Исследование личности. Проективные методики


§ 2. TAT: ПРОЦЕДУРА ЭКСПЕРИМЕНТА, СХЕМА АНАЛИЗА И ИНТЕРПРЕТАЦИИ ПО Г. МЕРРЕЮ



страница3/6
Дата22.02.2016
Размер2,35 Mb.
1   2   3   4   5   6
§ 2. TAT: ПРОЦЕДУРА ЭКСПЕРИМЕНТА, СХЕМА АНАЛИЗА И ИНТЕРПРЕТАЦИИ ПО Г. МЕРРЕЮ
Тематический апперцептивный тест был впервые описан Г. Мерреем в 1935 г. в ка­честве методики экспериментального изу­чения фантазии. Итогом работы последую­щих лет явилось теоретическое обоснова­ние ТАТ как метода исследования лично­сти, разработка инструкции к применению методики, схемы анализа и интерпретации результатов [65; 67; 68].

Использующийся в настоящее время ва­риант ТАТ состоит из стандартного набора таблиц с изображением относительно не­определенных ситуаций. Каждая из таб­лиц допускает возможность неоднозначной интерпретации, в то же время специально выделяют таблицы, провоцирующие де­прессию и суицид [3, 14, 15], агрессию и сексуальные перверзии [13, 18], доминиро­вание — подчинение (12 М), сексуальные и семейные конфликты (4, 6)* и т. д. Часть таблиц предъявляется мужчинам и женщинам, часть — только мужчинам или женщинам; имеются также таблицы для подростков. Каждому испытуемому предъ­является набор из 20 таблиц.

*Подробное описание таблиц и диагностически значимых сюжетов дается в приложении II.

Схема эксперимента

Исследование проводится в два сеанса с интервалом не более чем в один день. Как и в любом проективном эксперимен­те, при исследовании ТАТ важно создать спокойную, дружелюбную атмосферу. Начинать работу с испытуемым рекомендует­ся с беседы или какой-либо простои проек­тивной методики, например рисование на заданную тему, свободные ассоциации или игры (с детьми). Приступая к исследова­нию, психолог должен иметь об испытуе­мом основные сведения: семейное и со­циальное положение, образование, профессия. Более специальные сведения, необхо­димые для сопоставления с материалом ТАТ, можно получить во время опроса после окончания исследования. Таблицы ТАТ обычно предъявляются индивидуально: с 1 по 10 — в первый день исследования и с 11 по 20 — во второй. Во время первого сеанса дается стандартная инструкция, допускающая незначительные вариации в за­висимости от культурного уровня и возра­ста испытуемого.

Инструкция

“Вам будут показаны картины, по каж­дой из них Вы должны придумать рассказ. Расскажите, что происходит в данный мо­мент, какие события привели к этой ситуа­ции, каков будет ее исход. Опишите также мысли и чувства персонажей. Помните, что Вам надо придумать рассказ, а не описы­вать картину”.

В начале второго сеанса испытуемому напоминается содержание инструкции со следующим добавлением: “В прошлый раз Вы придумали очень хорошие рассказы;

сегодня Вы будете делать то же самое, только Ваши рассказы должны быть более драматичными. Дайте волю своей фанта­зии, пусть Ваши рассказы будут похожи на сказку, сон или миф”.

Инструкция на 16-ю таблицу (пустой бланк): “Посмотрите на этот пустой бланк, представьте (вообразите) себе какую угод­но картину и опишите ее в деталях”. После того, как испытуемый проделал это, экспе­риментатор добавляет: “А теперь приду­майте по ней рассказ”.

При исследовании отмечается время, как от момента предъявления таблицы до начала рассказа, так н общее время, за­траченное на каждую таблицу. Длительные паузы фиксируются определенными значками (удобнее всего точками). Записы­ваются все оговорки, аграмматизмы, свое­образные выражения и т. д.

В процедуре предъявления теста из тех­нических трудностей чаще всего встре­чаются следующие:

1. Испытуемый забывает один из пунк­тов инструкции, например, начинает опи­сывать картину, а не придумывать рассказ. Как правило, инструкция повторяется пос­ле рассказа на 1-ю таблицу, в дальнейшем экспериментатор задает лишь вопросы ти­па “где”, “когда”, “почему” и т. д. В даль­нейшем вмешательство экспериментатора нежелательно.

2. Испытуемый говорит слишком быст­ро; в этом случае иногда помогает, если экспериментатор повторяет за испытуемым все то, что он говорит, тем самым сдержи­вая слишком быстрый темп его речи.

3. Испытуемый вместо самостоятельно придуманной истории излагает литератур­ный или киносюжет. Экспериментатор пре­рывает рассказ и вновь разъясняет инст­рукцию.

4. Испытуемый придумывает не один, а несколько рассказов по каждой таблице. Экспериментатор записывает их все, за­тем просит выбрать самый значительный из них. Меррей считает необходимым пре­рвать испытуемого и попросить его сосре­доточиться на каком-то одном рассказе.

После исследования проводится опрос. Основная цель опроса — получение допол­нительных сведений об испытуемом. Иног­да, если опрос проводится с небольшим интервалом после эксперимента, целесооб­разно, попросить испытуемого самому изло­жить основные факты биографии, а затем обсудить их совместно. Во время опроса также выясняются источники тех или иных сюжетов: взяты ли за основу события соб­ственной жизни, истории, происшедшие с близкими и друзьями или заимствованные из литературных источников и т. д. Если в рассказах имеются логические неувязки, оговорки, аграмматизмы, ошибки восприя­тия, экспериментатор должен вернуться к материалам исследования и напомнить то или иное место рассказа с тем, чтобы вы­яснить возможные причины нарушений.

Схема анализа рассказов по Меррею

Согласно Меррею, ТАТ является сред­ством выявления доминирующих потребно­стей, конфликтов и актуальных эмоцио­нальных состояний невротической лично­сти. Указанными задачами определяются и выбор категорий анализа и интерпретации экспериментальных данных. Можно выде­лить следующие этапы обработки рассказов ТАТ.

1. Анализ содержания рассказа начи­нается с нахождения “героя”, т. е. персо­нажа, с которым испытуемый идентифици­рует себя. Обычно это то действующее ли­цо, в котором автор наиболее заинтересо­ван, чьи чувства и мысли изображены наи­более подробно; часто это персонаж того же пола, возраста и социального положе­ния, что и сам испытуемый.

Как правило, формальными признаками идентификации с героем считаются: эмо­циональная насыщенность повествования, прямое обращение к собственному опыту, употребление прямой речи, привнесение в рассказ моментов, не вытекающих непо­средственно из данной таблицы, необычные сюжеты и некоторое другое.

При определении “героя” эксперимен­татор может столкнуться также со следую­щими трудностями:

а) идентификация смещается с одного персонажа на другой, что может рассмат­риваться как неустойчивость представле­ний испытуемого о себе;

б) испытуемый идентифицирует себя одновременно с двумя персонажами, на­пример “отрицательным” и “положитель­ным”, тем самым выявляя существование в самом себе противоположных тенденций;

в) объектом идентификации является персонаж противоположного пола, что мо­жет указывать на сексуальные перверзии;

г) идентификация может отсутствовать;

в этом случае “герои” могут рассматри­ваться как антиподы самого испытуемого.
2. Следующий этап анализа рассказа состоит в определении важнейших характе­ристик героя — его стремлений, желаний, чувств, черт характера,

т. е. потребностей в терминологии Меррея. Для облегчения этой задачи прилагается список потребно­стей и их описание в той форме, в какой они могут выступать в тексте рассказа (см. приложение 1).

3. С целью нахождения доминирующих потребностей и их итегратов Meppeй вводит ранжирование силы потребности в зависимости от ее интенсивности, длитель­ности, частоты и значения в развитии сю­жета. Таким образом, по пятибалльной си­стеме получают оценку все “переменные” каждого рассказа, т. е. все “потребности” героя и все “давления” среды. Например, агрессия, выступающая как склонность к раздражительности, получает 1 балл, гнев — 2 балла, ссора — 3, драка — 4, война — 5 баллов.

4. После того, как подобным образом проанализированы все рассказы, составля­ется список потребностей и соответствую­щих им давлений. Как уже говорилось, комбинация потребность—давление состав­ляет, по Меррею, “тему”. Тема указывает на основной характер взаимоотношений личности и среды: находят ли удовлетво­рение доминирующие потребности или сре­да препятствует их удовлетворению и ре­зультатом их взаимодействия является кон­фликт, добивается ли герой успеха или тер­пит неудачу и т. д. Наиболее распростра­ненные “темы” касаются проблем достиже­ния, соперничества, любви, доминирова­ния—подчинения и т. д.

Интерпретация

При интерпретации данных ТАТ Мер-рей исходит из предположения о прямой идентификации испытуемого с героем, и, следовательно, черты героя (потребности, эмоции) представляют те или иные тенденции самого испытуемого. Они могут обусловливаться его прошлым или являть­ся антиципацией будущего; могут быть ак­туальны в настоящий момент или, напро­тив, заторможены. Согласно Меррею, со­держание “тем” составляет: 1) то, что испытуемый реально совершает; 2) то, к чему он стремится; 3) то, что им никогда не осознается, и проявляется только в фан­тазиях и сновидениях; 4) то, что он испы­тывает в данный момент; 5) то, каким он представляет себе будущее. Во всех слу­чаях, однако, в рассказах ТАТ отражают­ся не объективные жизненные обстоятель­ства, а то, как они воспринимаются самим испытуемым.

Результатом интерпретации становится своеобразный портрет героя; мы узнаем, каковы его доминирующие желания, по­требности, чувства; каким воздействиям среды он подвергается, активен или пасси­вен во взаимоотношениях с предметным и социальным миром, возможно ли удовлет­ворение его потребностей, или они вступа­ют в противоречие с требованиями среды или другими тенденциями героя; добивает­ся ли он успеха или фрустрируем; соверша­ет антисоциальные поступки или действует в соответствии с общепринятыми нормами;

каковы его ценности и что составляет его мировоззрение и т. д.

Для иллюстрации дадим пример интер­претации одного из рассказов ТАТ по схе­ме “потребность—давление”.

Таблица 14. “Молодой человек, задумавшись, стоит у открытого окна и смотрит в ночное небо. Он одинок, и ночь еще более усиливает ощущение тоски... Ему не хватает близкого человека, кото­рый мог бы понять его, с кем он мог бы поделить­ся своими радостями и печалями. Но у него ни­кого нет. Когда-то у него были друзья, любимая девушка, но все покинули его. Зачем тогда жить? Я думаю, что он бросится из окна”.

В рассказе отчетливо видна потреб­ность в дружеских связях, удовлетворение которой блокировано внешними обстоя­тельствами, тема (конфликт) — одиноче­ство. Герой испытывает чувства тоски, безысходности; возможна аутоагрессия.
§ 3. ОСНОВНЫЕ КАТЕГОРИИ АНАЛИЗА РАССКАЗОВ ТАТ ПО

Д. РАПАПОРТУ


Разработанный Мерреем принцип ин­терпретации ТАТ в качестве самой общей схемы используется представителями раз­ных теоретических ориентации. В ходе тео­ретических дискуссий и экспериментальных исследований, развернувшихся после 1943 г. (дата выхода руководства по ТАТ), стали очевидны и слабые стороны этого подхода. Многочисленные модификации и дополнения мерреевской схемы возникали из более углубленного изучения двух воп­росов: что искать в рассказах ТАТ, какие личностные особенности в них проециру­ются, и как это делать, т. е. на основе ка­ких характеристик текста. Так, например, сам Меррей рассматривал “потребность” и в качестве конституирующего образования личности, и в качестве основной категории анализа рассказа. Это вытекало, во-первых, из допущения прямой идентификации испытуемого с “героем” и, во-вторых, отож­дествления психической активности субъ­екта в ситуации проективного исследова­ния со свободным фантазированием в по­нимании Фрейда. Как оказалось, оба допу­щения Меррея далеко не всегда находят подтверждение на практике и отнюдь не

бесспорны чисто теоретически. Так, Лаза-рус, проанализировав эксперименты New Look, доказал, что непосредственное вы­ражение потребности обнаруживается толь­ко в случае социальной приемлемости и умеренной интенсивности последней; в про­тивном случае проекция потребностей опос­редована механизмами защиты. Следова­тельно, ограничившись только этой кате­горией интерпретации, исследователь рис­кует либо обнаружить то, что известно и без ТАТ, либо пропустить нечто неулавли­ваемое категорией “потребность”. К тому же ситуация эксперимента, требование ин­струкции, неоднозначные, но в какой-то мере заданные сюжеты рассказов делают невозможным свободное, абсолютно неде­терминированное реальностью фантазиро­вание. Д. Рапапорт подчеркивает, что чис­тое фантазирование в ТАТ — случай пато­логический, связанный с ослаблением кон­тролирующих функций “Эго” (71). Более оправданным, с его точки зрения, является представление о рассказе как продукте по­знавательной деятельности, когда неопре­деленный стимульный материал допускает трансформацию со стороны мотивационных или индивидуально-личностных факторов, но в пределах и формах, контроли­руемых “Эго”. Рассмотрим более подробно подход Рапапорта, поскольку, на наш взгляд, в нем наиболее очевидно влияние психологии “Эго” и “Нового взгляда”.

Для более ясного понимания конкрет­ных методических приемов, предложенных Рапапортом, уместно указать здесь на не­которые вводимые им теоретические раз­личения. Прежде всего это касается раз­ведения в тексте рассказа содержания, имеющего непосредственное отношение к стремлениям и чувствам личности (ideational content) и сюжетов-клише, полностью являющимися продуктом защитных меха­низмов [71]. Однако и в той части текста, которая наиболее тесно связана с цент­ральными стремлениями личности, эти по­следние выражаются не столь непосредст­венно и прямо, как в мечтах и фантазиях, а также опосредованы механизмами заши­ты. Следовательно, рассказ всегда, за ис­ключением грубой патологии, оказывается смесью фантазиоподобнoй продукции и сюжетов-клише. В качестве клише может выступать все, что реально не пережито индивидом и не является, таким образом, его аффективным опытом: литературные и кино-сюжеты, анекдотические истории, а также наиболее распространенные сюжеты, провоцируемые таблицами ТАТ. Существу­ют определенные трудности при отграниче­нии клише от неклише. Дело в том, что лю­бой “штамп” может быть преобразован в значимое для личности содержание с по­мощью особой интонации, использования необычного, только данному испытуемому присущего лексикона, введением в рассказ дополнительных персонажей и тому подоб­ных апперцептивных искажений. К тому же, замечает Рапапорт, нередко литера­турные произведения или жизненные пери­петии других людей настолько затрагивают наши чувства, что мы поистине начинаем жить в них и ими, и тогда они перестают быть просто усвоенными клише. С другой стороны, когда-то реально пережитое со временем теряет свою значимость и аффек­тивную окрашенность, превращаясь в смут­ные воспоминания, едва отличные от клише. Все это заставляет эксперимента­тора быть особо чувствительным к любым проявлениям индивидуального стиля испы­туемого.

В плане диагностики личности наиболее информативными Рапапорт считает откло­нения от клише, в которых наиболее отчет­ливо проявляются реально существующие (или созданные фантазией) отношения, чувства и поступки, чрезвычайно значи­мые для внутреннего мира испытуемого. Подобное заключение выводится из пони­мания ideational content как продукта аф­фективной памяти, и его влияния на акту­альные мыслительные процессы. Вместе с тем поскольку последние относятся к вто­ричным процессам “Эго” и, следовательно, находятся под его контролем, то н в них личностью значимая информация может маскироваться защитными механизмами. Выявить ее помогает анализ формальных характеристик построения рассказа, прежде всего любых отклонений от его стан­дартного построения; а также индивиду­альные особенности речи, экспрессии ис­пытуемого, необычные темы или даже ед­ва заметные модификации сюжетов-кли­ше2.

Формальные характеристики содержа­ния рассказа представляют собой некото­рую абстракцию от текста и отвечают на вопрос, что обследующий ищет в рассказе ТАТ, каким образованиям личности реле­вантно его содержание. Рапапорт выделя­ет следующие категории:

1. Чувства, переживания, возникающие у испытуемого в процессе эксперимента (эмоциональный фон рассказа). Например, сочувствие к персонажу, солидарность с его поступками или, напротив, холодность, осуждение. Эта категория в какой-то мере сопоставима с идентификацией, но предпо­лагает кроме отождествления и возмож­ность более сложных отношений между ис­пытуемым и героями его рассказов, напри­мер солидаризация, оппозиция и т. п.;

2. Персонажи рассказа. Ими могут быть либо представители самого испытуемого (в случае идентификации), либо значимые другие его “жизненного пространства”: ро­дители, братья или сестры, супруг(а), де­ти, друзья;

3. Стремления и установки. Понимают­ся Рапапортом, как динамические тенден­ции, показатели основных мотивов личности [71]. Определяются по характеристике персонажей, с которыми идентифицирует себя испытуемый.

4. Препятствия или барьеры. Обнару­живаются в рассказе в виде мыслей и чувств основного персонажа или окружаю­щих его лиц, в виде реальных действий других или социальных норм, препятству­ющих реализации стремлений испытуемо­го. Последние две категории аналогичны Мерреевским “потребности” и “давлению”.

Перечисленные категории и их взаимо­отношения дают представление о содержа­нии внутреннего мира испытуемого.

Теперь мы возвратимся к обсуждению роли формальных характеристик построе­ния рассказа. Их специальное вычленение в качестве проективных показателей свя­зано с более общими представлениями Рапапорта о мотивации и ее проекции в ТАТ. Так в структуру мотивации наряду с установками, стремлениями личности Рапапорт включает и ее индивидуальный стиль, т. е. ту особую “манеру”, с которой эти тенденции реализуются. Поэтому диагностически важно знать не только, что по­буждает субъекта, но и то, каким образом он достигает желаемого. Тематический ап­перцептивный тест предоставляет сведения об обоих аспектах мотивации. Так, стиль построения рассказа косвенно указывает на некоторые важные личностные особен­ности испытуемого, например, по тому, как последний обращается со стимульным ма­териалом, как строит сюжет, в какой мере его рассказ отличается от обычно продуцируемого на данную таблицу, можно судить не только о “зонах” его аффективных за­труднений (конфликтах), но самое глав­ное — о способах их разрешения (меха­низмах защиты). Для выделения тех или иных формальных характеристик автор предлагает применять метод сопоставления текста рассказа с пунктами инструкции и объективным значением таблиц. При этом строго ригидное следование объективным требованиям теста, так же как и грубые отступления от них, дают материал для по­строения гипотез относительно значимости их для диагностики личности. Ниже приве­дены некоторые формальные показатели и их интерпретация Рапапортом [71].

Формальное следование инструкции

В этом случае испытуемый соблюдает все пункты инструкции, но связный и развитый сюжет в рассказе фактически отсутствует. Например:

“Женщина стоит в дверях комнаты. Ей надо туда войти. Она откроет дверь и войдет. Она думает о том, что 'ей надо войти в комнату” (таблица №5). Если испытуемый интеллектуально сохранен, такой рассказ может отражать действие психологической защиты — уход от тем, связанных с конфликтными переживаниями.


Строго ригидное соблюдение инструкции
Испытуемый строит рассказ в строгом соответ­ствии с пунктами инструкции, как бы дробя рас­сказ на соответствующие части. Такая стратегия ведения рассказа свидетельствует о повышенной ригидности, часто являющейся следствием тревож­ности, и показывает свойственный испытуемому способ ее преодоления.
Излишняя детализация рассказа
Рассказ испытуемого насыщен малосуществен­ными деталями, порой граничит с простым описа­нием отдельных элементов картины. Так же как в предыдущем примере, указывает на повышенную тревожность; встречается у истероидных личностей.

Опускание тех или иных пунктов инструкции

а) отсутствие “прошлого” или “будущего”. В рассказе может отсутствовать указание на при­чины возникновения описываемой ситуации (прош­лого) или ее исход (будущее). Это может служить признаком существования каких-то конфликтных переживаний в прошлом и затрудненности плани­рования ввиду ожидания неблагополучия в будущем.

б) отсутствие упоминания о мыслях или' чувст­вах персонажей. Степень разработанности рассказа в этом направлении отражает развитие рефлексии испытуемого, его способности к самоанализу и уме­ния вчувствоваться во внутренний мир других лю­дей. Представленность категории “мысли персона­жей” при наличии в рассказе конфликтной ситуации свидетельствует о сохранном контроле над аффективностью, напротив, се отсутствие указывает на чрезвычайную силу аффекта, опасность дезоргани­зации активности в стрессовой ситуации.


Отказ
Отказы в начале эксперимента встречаются, если испытуемый не понял инструкцию или отсут­ствует контакт с экспериментатором. Отказы на определенные картины свидетельствуют об особой значимости провоцируемых ими сюжетов.
Неупоминание отдельных частей или деталей картины.
Например, в рассказах на таблицу 3 ВМ может не упоминаться револьвер. Как правило, это ука­зывает на то, что ассоциации, возникающие в от­ношении этих деталей, вызывают тревогу.
Введение в рассказ дополнительных деталей или персонажей
Практически всегда такие дополнения говорят об особой значимости разработанной темы, ее бли­зости переживаниям испытуемого.
Перцептивные искажения
Испытуемый неправильно определяет пол пер­сонажа (например, па таблицах ЗВМ, 10, 12), воз­раст или искаженно воспринимает какие-то детали картины. Например, на таблице 1 некоторые видят мальчика слепым, скрипку сломанной и т. д. Даже если исключить символическое значение подобных искажений, они, как правило, являются следствием глубоких конфликтов.
Восприятие картины, как рисунка, фотографии, кадра из кинофильма
Иногда может рассматриваться как своеобраз­ное “отстранение” от травматогенной тематики рас­сказа.
§ 4. О НЕКОТОРЫХ ПОДХОДАХ К ИНТЕРПРЕТАЦИИ ТАТ:

СХЕМЫ С. ТОМКИНСА и М. АРНОЛЬД


В настоящее время существует около 20 схем интерпретации ТАТ, различаю­щихся как категориями анализа рассказов, так и теми параметрами личности, иссле­довать которые предполагается с помощью ТАТ. В клинико-диагностических, а не экс­периментальных целях используются лишь некоторые из них, а нередко психолог-прак­тик заимствует какие-то пункты из не­скольких систем одновременно. Ниже мы укажем еще две системы, в которых полу­чили разработку некоторые важные в ме­тодическом отношении принципы ТАТ.

Подход, развитый С. Томкинсом, в част­ности некоторые категории анализа расска­зов, широко используется при работе с ме­тодикой в самых разных психологических системах. С. Томкинс развил систему ана­лиза рассказов ТАТ, предложенную Мерреем, введя ряд новых категорий, повыша­ющих, по его мнению, достоверность ме­тодики [80].

1. Вектор характеризует психологиче­скую направленность поведения, влечении и т. д.

Томкинс рассматривает 10 векторов, со­гласно имеющимся в английском языке предлогам, например, вектор toward обоз­начает направленность на получение поло­жительной ценности от объекта; вектор against обозначает готовность к отрица­тельной оценке объекта.

2. Уровень характеризует “плоскость”, в которой разворачивается действие расска­за: описание объекта, события или поведе­ния персонажа; воображение; память; чув­ства и т. д. Например, события могут раз­вертываться в действенном плане, но так­же о них можно мечтать или вспоминать.

3. Условия — это любые психические, физические состояния разной валентности, которые сами по себе не выражают ника­кого желания пли побуждения. Например, герой несчастен (—) или герой разбога­тел (+).

4. Квалификаторы используются для указания на временные, пространственные и силовые характеристики предыдущих ка­тегорий.

По сравнению со схемой Меррея суще­ственно новым являются категории уровня и квалификаторы. Уровневый анализ по­зволяет определить преимущественный тип активности героя. Например, возможны два крайних случая:

1) во всех рассказах представлен толь­ко уровень поведения героя. Это характер­но для крайне экстравертированной лично­сти, у которой желания не знают “задерж­ки” и непосредственно разряжаются во внешнем поведении;

2) герой не столько действует, сколько чувствует, вспоминает или размышляет. Это характерно для интравертированной личности, для которой весь мир заключен в ее собственных переживаниях.

Томкинс рассматривает последователь­ность, частоту, вариативность различных уровней. Здоровой адаптированной лично­сти, по его мнению, присуще наличие всех уровней, причем в определенной последо­вательности: хочет — обдумывает — дей­ствует. Существенным для оценки харак­терологии или патологических симптомов может быть доминирующая фиксация на одном из уровней.

В системе Томкинса уделяется большое внимание психологическому смыслу квалификатора “отдаленности”. Степень отда­ленности во времени или пространстве ха­рактеризует степень подавления потребно­сти. Например, в рассказе выраженная аг­рессия против отца указывает на отсутст­вие подавления и большую вероятность не­посредственной разрядки агрессивного влечения в поведении. Если же агрессия вы­ступает, например, в форме борьбы с ин­квизицией, а действие рассказа переносит­ся, скажем, в средние века, можно гово­рить о значительной степени подавления. Чем фантастичнее рассказ, чем более от­далено от реальности время и место дей­ствия, тем сильнее данная потребность испытывает подавление со стороны “супер-Эго”. Этот вывод согласуется с общим те­зисом психоанализа о компенсаторной ро­ли фантазии: потребности, которые вслед­ствие культурных запретов не могут быть удовлетворены в поведении, усиливаются в фантазии.

Среди других, разработанных Томкинсом методических приемов, укажем на тре­бование целостного контекстуального ана­лиза протоколов ТАТ. Это означает, в част­ности, что “тема” не выводима, как пола­гал Меррей, из рассказа на каждую изоли­рованную таблицу; ее можно определить только в контексте всей совокупности рас­сказов, путем выделения некоторых инва­риантных формальных структур. Приме­ним этот методический прием и рассмот­рим гипотетический рассказ, в котором ге­рой, работавший всю жизнь, внезапно те­ряет работу, становится пессимистом и кончает жизнь самоубийством. Такой рас­сказ сам по себе не дает оснований для каких бы то ни было выводов о его смыс­ле для личности испытуемого. Иное дело, если в других рассказах мы будем иметь дело с аналогичной или изменяющейся структурой формальных факторов. Например, данный рассказ может указывать на труд как на главную ценность, если в ос­тальных рассказах угроза другим ценнос­тям — любви, социальному положению — не приведет к серьезному неблагополучию с точки зрения героя, а угроза труду в лю­бом рассказе приведет к такому неблагопо­лучию. Рассказ может также интерпрети­роваться как повышенная чувствительность личности к угрозе любой потерн. В этом случае и в других рассказах должны встре­чаться потери — объектов, друзей, роди­телей, любви, которые приводят к песси­мизму и суициду, в то время как в расска­зах, не содержащих потери, герой будет оптимистичен, а исход благополучен. Или, например, можно предположить, что этот рассказ выражает общую неуверенную по­зицию личности и ожидание неуспеха во всех начинаниях. Тогда все рассказы, со­держащие желания или намерения героя, должны иметь неудачный исход. Оконча­тельная гипотеза о смысле этого рассказа складывается, следовательно, в результа­те анализа всей совокупности рассказов. Последующее заключение о личности ис­пытуемого составляется в терминах психо­анализа и так называемой динамической психологии. Особое внимание уделяется изучению материалов ТАТ, относящихся к переживаниям раннего детства, что в це­лом согласуется с положением психоана­лиза о решающем значении этого периода жизни для развития личности. М. Арнольд строит свою систему ана­лиза на отказе от некоторых постулатов “глубинной психологии”. Так, Арнольд отказывается от обязательных для системы Меррея постулатов об идентификации и о нереализованных глубинных влечениях как основном содержании рассказов. Материал рассказов отражает не столько эти тен­денции, сколько социальные установки лич­ности (аттитюды), т. е. представления о себе и своем социальном окружении, сло­жившиеся на основе индивидуальных или групповых систем ценностей. Эти установ­ки детерминируют сюжет и исход рассказа, или его значение. Значение представляет собой как бы “мораль” рассказа, в которой обнаруживаются привычные ценности, мо­тивы и способы достижения целей. Мораль может быть “хорошей”, если поступки ге­роя согласуются с общепринятыми норма­ми, и “плохой”, если герой действует напе­рекор им.

В результате анализа значений выво­дится так называемый мотивационный ин­декс (М. И.); он может быть положитель­ным или отрицательным. Люди с адекват­ными жизненными установками, конструк­тивным подходом к решению собственных проблем, опирающиеся на сотрудничество с другими людьми, получают положитель­ный М. И.; напротив, люди, склонные к импульсивным, деструктивным или непро­дуктивным действиям, — отрицательный М. И. В зависимости от знака М. И. прог­нозируется возможность успеха в том или ином виде деятельности. Так, обнаруживается позитивная корреляция между поло­жительным М. И. и успехом в обществе.

Подход М. Арнольд, несмотря на несколько наивное и прагматическое пони­мание условий преуспевания человека в об­ществе, содержит ряд моментов, в значи­тельной степени игнорировавшихся други­ми авторами. Это в первую очередь отно­сится к требованию контекстуального ана­лиза рассказов ТАТ. В отличие от Меррея, она рассматривает рассказ не как агрегат тем, а как целостный продукт реорганиза­ции впечатлений прошлого опыта, имею­щий свой смысл, не раскрывающийся при анализе отдельных тем. Интерпретацию должен определять контекст, поэтому ана­лизировать необходимо все рассказы как единое целое [38]. Так же чрезвычайно ин­тересным представляется указание М. Арнольд на роль социальных установок в де­терминации сюжета рассказов. Как бы ни подчеркивали сторонники психоанализа направленность ТАТ на выявление неконвенциональных, якобы присущих самой личности способов апперцепции внешнего мира, трудно предположить, что эта аппер­цепция свободна от влияния усвоенных личностью систем ценностей и нормативов. Подход М. Арнольд, при всех его несовер­шенствах, указывает путь для более адек­ватной разработки подхода к анализу и ин­терпретации ТАТ.

Для решения каких же практических задач используется ТАТ? Как и другие проективные методики, наибольшее приме­нение ТАТ находит в клинике неврозов и пограничных состояний. Как известно, не­вроз развивается в результате столкновения личности с обстоятельствами, препят­ствующими или угрожающими удовлетво­рению наиболее важных, значимых для нее потребностей. В клинической картине не­вроза существенное место занимает аффек­тивный конфликт и спонтанно складываю­щиеся у больного способы его разрешения, не всегда осознаваемые самой личностью. В этих случаях ТАТ может дать информа­цию о ряде моментов, существенных как для диагностики невроза, так и для после­дующей психотерапии. Этими конкретными задачами определится и направление ана­лиза проективного материала. В частности, для клинициста будут представлять особый интерес следующие особенности аффективной сферы личности и мотивации, диаг­ностируемые ТАТ:

1. Ведущие мотивы, отношения, ценно­сти.

2. Аффективные конфликты; их сферы.

3. Способы разрешения конфликтов: по­зиция в конфликтной ситуации, использова­ние специфических механизмов защиты и т. д.

4. Индивидуальные особенности аффек­тивной жизни личности: импульсивность — подконтрольность, эмоциональная устойчивость — лабильность; эмоциональная зре­лость — инфантильность.

5. Самооценка; соотношение представ­лений о Я — реальном и Я — идеальном; степень принятия себя.

Понятия “конфликт”, “защита” не име­ют для нас специфически психоаналитиче­ского значения. Вслед за Ф. В. Бассиным, мы рассматриваем психологическую защи­ту как явление преобразования “значений”, направленное на предотвращение кон­фликта “значащих переживаний”. Сам же конфликт может быть порожден столкно­вением любых аффективно окрашенных пе­реживаний, а не только борьбой “созна­тельного” и “бессознательного”. Психоло­гическая защита выступает в виде пере­стройки психической деятельности, смены психологических установок [3, 4].

Говоря о диагностической ценности ТАТ, необходимо подчеркнуть, что все вы­являемые этой методикой закономерности и явления — не более чем потенциальные возможности, тенденции, установки лично­сти. Поэтому неправомерен прямой пере­нос данных ТАТ на характеристику лично­сти и самого поведения без учета клиниче­ского материала и объективных условий жизни испытуемого. Категоризованный протокол ТАТ — не зеркальное отражение личности пациента, а материал для гипо­тез исследователя.

В настоящее время классический вари­ант ТАТ широко используется в клинике неврозов. Наряду с ним, в социальной детской, профессиональной и других областях прикладной психологии популяры разнообразные модификации ТАТ (вариант Мак-Клеланда и Аткинсона для исследования мотива достижения, детский ТАТ Беллака и другие). С классическим вариантом ТАТ их объединяет ряд формальны признаков:

1) аффективная насыщенность изобра­жений;

2) их релевантность изучаемым пере­менным личности;

3) неопределенность тестовых условий;

4) инструкция, требующая придумать рассказ.



Каталог: books -> %D0%9F%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D1%8F
books -> Учебное пособие Нижний Новгород 2011 год
books -> С. А. Беличева. Основы превентивной психологии
books -> Елена Петровна Гора учебное пособие
books -> Учебно-методический комплекс по дисциплине «Практическая полиграфия»
books -> Ливанова Е. Ю. «Роль практики в формировании профессиональных компетенций выпускника вуза»
books -> Игорь Иванович Кальной, Юрий Аскольдович Сандулов Философия для аспирантов
%D0%9F%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D1%8F -> Текст взят с психологического сайта
%D0%9F%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D1%8F -> Зимняя И. А. Педагогическая психология
%D0%9F%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D1%8F -> Игры, в которые играют люди. Психология человеческих взаимоотношений


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница