анализом. В другом (от 5 мая 1919 г.), касающемся пациентки с контрактурами, Фрейд предлагает: «во-первых, легкий местный массаж («effieurage»1), во-вторых, гипнотический сон (без тера­певтического внушения)». Federn сообщил нам также, что в 20-х годах его отец использовал гипноз для снятия у актеров страха перед выходом на сцену. Кроме того, известно, что в Институте психоанализа в Берлине гипноз практиковали до 1930 г. [Fenichel, 1983].

Мотивы отказа Фрейда от гипноза известны: негипнабель-ность многих больных, подмена этиологического лечения, рацио­нальный характер, обусловленный определенным истолкованием, симптоматическое лечение, основывающееся на эффективности, которая является неконтролируемым элементом. К этому вопросу мы еще вернемся. Как бы то ни было, связь между гипнозом и пси­хоанализом впоследствии выпала из поля зрения психоаналитиков, которые вырыли настоящий гносеологический ров между ними, полагая, что таким образом выражают свою верность Фрейду, и категорически отвергая гипноз как в своей практической деятель­ности, так и в теоретических исследованиях. Возможно, такая по­зиция объясняет то обстоятельство, что большинство психоанали­тиков в Соединенных Штатах, несмотря на большой интерес, ко­торый представляют указанные нами выше работы, не проявили к ним серьезного внимания. В 1959 г. Gill и Brenman приписывали отказ своих коллег от гипноза «возрастающему желанию перестать быть уклоняющимися бунтарями, чтобы вернуться в ряды респек­табельного аналитика и своих учителей» [Gill, Brenman, 1959, p. 372]. Именно поэтому они не осмелились непосредственно заняться

1 В тексте у Фрейда на французском языке.

164


проблемой сохранения гипноза в психоанализе или, если пользо­ваться замечанием Gill, можно сказать, что «скелет остался в шка­фу»1.

Однако в Соединенных Штатах в догме, согласно которой анализ должен пользоваться только когнитивными средствами (ин­терпретация, осознание), давно уже пробита брешь. Действитель­но, начиная с 60-х годов Mahler, Kohut, Searles подчеркивали важ­нейшее значение объединяющих, симбиотических, преэдиповских связей между матерью и грудным ребенком. Эту точку зрения тог­да разделяли некоторые английские авторы (например, Balint, Bowlby, Masud Khan, Winnicott), которые добивались аналогичных результатов, особенно при психоаналитическом лечении погранич­ных состояний, а также больных с психозами. Расстройства у та­ких больных связаны с аффективной недостаточностью, имевшей место в раннем детстве, и терапевт старается устранить это путем установления с пациентом эмпатических отношений, т. е. интен­сивное эмоциональное общение (например, в форме «holding», ис­пользуемый Winnicott), что явно противоречит правилу умеренно­сти, или нейтралитета, предписанному Фрейдом своим ученикам в начале существования психоанализа. Названные авторы тем не менее остаются психоаналитиками. Можно подумать, что в иные времена лечили с меньшей обходительностью. Пример Ференци свидетельствует об этом.

Шандор Ференци, действительно, был одним из первых, кто поставил под сомнение первостепенную роль интеллектуальных основ лечебного процесса. В 1924 г. он совместно с Otto Rank опуб­ликовал книгу, в которой обсуждалась «взаимосвязь теории и прак­тики». В свое время уже было отмечено, что достигнутые в про­цессе лечения результаты зачастую не соответствуют тому, на что позволяла рассчитывать данная теория. Авторы объясняют такой пробел «фанатизмом в интерпретации», поскольку «прерывание» нормального курса анализа серией формальных объяснений мо­жет удовлетворить как врача, так и пациента, однако оно ничего не меняет в сексуальном поведении последнего [Ferenczi, Rank, 1924, p. 40].

«Слишком хорошим знаниям аналитика» Ferenczi и Rank про­тивопоставляют «Erieben», жизненный опыт. Таким образом, они ратуют за то, чтобы пациент «повторял целые фрагменты своей эво-

1 Из переписки Gill — Chertok (08.09.83 г.).

165


люции... фрагменты, недоступные воспоминаниям». Такое пере­живание прошлого обязательно принимает ярко выраженный аф­фективный характер, вовлекает пациента и терапевта в такую фор­му эмоционального общения, о которой подозревал Фрейд (и о чем он предупреждал авторов). Но они пошли гораздо дальше, желая с помощью гипноза сделать поворот в аналитическом лечении. Точ­нее, они полагали, что при условии «полного понимания природы гипнотической связи с врачом» станет возможным иное использо-1 вание гипноза в анализе, без опасений оказаться неспособным «от­резать пуповину», связывающую пациента с терапевтом. Эта воз­можность восстановления гипнотерапевтических или других суг­гестивных методов, вероятно, стала бы конечной точкой (Schlusstein) той эволюции, к которой идет и, по нашему мнению, должно идти упрощение аналитической техники. Авторы считают, что надо «за­менить интеллектуальные процессы аффективными переживания­ми».

Но эти соображения о гипнозе более всего тревожили Фрей­да и вызывали его недомолвки относительно книги. Действитель­но, он не смог бы критиковать такую позицию, не вступив в проти­воречия с самим собой, так как в 1918 г. на конгрессе в Будапеште предполагал, что в дальнейшем можно будет снова использовать гипноз в психоанализе. Ferenczi также имел в виду перспективу будущего (и довольно отдаленного), поскольку возвращение гип­ноза в аналитическую практику он обусловливал его теоретичес­ким объяснением. Конфликт между Фрейдом и Ференци, впрочем, на этом не заканчивался, так как последний, не дожидаясь, пока до конца выяснится природа гипнотической связи, вновь ввел гипноз (по крайней мере эпизодически) в свой неокатартический метод [Ferenczi, 1982, р. 82-97]. В конечном счете, хотя Ференци фор­мально не был исключен из Общества психоаналитиков, он ока­зался все же отстраненным от анализа и чувствовал себя как бы вне его.

Нововведения психоаналитиков-эмпатистов явно располо­жены на пути, открытом Ференци. Однако они не упоминают его имени (за исключением Balint, его последователя, который воздает ему должное). На такое положение указывал Cremerius: «Ференци для многих стал карьером, из которого они добывают материал для своих «новых» строений, часто не указывая, отку­да они черпают свои находки, что компрометирует весьма изве-

166


стную порядочность Науки» [Cremerius, 1983, р. 1006]. Дело в том, что Ференци остался для многих неким злопыхателем из-за своего стремления реабилитировать гипноз.

1937 г., или конец иллюзиям

Между тем этот образ Ференци на самом деле не соответ­ствует образу, созданному Фрейдом. Хорошо известно, что Фрейд кончил тем, что в 1931 г. порвал со своим учеником, оставив за собой последнее слово в этом споре, восстановившем их друг про­тив друга. Но двумя годами позже (в связи со смертью Ференци) Фрейд воздал ему должное, предсказав, что история психоанализа его не забудет. Позднее, в 1937 г., в статье «Анализ с концом и ана­лиз без конца» он представил отчет деятельности аналитика, где, возвращаясь к вопросу, некогда дискутировавшемуся с Ференци, занял позицию, не столь уж далекую от той, которую раньше оспа­ривал. Разумеется, он вновь подтвердил, что «терапевтический эффект связан с искусством осознания того, что в «этом» (в наибо­лее широком смысле) подавлено»; терапевт здесь действует с по­мощью «истолкования и созидания», но (как добавляет Фрейд) «мы поясняем не для пациента, а для себя, пока «я», оставаясь при­верженным предшествующим защитным механизмам, не прекра­тит сопротивления» [Freud, 1953, р. 154].

Выводы, сделанные в статье, довольно пессимистичны. Анализ слишком часто заканчивается неудачей. «Конституцио­нальная импульсивная сила и неблагоприятное изменение «я», возникшее в процессе защиты, являются теми факторами, кото­рые не содействуют проведению анализа и могут увеличивать его продолжительность, заводя в тупик» (см. с. 236). Далее Фрейд напоминает, что гипноз представляется «отличным средством» для уменьшения продолжительности курса лечения. И несмот­ря на то что ему пришлось отказаться от гипноза (о причинах отказа он не упоминает), он отмечает (см. с. 245): «До сих пор не найдена замена гипнозу, и с этой точки зрения понятны тера­певтические усилия, к сожалению, бесплодные, на которые по­тратил последние годы своей жизни такой мастер анализа, как Ференци». Фрейд не уточняет, какие именно «терапевтические усилия» Ференци он имеет в виду. Но поскольку они имели ме­сто в «последние годы жизни», то можно полагать, что они со­ответствуют его попыткам ввести весомую долю эмоциональ-

167

ности в процессе лечения вплоть до включения гипносуггестив-ных элементов, как в неокатартическом методе. После осужде­ния этих усилий Фрейд, вероятно, сожалеет, что они не увенча­лись успехом. Впрочем, точность последнего предположения сомнительна. Верно, что данные методы не позволяли оценить полученные результаты, но не следует забывать и то, что Ферен-ци сумел приобрести блестящую репутацию психотерапевта.



Фактически Ференци хотел пересмотреть процесс гипно­за, вернуться к гносеологической пропасти, возникшей между гипнозом и психоанализом, осуществить перспективу, намечен­ную Фрейдом в 1918 г., относительно их связи в психотерапии будущего. Поскольку такая попытка была осуждена, никто в те­чение длительного времени не осмеливался вернуться к этому. Психоаналитическое общество остерегается того, что осужде­но. Понадобилось более 40 лет, чтобы стать свидетелем возрож­дения гипноза [Chertok, 1984]. Оно произойдет во Франции, в той стране, где гипноз пережил период расцвета (свой «золотой век») в конце прошлого столетия, чтобы затем прийти к столь же необычному закату.

Первые признаки возрождения

Первые очевидные проявления возрождения интереса к гипно­зу относятся приблизительно к 1980 г., однако необходимо уточнить, что этот процесс начался гораздо раньше, с публикации одной статьи в 1953 г. (появившейся вслед за сообщением, упомянутым в конце главы 1). Речь идет о больной С. (см. наблюдение 7). В конце 1949 г. в качестве ассистентов мы оказались в психиатрической больнице Виль-жюиф в Центре психосоматической медицины (первый центр такого рода по Франции). Одновременно мы участвовали в дидактическом анализе. Результат, достигнутый нами при помощи увиденного нами несколько лет назад метода, применявшегося одним из наших про­фессоров (из Вены), поставил перед нами наиболее волновавший нас вопрос. Благодаря чему удалось устранить амнезию у нашей пациен­тки? Не было ни осознания, ни интерпретации, ничего из того, что, согласно настоящей психоаналитической доктрине, было бы способ­но вызвать изменение. С некоторой надеждой получить разъяснения мы сообщили об этом эпизоде нашему аналитику, которым был Жак Лакан. Но нам пришлось разочароваться, ибо мэтр, ничего не отве­чая, продолжал чаепитие.

168


С тех пор мы прибегали к гипнозу каждый раз, когда это пред­ставлялось полезным для больного. После того как в I960 г. мы поки­нули психиатрическую больницу Вильжюиф, мы создали отделение психосоматической медицины в Институте психиатрии La Rochefoucauld. Это отделение в 1972 г. стало (под нашим руковод­ством) Центром Dijerine, к которому была присоединена лаборатория гипноза.

В 1954 г. мы закончили свой дидактический анализ. Нескольки­ми годами позже мы провели ряд дополнительных анализов с S. Nacht, три анализа с контролем. Таким образом, мы имели «cursus clos» и, став стажерами, могли претендовать на членство. Однако это назна­чение без конца откладывалось по неизвестной нам причине. Нам она стала известна лишь в 1974 г., когда в ходе одной беседы видный член Общества психоаналитиков Парижа J. Finkelstein дал нам понять, что мы вступили на путь ереси.

Мы можем сказать, что в течение 20 лет во Франции только мы не считали гипноз «пройденным этапом», не представляющим ника­кого интереса; наоборот, мы полагали, что он открывает многообеща­ющие перспективы как для научных исследований, так и для практи­ческого применения в различных областях. Как когда-то Жане, мы рассматриваем его закат как «сиюминутную случайность... в истории психотерапии», вместе с тем признавая, что затмение оказалось про­должительным. Между тем с момента создания нашей лаборатории гипноза ряд опытных психологов и психоаналитиков сотрудничали с нами в проведении экспериментов. Среди первых мы отмечаем Michaux, защитившего диссертацию на тему «Экспериментальные и клинические аспекты гипноза». Вновь рассмотрев феноменологию гипноза, он выделил четыре основные формы, напоминающие описа­ния, сделанные когда-то Шарко. По его мнению, они соответствуют вторичному появлению архаических форм структур сознания и пове­дения. Из психоаналитиков следует, в частности, отметить Palaci (1982), который на основе последних достижений психоанализа представил в новом свете практику гипноанализа. Уже в начале существования нашей лаборатории в ней организовывались встречи ученых, веду­щих исследования в различных областях науки, с целью обсуждения и сопоставления разных точек зрения на гипноз (мы продолжили их, начиная с января 1987 г., в форме семинаров в Maison des Sciences de l'Homme). Отметим также, что мы создали двухгодичные курсы по обучению гипноза для врачей, психиатров, психотерапевтов, пси­хологов и психоаналитиков.

169


Здесь можно усматривать «начало конца» затмения, однако надо добавить, что оно оказалось продолжительнее, чем мы предполагали. Чем объясняется такое сопротивление гипнозу в научных кругах? Оно имеет давнюю историю, и мы рассматривали его в исторической пер­спективе в работе «Рождение психоаналитика», опубликованной в 1973 г. вместе с Raymond de Saussure. Возвращаясь к осуждению месме­ризма Королевской комиссией [Rapports, 1784, pp. 21-26], мы показа­ли, что, хотя официально сопротивление было мотивировано несуще­ствованием магнетических флюидов, оно имело и другую причину, о которой сообщалось только в тайном отчете: животный магнетизм «опасен для нравов», поскольку пациенты в кризисе проявляют при­знаки сексуального возбуждения. В действительности не у всех паци­ентов отмечалось подобное состояние, которое к тому же нельзя рас­сматривать как гипнотическое, но только как результат физической близости между врачом и больными противоположного пола.

Но как бы там ни было, страх перед сексуальностью, связанной с гипнозом, продолжается; его разделял даже Фрейд. Среди других мотивов, по которым он оставил гипноз, Фрейд выделяет наличие в нем эротических элементов (тогда как в отношениях аналитика и па­циента это нейтрализуется благодаря перенесению). Однако позже Фрейд был вынужден заявить, что гипнотическая связь не имеет сек­суального характера. Эта точка зрения, как мы увидим далее, была подтверждена работами этологов. Но предубеждению против гипно­за имеются и другие объяснения, в частности, мнение, согласно кото­рому пациент теряет свою волю и подчиняется даже самому экстрава­гантному приказанию гипнотизера. Выяснению источников столь не­благоприятного представления о гипнозе могло бы способствовать широкое исследование, включающее исторические, психологические и социологические аспекты; определенные шаги в этом направлении были сделаны в работе «Рождение психоаналитика».

Гипноз — предмет междисциплинарных исследований

В 1979 г. мы опубликовали «Незнание разных „пси"». Речь шла о том, чтобы, основываясь (наряду с остальными) на данных об анал-гезии и везикации, достигнутых с помощью гипноза, поднять фунда­ментальные вопросы, возникшие в ходе этих экспериментов. Вопро­сы, на которые существующие сегодня психотерапевтические теории (в частности, психоанализ) не дают ответа. Это намерение, по-види-

170

мому, не было в достаточной мере понято, если судить по тому молча­нию, с каким оно было принято. Однако определенно есть и два ис­ключения:



Octave Mannoni сообщил нам, что он рассматривает гипноз как «революционную феноменологию»'. Francois Roustang признает нашу заслугу в том, что мы вновь открыли книгу гипноза, что, по его сло­вам, «вовсе не пустячное дело в то время, когда психоанализ, казалось бы, окончательно похоронил его» [Roustang, 1983, р. 1192]. Он сам несколько раньше, в 1978 г., высказывал идею, что анализ может быть не чем иным, как «продолжительным внушением [Roustang, 1978, р. 69-192] или сотканной нить за нитью симбиотической тканью, в кото­рой элементы бессознательного постепенно включаются в бессловес­ную коммуникацию под прикрытием речевого анализа». Но эти воп­росы также не вызвали особого отклика.

Только в 80-е годы появились заметные изменения. Нельзя ска­зать, что психоаналитики отказались от привычной позиции по отно­шению к гипнозу, просто последний становился центром, сосредото­чением обсуждений и исследований, касающихся различных облас­тей знаний. Так, в своей диссертации по философии «Фрейдовская тема» Borch-Jacobsen подошел вплотную к проблеме взаимоотноше­ний гипноза и психоанализа. Он более систематизировано изложит этот вопрос в лекции «Гипноз в психоанализе» (1982). По мнению Borch-Jacobsen, противостояние гипноза и психоанализа не выдержи­вает критики, ибо в основе своей гипнотические отношения и перене­сение — это одно и то же (точка зрения, близкая к позиции Mannoni, утверждающего, что «перенесение это то, что остается от одержимо­сти», по типу связи между магнетизмом Месмера и гипнозом [Mannoni, 1980, р. 50].

Благодаря интересу философов к гипнозу были сделаны и дру­гие вклады в решение проблемы. В сборнике «Гипнозы» Borch-Jacobsen, Michaud и Nancy в хронологическом порядке представили разные тексты, касающиеся интерпретации данного феномена. На этих авторов оказала влияние доктрина Jacques Derrida, который непосредственно не занимался гипнозом, но придавал большое значение вопросу своих взаимоотношений с психоанализом. Он, по собственному признанию, уже давно относится с подозрением к

1 Из переписки Mannoni — Chertok (29.02.80 г.)

171

психоаналитическим институтам во Франции и за ее пределами, начиная с Фрейда, — одновременно «пресекать» гипноз и продол­жать тайно и постыдно им заниматься»'.



Ту же мысль о новом «безмолвном» введении развивают Moral i в статье «Психоанализ опять под гипнозом» и Bougnoux в своей диссертации «Круговое общение». Гипнозу посвящена также книга Gerard «Скрытые вещи с момента сотворения мира» (1978). Henry в «Генеологии психоанализа», критикуя бессознательное в понима­нии Фрейда, для подкрепления своей точки зрения ссылается на гипнотический феномен, тогда как у Фрейда бессознательное — это сознательное, не представленное в данный момент, но сохраняю­щее свою характерную структуру; «загипнотизированный не пред­ставляет ни другого, ни себя самого, так как он не представляет со­бою ничего;там, где он сейчас находится, нет никакого представле­ния» [Henry, 1989].

Внимание, проявленное философами к гипнозу, напоминает то значение, которое придавали ему в конце прошлого века Janet, Guyau, Tarde, Bergson.

Но уже в начале существования гипноза ( в виде животного магнетизма) на него постоянно ссылались такие великие мыслите­ли, как Biran, Fichte, Schelling, Schopenhauer.

В настоящее время возрождение гипноза отмечается и во мно­гих других областях научных исследований. Мы коснемся здесь лишь некоторых из них. Moscovici (1981) в работе «L'Age des foules», возвращаясь к проблеме, поднятой в 1921 г. Фрейдом в его «Психо­логии масс и анализе „я"», привел гипнотическое внушение «ос­новная модель социальных действий и реакций». Другой социолог — Morin видит в гипнозе «гордиев узел всякого познания, ключ к пониманию не только человеческого разума, но и, возможно, всего сущего на Земле»2. В одном из своих последних трудов он выдви­нул идею о том, что человек способен на глубокую умственную де­ятельность, источник которой находится в архаической сфере разу­ма. По его словам, эта деятельность проявляется и в гипнотическом внушении в виде некоего резонанса, возникающего под влиянием одного рассудка на другой [Morin, 1986, pp. 146-147].


Каталог: library
library -> Система психологического сопровождения детей группы риска
library -> Ролевая игра в бизнес-курсе английского языка
library -> Культурного и природного наследия имени д. С. Лихачева
library -> Музейная педагогика
library -> Учебно-методический комплекс дисциплины основы журналистики для студентов факультета журналистики
library -> Монолог… или диалог? (Закономерности развития и формирование побуждений детей в семье)
library -> Библиографический обзор Махачкала, 2013 Человек – творец, созидатель культуры
library -> Стандарты и управление проектами


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   23


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница