Искренность респондентов в массовых опросах



страница1/24
Дата22.02.2016
Размер6.86 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24
Министерство образования Российской Федерации Ивановский государственный энергетический университет
На правах рукописи

МЯГКОВ Александр Юрьевич


ИСКРЕННОСТЬ РЕСПОНДЕНТОВ В МАССОВЫХ ОПРОСАХ


Специальность 22.00.01 - Теория, методология и история социологии


Диссертация на соискание ученой степени доктора социологических наук

СОДЕРЖАНИЕ


ВВЕДЕНИЕ 4

Глава I. ИСКРЕННОСТЬ РЕСПОНДЕНТОВ КАК ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ

ПРОБЛЕМА 26

§ 1. Искренность и ложь: концептуальные подходы 26

§ 2. Проблемы диагностики неискренних ответов в методологии

социологических исследований 36

§ 3. Методические эксперименты по стимулированию искренности

респондентов: опыт и уроки 51

Глава П. СИТУАТИВНАЯ ЛОЖЬ В СОЦИОЛОГИЧЕСКИХ ОПРОСАХ:

ИСТОЧНИКИ И ОСНОВНЫЕ ФОРМЫ 93

§ 1. Психологические механизмы возникновения ситуативной лжи 93

§ 2. Защитные стратегии респондентов 97

§ 3. Типы неискренних ответов в социологическом исследовании 108

t

§ 4. Факторы, влияющие на уровень искренности 116

Глава III. ВЛИЯНИЕ ТЕМЫ ИССЛЕДОВАНИЯ НА ИСКРЕННОСТЬ

ОТВЕТОВ РЕСПОНДЕНТОВ 139

§ 1. Уровень искренности респондентов в электоральных опросах 139

§ 2. Уровень искренности при изучении семейно-брачных

отношений 151

§ 3. Уровень искренности ответов респондентов на социально-


демографические вопросы анкеты 157

Глава IV. ВЛИЯНИЕ МЕТОДА СБОРА ДАННЫХ НА ВЕРБАЛЬНОЕ

ПОВЕДЕНИЕ РЕСПОНДЕНТОВ 175

§ 1. Опросные методы: предпочтения респондентов 175

§ 2. Методы опроса и уровень искренности ответов 185

Глава V. ФОРМУЛИРОВКА ВОПРОСА И ИСКРЕННОСТЬ ОТВЕТОВ:

СИТУАЦИОННЫЙ АНАЛИЗ КОНФОРМНОСТИ 199

§ 1. Влияние известных политических имен в формулировке вопроса

% на результаты социологического исследования 199

§ 2. Эффект престижных имен в формулировке шкальных значений 213

Глава VI. МЕТОДЫ ДИАГНОСТИКИ И ИЗМЕРЕНИЯ ИСКРЕННОСТИ 227

§ 1. Вопросно-ответные методы выявления неискренности 227

§ 2. Метод экспертных оценок при диагностике неискренних ответов 238

§ 3. Шкалы лжи: социологическая реинтерпретация 247

§ 4. Экспериментальные стратегии измерения искренности 273

Глава VII. МЕТОДЫ СТИМУЛИРОВАНИЯ ИСКРЕННИХ ОТВЕТОВ РЕСПОНДЕНТОВ: ОПЫТ ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОГО

ТЕСТИРОВАНИЯ 287

§ 1. Проблема анонимности в социологическом опросе 287

§ 2. Роль напоминаний в обеспечении анонимности 291

§ 3. Вопросные техники повышения искренности респондентов 296

§ 4. Статистические стратегии стимулирования искренних ответов 304

§ 5. Метод «запечатанного буклета»: проблемы валидности

и валидизации 319

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 337

ПРИМЕЧАНИЯ 342

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 347

ПРИЛОЖЕНИЯ 376


ВВЕДЕНИЕ
Актуальность темы диссертации

Специфика исследований, базирующихся на применении опросных методов, заключается в том, что единственным источником информации для социолога здесь выступают вербальные сообщения («самоотчеты») респондентов. От того, насколько искренними (правдивыми) они являются, во многом зависят достоверность и качест­во итоговых данных. В этих условиях установление наиболее эффективных методов диагностики и стимулирования искренности опрашиваемых, их опытная валидиза-ция и адаптация к российской специфике - одна из важнейших задач современной эмпирической социологии. Без ее решения не может быть и речи ни о постановке верного социального диагноза, ни о выработке точного экономического и политичес­кого прогноза. Многие из принимаемых сегодня управленческих решений, особенно в сфере социально-экономической политики, оказываются малоэффективными, а порой и просто ошибочными, как раз потому, что они опираются на весьма сомни­тельную информационную базу, формируемую, в частности, из опросных социоло­гических данных, не прошедших предварительной фильтрации по результатам про­верки на искренность.

В этом смысле актуальность темы диссертационного исследования не вызы­вает сомнений. Она определяется следующими обстоятельствами.

Во-первых, растущей тенденцией к снижению уровня честности людей в межличностном общении и социологических опросах, усилением нормативной поддержки лжи в современном российском обществе в эпоху его социальных трансформаций.

Сегодня ложь и обман все чаще воспринимаются людьми как вполне нормаль­ные и естественные (по меньшей мере, неизбежные) явления, а честность и правди­вость не входят в число высоко ценимых нравственных качеств личности [49, с. 99-101]. По данным исследований психолога В.В. Знакова, весьма типичным для рос­сиян является убеждение, что можно лгать и обманывать, оставаясь при этом чест­ным человеком [86, с. 223]. Исследование, проведенное нами в г. Иваново и Ива­новской области в феврале 2001 г. (N=701) показало, что почти 64% опрошенных считают возможным солгать, чтобы оградить себя от назойливости и чрезмерного любопытства со стороны других людей, около 54% - чтобы сохранить в тайне свои мысли и планы, 34% - чтобы скрыть от окружающих свои собственные недостатки, ошибки и промахи; 11% респондентов стали бы, по их собственным словам, лгать и обманывать, если бы им за это хорошо платили. С другой стороны, почти каждый четвертый опрошенный (24%) выразил уверенность в том, что отвечать неискренне на вопросы социолога (в анкете или интервью) вполне допустимо и позволительно. «Человек лукавый», типологические характеристики которого описаны Ю.А. Левадой, сохраняет свое существование и в современном российском обществе [101].



Во-вторых, продолжающейся проблемно-тематической переориентацией массовых опросов, заметным усилением степени остроты и деликатности тем, выносимых на обсуждение с респондентами.

В последние годы социологи все чаще и чаще обращаются к изучению таких социально-значимых, но индивидуально острых и ранее табуированных вопросов, как употребление алкоголя и наркотиков [301; 325], физическое и ментальное здо­ровье [263; 267; 380], СПИД и образцы сексуального поведения [215; 324], гомосек­суальный опыт и отношение к сексуальным меньшинствам [290; 394], аборты и средства контроля за рождаемостью [210], изнасилования [315], самоубийства [265; 271], национально-этническая и расовая дискриминация [323; 376]. Исследования общественного мнения проводятся сегодня и по многим другим неприятным или «устрашающим» проблемам: терроризм, бедность, нелегальное владение оружием, иммиграция и иммигранты и т.д. [308; 308; 359; 395]. И хотя любой, даже самый «безобидный» вопрос, обращенный к респонденту, может стать источником неконт­ролируемых смещений в итоговых данных [341; 251], при проведении исследований по «сенситивной» проблематике вероятность появления «ошибок сообщения», свя­занных с сознательной (или неосознаваемой) неискренностью опрашиваемых, мно­гократно возрастает.



В-третьих, реальной угрозой серьезных смещений в опросных данных в связи с высоким уровнем неискренности респондентов.

В массовой социологической практике (как в отечественной, так и зарубежной) такого рода опасность часто недооценивается. По сообщению Дж. Фокса и П. Трэйси, она «редко принимается во внимание исследователями», использующими методы опро­са [268, с. 9-10]. В результате на стадии интерпретации и анализа полученных данных социологам приходится иметь дело с неискренними ответами, удельный вес которых в итоговом массиве может быть очень высоким. Если в исследованиях на эмоционально-нейтральные темы фактологическая информация, получаемая от респондентов, будучи проверенной по объективным данным, совпадает с действительностью лишь на 80-90% [71, с. 120; 158, с. 82-83], то при использовании деликатных вопросов «установочного» и поведенческого типа, судя по сообщению А. и Е. Давыдовых, ссылающихся на зару­бежные оценки, число совпадений снижается до 15—45% [62, с. 5]. Знаменитое Денверс­кое исследование валидности (1949 г.) показало, что от 20 до 50% всех ответов (в зависимости от содержания вопроса) не соответствовали действительности (см.: [386, р. 69]). Внешняя валидация самоотчетов, предпринятая Дж. Кларком и Л. Тифтом в 1966 г. с помощью полиграфа, продемонстрировала, что 15% всех опрошенных студен­тов американских колледжей в обычном интервью преувеличили свой добрачный сексуальный опыт, а еще 17,5% скрыли факты внебрачных отношений (см.: [347, р. 258]). По данным методического исследования, проведенного в 1974 г. У. Локандером, С. Садманом и Н. Брэдберном, удельный вес недостоверных ответов, задававшихся по телефону, колебался от 17 до 46% при сравнении их с объективными эталонами. В персональном интервью, судя по подсчетам авторов, уровень неискренности был еще выше (см.: [337, р. 561]). Согласно оценкам Н.М. Фоломеевой и ее коллег, в опросах, посвященных изучению масштабов наркопотребления, до 60% респондентов сообщают интервьюерам заведомо недостоверные сведения [181, с. 57]. В одном из наших методи­ческих экспериментов (март 1996 г., N=78), организованных по принципу «test-retest», удельный вес искренних ответов варьировал в пределах от 29 до 81% в зависимости от содержательных характеристик и степени деликатности задававшихся вопросов [117, с. 31]. Но даже в тех случаях, когда социолога интересуют простые фактуальные сведе­ния, но при этом на ответы опрашиваемых влияют престижные соображения, уровень искренности отвечающих резко снижается. Г. Трост и Р. Копони, например, обнаружи­ли, что лишь 67% опрошенных ими студентов университетов честно сообщили в интервью свои экзаменационные оценки (но 33% все же солгали), а в исследовании Р. Бирнбаума данный показатель оказался еще ниже - всего 48% (см.: [285, р. 173]).



В-четвертых, незащищенностью социологических опросов от лжи респон­дентов, отсутствием в методическом арсенале исследователей надежных и эффективных средств обнаружения и предотвращения неискренности.

Исследовательский опыт и специальные эксперименты показывают, что тради­ционная техника «прямого» интервью, основанная на бихевиористской трактовке воп­росно-ответного общения, не способствует получению искренних ответов. Более того, по мнению ряда авторов, она часто провоцирует повышенный уровень неответов и отказов от участия в исследовании [397, р. 535; 346, р. 402]. Дж. Фокс и П. Трэйси убе­дительно доказали, что использование прямых вопросов для сбора сенситивной инфор­мации ведет к систематическим смещениям, серьезно искажающим истинные масшта­бы распространения девиаций [381, р. 187]. С другой стороны, традиционный подход к получению «потенциально инкриминирующей информации» противоречит нормам ис­следовательской этики, поскольку наносит респондентам значительный психологичес­кий ущерб и не защищает сообщаемые ими сведения от разглашения [38; 223; 368].

Так называемые «нереактивные техники» (типа RRT или «запечатанного букле­та»), специально созданные для преодоления указанных недостатков классической методологии, неизвестны широкому кругу отечественных социологов. На российском социокультурном материале они до сих пор не тестировались, эффективность их при­менения у многих вызывает большие сомнения. Поэтому практика сбора данных с использованием этих моделей в нашей стране пока отсутствует. Экспериментальное изучение возможностей альтернативных методологий могло бы способствовать существенному повышению достоверности и качества социологической информации.
Степень разработанности проблемы

В современной российской социологии проблема искренности респондентов нахо­дится на самой ранней стадии научного анализа и разработки. Библиографическое ис­следование, проведенное нами на основе данных, содержащихся в бюллетенях ИНИОН (серия «Философия и социология») показывает, что с 1970 г. по 1992 г. в нашей стране вышла лишь одна обобщающая работа (небольшая брошюра А. и Е. Давыдовых), спе­циально посвященная диагностике и измерению искренности респондентов [62]. Вплоть до конца 1990-х годов она оставалась фактически единственной в отечествен­ной литературе на эту тему.

Анализ западных публикаций также свидетельствует, что рассматриваемая проб­лема явно недостаточно представлена сегодня на страницах ведущих социологических

журналов мира. Несмотря на очевидную важность ее изучения, за последние

15 лет (с конца 1980-х гг. и до настоящего времени) за рубежом, по нашим подсчетам, было опубликовано не более десятка статей, имеющих к ней прямое или косвенное отношение (см. напр.: [215; 316; 335; 379]).

Советские социологи 1960-70-х гг. были серьезно озабочены разработкой конк­ретных практических мер защиты своих исследований от различных проявлений «ситуативной лжи» (см. напр.: [58; 70; 158; 186; 187]). Поэтому проблема искренности в тот период находилась в фокусе исследовательского внимания и интереса. Однако с конца 1980-х гг. в этом отношении наметился явный спад. В «перестроечный» период в нашей литературе начинает утверждаться скептически-нигилистическая точка зрения, согласно которой респонденты, отвечая на вопросы анкеты или интервью, всегда гово­рят только правду. Так, Л.Я. Аверьянов, например, в своей книге, вышедшей в 1987 г., прямо указывал, что неискренних ответов в опросных исследованиях вообще (или поч­ти) «не бывает, есть только высказанное респондентом мнение. ...Опрашиваемые, -пишет он, - как правило, стараются отвечать искренне, выбирают те ответы, которые соответствуют их мнению» [2, с. 43]. Ложные высказывания - «сравнительно редки», а потому «фактор искренности - неискренности является не самым существенным в получении достоверных результатов» [2, с. 41; см. также: 3, с. 68]. С.А. Белановский, осознавая возможность получения искаженных данных вследствие сознательной неиск­ренности респондента при ответах на вопросы социолога (интерьвьюера), тем не менее заключает, что такая опасность в нашей науке «часто преувеличивается» [18, с. 14]. В.Ф. Журавлев, анализируя проблему «искажений» в качественном интервью, также приходит к выводу, что «...случаи преднамеренной лжи в социологических опросах, по-видимому, не столь уж распространенное явление...» [76, с. 96]. Подобную мысль

можно встретить и в работах других наших авторов [146, с. 192-193; 150, с. 84].

Данная точка зрения имеет место не только в отечественной, но и в зарубежной социологии. Сторонники теории «правдивого респондента», развиваемой в рамках «гуманистической» («кооперативной») парадигмы, полагают, что в опросных иссле­дованиях испытуемые в подавляющем большинстве случаев стремятся отвечать иск­ренне [250, с. 63]. Особенно, по их мнению, это характерно для качественных, «интен­сивных» интервью, где «близкие личные отношения с респондентами исключают ложь» в

силу повышенной интимности и эмоционального характера коммуникации [335, с. 30].

Пренебрежительное отношение к фактору искренности, заметное снижение инте­реса и внимания отечественных и зарубежных исследователей к этой проблеме объяс­няется, на наш взгляд, рядом причин: крайней трудоемкостью разработки и применения методов обнаружения лжи [15, с. 52; 158, с. 83-85], ошибочным отождествлением некоторыми авторами понятий «искренность» и «истинность», неоправданным преу­величением возможностей качественных методов сбора данных. Немаловажную роль в утверждении теории «правдивого респондента» на российской почве сыграла и пере­оценка многими социологами достигнутого уровня демократизации нашего общества, а также излишняя эйфория, охватившая в свое время широкие круги ученых и практиков, по поводу якобы возросшей степени открытости, доверия населения к официальным властям и «прогрессирующего» желания россиян быть откровенными с интервьюерами в ходе социологических опросов.

В результате этих внутринаучных тенденций первая отечественная работа по диагностике и измерению искренности респондентов вышла лишь в 1992 г. В брошюре А. и Е. Давыдовых предпринята попытка комплексного, системного рассмотрения проблемы на основе имеющегося теоретического и эмпирического материала. Однако данная публикация в значительной мере фрагментарна и применительно к целому ряду обсуждаемых в ней проблем носит постановочный характер. В силу ограниченности объема данной работы (всего 1,2 п.л.) многие важные вопросы не получили в ней доста­точного рассмотрения или вовсе остались за рамками исследования. К тому же отдель­ные советы и практические рекомендации авторов в известной степени гипотетичны, а предложенные ими диагностические методы и процедуры не проверялись на эффектив­ность в полевых условиях.

♦ Недооценка проблемы искренности, ее слабая разработанность в отечественной

литературе негативно сказались и на массовой исследовательской практике. Анализ социологических публикаций, представленных в центральных российских журналах за последние годы, убедительно свидетельствует, что диагностика лжи в конкретных исследованиях, за редчайшим исключением [59, с. 81-82], не проводится. Уровень иск­ренности по отдельным вопросам, анкетам и информационному массиву в целом при апробации инструментария обычно не измеряется. Редко предпринимаются какие-либо

4 специальные методические усилия для профилактики неискренности респондентов.

В результате анализу и интерпретации часто подвергаются ответы, содержащие в себе недостоверную информацию. Их удельный вес в итоговом массиве может быть столь высоким, что дальнейшая работа с первичными данными теряет всякий смысл.

Описанная ситуация отнюдь не единична и не случайна, поскольку методы диаг­ностики и стимулирования искренних ответов неизвестны широким слоям ученых и практикующих социологов. В обобщающих работах по методологии и методике социо­логических исследований нет специальных глав или разделов, посвященных их систе­матическому описанию. В учебных пособиях для будущих социологов о необходимос­ти контроля искренности и лжи даже не упоминается. В нашей стране вплоть до настоя­щего времени отсутствуют и диссертационные исследования на эту тему.

Значительно лучше в методическом плане разработана интересующая нас проб-

^ лема в зарубежной социологии. В США первое эмпирическое исследование по изме-

рению искренности респондентов было предпринято еще в начале 1940-х гг. Г. Хайманом. Полученные им результаты оказались шокирующими: от 17 до 42% опро­шенных, как выяснилось, сообщили интервьюерам заведомо ложные сведения относи­тельно не самых стигматизированных видов поведения. Это небольшое исследование дало мощный толчок дальнейшему развитию опросной методологии, а вывод Г. Хаймана о том, что вопрос об искренности респондентов «без сомнений имеет первостепенную важность для научного изучения общественного мнения» [297, р. 557], стал отправным пунктом всех последующих дискуссий на эту тему.

В 1940-50-е гг. в рамках исследований по совершенствованию личностных тестов психологами Г. Айзенком, Д. Крауном и Д. Марлоу, А. Эдвардсом и др. была создана целая серия специальных диагностических методик для идентификации индивидов,

Ш склонных к ингратиации и социально желательным ответам. В 1965 г. американский

статистик и социолог С. Уорнер предложил альтернативную традиционным интервью статистическую модель организации опроса (RRT) для случаев, когда респонденты по причине «стеснения, страха или просто нежелания раскрывать секреты незнакомцу» намеренно пытаются исказить свои ответы на вопросы интервьеров [385, р. 63]. Эта работа положила начало совершенно новому направлению в социологической методо­логии, связанному с разработкой так называемых «нереактивных техник», базирую­щихся на принципе рандомизации задаваемых вопросов. В 1970-80-е гг. благодаря исследованиям Р. Боруха, Д. Горвица, Б. Гринберга, У. Симмонса, Р. Фолсома и др. были изобретены новые, более совершенные версии уорнеровского метода [219; 266; 278]. Значительный вклад в совершенствование опросных технологий при изучении «сенси­тивной» проблематики внесли экспериментальные исследования Н. Брэдберна и С. Садмана, Г. Маккэй и Я. Макаллистера, Э. Сингер, М. Сиркена, Дж. Фокса и П. Трэйси, Дж. Фрея, К. Фуллер и др.

Однако данные валидационных экспериментов, проведенных в западной социо­логии в последние десятилетия, не позволяют считать проделанную работу завершен­ной. Экспертные заключения по результатам полевых испытаний во многом противо­речивы и свидетельствуют лишь об относительной эффективности выработанных ранее моделей. Кроме того, методы, разработанные на Западе, не тестировались применитель­но к российским условиям. Их перенос в иную социокультурную среду без специаль­ной адаптации чреват серьезными ошибками, поэтому разработки зарубежных ученых нуждаются в дальнейшей экспериментальной проверке и валидизации с учетом специ­фики российского менталитета.

Слабым звеном в изучении искренности респондентов по-прежнему остается кон­цептуальный аспект проблемы. Анализ специальной социологической литературы по­казывает, что во многих, в том числе и очень известных работах отсутствует научная экспликация понятий «искренность» и «неискренность». Эти термины часто исполь­зуются исследователями на уровне интуитивных и полуинтуитивных смыслов, что не способствует совершенствованию исследовательской методологии и выработке новых, более эффективных методических решений.

Некоторый прогресс в этом отношении наметился лишь в самое последнее время благодаря усилиям представителей смежных с социологией научных дисциплин. В част­ности, в 1990-е годы вышли работы философов Д.И. Дубровского [73], В.И. Свинцова [164], М.В.Черникова [183], психологов В.В. Знакова [81-86], Б. де Гелдер [243], М.А.Красникова [98], П. Экмана [191; 192] по изучению таких коммуникативных феноменов, как правда, неправда, ложь, обман и др., а также по распознаванию лживого и обманного поведения в межличностном общении. Однако и в этих исследованиях, создающих потенциальную базу для дальнейшей теоретической работы, категории «искренность» уделяется явно недостаточное внимание, а проблема ее концептуализа­ции нередко ограничивается лишь самыми общими замечаниями.

Несколько лучше обстоит дело в лингвистической литературе, где данный тер­мин, благодаря публикациям Н.Д. Арутюновой [11; 182], Г. Фолкенберга [264], И.Б. Шатуновского [185] и др. получил достаточно четкую экспликацию на фоне близких, но не тождественных искренности понятий «истина», «ложь», «правда», «правильность», «неправильность» и т.д.

Вместе с тем с сожалением приходится констатировать, что концептуальные исследования искренности, как в нашей стране, так и за рубежом, носят пока раз­розненный и спорадический характер, осуществляются в отрыве от методологической проблематики социологических опросов. С другой стороны, в самой социологии эти разработки по-прежнему остаются невостребованными и не применяются к решению задач, связанных с анализом и пониманием вербального поведения респондентов. В результате теоретический потенциал, накопленный в смежных областях научного знания, не получает достаточного продолжения в нашей науке и не результируется в развитии методологии социологических исследований. Между тем очевидно, что без обстоятельной проработки понятий «искренность» и «неискренность» невозможен ни дальнейший теоретико-методологический анализ обсуждаемой проблемы, ни сколь-нибудь серьезные эмпирические и экспериментальные исследования в этой области. Данный факт сегодня уже осознается учеными, указывающими на острую необходи­мость создания комплексной теории искренности на базе достижений целого ряда социально-гуманитарных наук посредством междисциплинарного синтеза [264, р. 89].

Указанные обстоятельства во многом предопределили теоретико-методологи­ческий и методический характер нашей диссертации, круг рассматриваемых в ней вопросов, объект и предмет, а также цель и задачи исследования.



Объектом диссертационного исследования выступали респонденты, участ­вовавшие в проводимых нами исследованиях и экспериментах и представлявшие различные социально-демографические, профессиональные и территориально-посе­ленческие группы населения г. Иваново и Ивановской области.

Предмет исследования - искренность и ложь в социологических опросах, способы квалификации ответов респондентов, методы диагностирования и профи­лактики неискренности в опросных исследованиях.

Цель диссертации - установление наиболее перспективных методов, приемов, процедур диагностики и предотвращения неискренних ответов респондентов в со­циологических опросах, их дальнейшая разработка и развитие на основе опытной проверки и экспериментальной валидизации.

В соответствии с поставленной целью в диссертации решались следующие основные задачи:



  1. Концептуализировать понятия «искренность» и «неискренность» применительно к методологии социологических исследований. Сформулировать квалификационные критерии искренних и неискренних ответов.

  2. Проанализировать источники и механизмы возникновения ситуативной лжи, ее основные формы и эмпирические проявления в массовых опросах, дать классифика­цию неискренних ответов респондентов.

  3. Выявить основные условия и факторы, влияющие на уровень искренности рес­пондентов в социологическом опросе.

  4. Исследовать влияние метода сбора данных, тематического содержания и фор­мулировки вопроса на характер ответов респондентов.

  5. Систематизировать вопросные техники контроля искренности, выявить их дос­тоинства и недостатки, возможности и ограничения.

  6. Оценить диагностический потенциал экспертных методов обнаружения лжи в ответах респондентов.

  7. Осуществить экспериментальную проверку шкал лжи на надежность и валид-ность, исследовать их идентификационные механизмы.

  8. Разработать методику применения экспериментальных стратегий для диагности­ки и измерения искренности опрашиваемых.

  9. Выяснить роль напоминаний о конфиденциальности опроса, а также приемов «проекции» и «рутинизации» в стимулировании искренних ответов респондентов.

10. Дать экспериментальную оценку различных моделей RRT, определить методи­ческие и организационно-технические предпосылки повышения их эффективности в российских условиях.

11. Провести опытную валидизацию метода «запечатанного буклета», оценить целе-


щ сообразность его использования для стимулирования искренности респондентов в сен-

ситивных опросах.


Теоретико-методологическая база исследования

Диссертация выполнена в русле традиции методического экспериментирования,


заложенной еще в 1930-50-е годы Р. Брауном, И. Лоджем, X. Кантрилом, Д. Раггом,
Г. Хайманом, С. Эшем и др. и развитой в 1960-90-е гг. в трудах Д. Алвина, Дж. Бишопа,
Н. Брэдберна, Р. Гроувза, Д. Дилмана, Р. Кана, Дж. Конверса, Ч. Кэннела, М. Макклендона,
Э. Ноэль-Нойман, С. Прессера, С. Пэйна, С. Садмана, Э. Сингер, Д. Филипса, Дж. Фрея,
Г. Шумана и др. В отечественной социологии эта традиция получила дальнейшее про-
должение в исследованиях Л.Я. Аверьянова, И.А. Бутенко, В.А. Гайдиса, Б.З. Докторова,
М.И. Жабского, ЮА. Левады, О.М. Масловой, В.Б. Моина, В.И. Паниотто, Е.С. Петренко,
• ГА. Погосяна, В.О. Рукавишникова, В.А. Ядова, Ю.И. Яковенко, Т.М. Ярошенко и

других известных социологов.

При концептуальной проработке темы мы опирались на принципы коммуника­тивного подхода к пониманию правды, искренности и лжи, представленного в трудах Н.Д. Арутюновой [11; 182], X. Вайнриха [32], Б. де Гелдер [243], Д.И. Дубровского [72; 73], В.В. Знакова [81; 85; 86], М.А. Красникова [98], В.И. Свинцова [163; 164], М.В. Черникова [183], И.Б. Шатуновского [185], Ю.В. Щербатых [190], П. Экмана [191; 192] и других авторов, а также на континуальную трактовку искренности, предложен­ную Б. Трушиным [58] и развиваемую А.А. Давыдовым и Е.В. Давыдовой [62], а также Г. Фолкенбергом [264].

Анализируя психологические механизмы возникновения ситуативной лжи и ее


основные формы, мы использовали когнитивно-мотивационную схему формирования
^ ответа респондентами, разработанную Ч. Кэннелом, П. Миллером и Л. Оксенбергом [232],

объяснения ингратиационных процессов, предложенные Ш. Брэм и С. Кассином [225]. эмпирическую типологию социальной желательности, разработанную Д. Филипсом и К. Клэнси [343], классификацию источников и видов конформности, представленную в исследованиях В. Аллена и Дж. Левина [202], Г. Кельмана [304], Г. Тайсона и С. Капло-вица [383], а также идеи и теоретические положения, касающиеся защитных стратегий индивидов, содержащиеся в работах А. Анастази [6], Г.М. Андреевой [8], Р. Бернса [23], В.В. Столина [175], Ф. Саламона [352] и др.

Обосновывая принципиальную возможность измерения искренности, а также конкретные методы ее диагностики, мы исходили из следующих теоретических пред­посылок. Во-первых, из понимания лжи как психического феномена, возникающего в результате конфликта между несовместимыми комплексами ложных и правдивых представлений, конкурирующих в сознании индивидов, неизбежно проявляющегося в вербальных и невербальных поведенческих реакциях, а потому поддающегося наблю­дению со стороны партнера по коммуникации, а также фиксации аналитическими средст­вами (Г.А. Погосян [147], СИ. Симоненко [167; 168], П. Экман, Р. Дэвидсон, У. Фриезен [192; 260], М. Цукерман, Б. ДеПауло, Р. Розенталь [399] и др.). Во-вторых, из идеи о возможности создания искусственных «эталонов» искренности посредством примене­ния методов активного («управляемого») эксперимента, опирающихся на различные, постоянно меняющиеся инструктивные планы (А.А. Бодалев, В.В. Столин [137], А. и Е. Давыдовы [62]). В-третьих, из эмпирически верифицированного положения Н. Брэдберна и С. Садмана о субъективной сенситивности вопросов, как достаточно надежном предикторе потенциальных (или реальных) искажений респондентами своих ответов в предварительном исследовании или в постэкспериментальном интервью [222].

При постановке и проведении экспериментов по измерению уровня искренности мы использовали экспериментальные планы split-ballot и test-retest, методические прин­ципы применения которых были сформулированы в работах Э. Ноэль-Нойман [333], Д. Рагга и X. Кантрила [350; 351], Г.И. Саганенко [161], В.А. Ядова [196-198] и успеш­но апробированы в исследованиях А. Викмана и Б. Варнерида [388], Дж. Роджерса, Дж. Билли и Дж. Адри [347], Э. Смита и П. Сквайера [370; 371], Г. Шумана и С. Прессера [356] и др.

В ходе экспериментальной валидизации диагностических методик (и в частности, шкал лжи), их проверки на надежность нами применялись методы, изложенные в рабо­тах B.C. Аванесова [1], Е. Головахи, Н. Паниной и А. Горбачика [53], Д. Кэмпбела и Д. Фиске [227], Г.В. Осипова и ЭЛ. Андреева [139].

При тестировании методов стимулирования искренности респондентов автор опи­рался на измерительные стратегии и интерпретационные схемы, впервые предложен­ные Дж. Берманом, Г. Маккомсом и Р. Борухом [211; 219-220], Б. Гринбергом, Д. Горвицем, У. Симмонсом, Дж. Абернати, Р. Фолсомом [266; 278; 279;], Т. Маккэй и Я. Макаллистером [316], Дж. Мурсом [326], Ф. Кингом [305], Ф. Римером [344], Э. Сингер [363], Дж. Фоксом и П. Трэйси [381], Дж. Фреем [273] и др.

В процессе статистико-математической обработки и анализа полученных резуль­татов мы руководствовались советами и рекомендациями, содержащимися в работах И.И. Елисеевой и М.М. Юзбашева [74], А.О. Крыштановского [100], Н.И. Ростегаевой [156], Е.В. Сидоренко [166], Г.Г. Татаровой [178], Ю.Н. Толстовой [179; 180].

При разработке и осуществлении исследовательских проектов весьма ценными для нас были общие идеи и принципы социологической методологии, а также методи­ческие схемы исследований, разработанные в трудах Г.С. Батыгина [14; 15], X. Блэйлока и П. Уилкена [390], И А. Бутенко [30], Н. Бэйтсона [212], В.Б. Голофаста [54], А.Г. Здравомыслова [80], Л.Е. Кесельмана [91], О.М. Масловой [106; 107], В.И. Паниотто [143], В.Э. Шляпентоха [186; 187], В.А. Ядова [196-198] и других социологов.


Эмпирическая база исследования

Диссертация основывается на материалах 27 исследований и экспериментов, проведенных в г. Иваново и Ивановской области. Они осуществлялись в рамках 10 инициативных научно-исследовательских проектов, выполненных под руководством и при непосредственном участии автора в 1995-2002 г.г. и отражающих различные аспекты и направления в разработке темы.




  1. * В скобках здесь и ниже указываются номера исследований, методическое описание которых приведено в прил. I.

    «Опросные методы: сравнительный анализ качества данных» (исследования М» 1, 16-19)*.

  2. «Методы стимулирования искренних ответов респондентов: оценка эффектив­ности» (исследования №№ 4, 5, 7, 9, 15, 25).

  3. «Измерение уровня искренности респондентов в электоральных исследова­ниях» (№№ 20-24).

4. «Экспериментальные стратегии диагностики и измерения уровня искреннос-
ти респондентов» (№№ 3, 11).

5. «Шкалы лжи: оценка надежности и валидности» (№№ 10, 12, 13).

6. «Влияние опросной ситуации на достоверность ответов респондентов» (№№ 5,

8).


  1. «Влияние формулировки вопроса на достоверность ответов респондентов» (№>№ 2, 6, 9).

  2. «Ложь и обман в современном российском обществе: основные сферы, фак­торы и масштабы распространения» (№ 8).

  3. «Техника рандомизированного ответа: сравнительный анализ эффективности основных моделей» (№ 14).

10. «Искренность ответов: диагностические возможности вопросных методов» (№№ 16, 17, 20,21,26, 27).

Проведенные нами исследования можно разделить на 2 основные группы:

1. Специальные методические исследования и эксперименты.

*

2. Субстантивные исследования с методической «нагрузкой», результаты кото-


рых использовались в качестве основы для проведения вторичного анализа данных в
методических целях.
Методы и процедуры исследования

  1. Индивидуальное очное анкетирование, формализованное персональное и те­лефонное интервью (для сбора данных по различным проблемам исследования).

  2. Полустандартизированные (с путеводителем) мини-интервью с интервьюера­ми (при изучении диагностических возможностей метода экспертных оценок).

  3. Методы полевого и лабораторного эксперимента в формате split-ballot и test-retest (для оценки суггестивного влияния различных методических факторов на ответы респондентов).

ф 4. Методы полевого тестирования (для сбора данных на основе опросников MMPI

и EPI Г. Айзенка).

5. Контент-анализ специальной социологической литературы и публикаций в печатных и электронных СМИ (с целью отбора суждений для формирования пунктов контрольных и эталонных шкал искренности).


  1. Методы теоретической рефлексии и концептуализации (при работе с научными источниками по исследуемой проблеме).

  2. Методы корреляционного анализа, процедура «двухвыборочного» t-теста (для оценки конструктной и дискриминантной валидности шкал лжи и других тестовых методик).

  3. Методы интеркорреляций, корреляций отдельных пунктов шкал с суммарным баллом по тесту, процедуры расчета коэффициентов Альфа Кронбаха и С пир мена-Брауна (split half) (для проверки тестовых методик на надежность-согласованность).

  4. Методика суммарных оценок для построения количественной шкалы гуттма-новского типа (при формировании искусственных переменных и создании индексов).

  5. Критерии х и ф*-углового преобразования Фишера (для оценки статистичес­кой значимости различий в ответах респондентов, полученных в разных методических условиях).

  6. Метод максимального правдоподобия (при интерпретации результатов иссле­дований, полученных с применением статических моделей RRT).

Достоверность результатов эмпирических и методических исследований обес­печивалось: достаточно большими, статистически значимыми и корректно размещен­ными объемами выборок (ошибки репрезентативности в подавляющем большинстве случаев укладываются в нормативные пределы); применением экспериментально апро­бированного инструментария; адекватными методами статистико-математической об­работки и анализа первичных данных с использованием возможностей программно-аналитического комплекса SPSS; проведением предварительных (пробных) и повтор­ных (репликационных) исследований, в которых отрабатывались диагностические ме­тодики, измерительные и аналитические стратегии, уточнялся математический аппарат, неоднократно проверялись первоначальные гипотезы и сделанные ранее выводы.
Научная новизна работы

В отличие от предыдущих исследований в диссертации реализуется комплекс­ный подход к анализу искренности респондентов. Это предполагает рассмотрение данной проблемы в самых различных ее аспектах и на разных аналитических уров­нях: концептуальном, теоретико-методологическом, методическом и процедурном. Конкретная новизна работы заключается в следующем:



  1. В диссертации представлена концептуализация понятий «искренность» и «неискренность», уточнено их соотношение с категориями «истина», «правда», «неправда», «обман», «полуправда» и др., обоснована вторичная роль истинностной оценки при квалификации суждений.

  2. Выявлены и проанализированы основные формы и эмпирические проявле­ния ситуативной лжи в социологических опросах (ингратиация, самоатрибуция, «публичная» конформность, регрессия поведения и др.). Разработана типология неискренних ответов респондентов.

  3. Проанализировано влияние содержания вопросов и темы исследования на достоверность ответов опрашиваемых. Проведены измерения уровня искренности респондентов в электоральных опросах, в исследованиях по проблемам брачно-семейных отношений; дана экспериментальная оценка степени сенситивности воп­росов социально-демографического блока.

  4. Исследовано влияние метода сбора данных на вербальное поведение рес­пондентов. Проведен сравнительный анализ качества ответов, полученных с по­мощью разных опросных процедур: анкетирования, персонального и телефонного интервью. Выявлены характер и структура предпочтений респондентов относитель­но этих методов, образцы их восприятия опрашиваемыми применительно к содержа­тельной специфике задаваемых вопросов и обсуждаемых в исследовании тем. Оп­росные методы проанализированы с точки зрения коммуникативных характеристик, а также их способности стимулировать субъективную анонимность и искренность ответов респондентов.

  5. Исследован «эффект престижных имен» в социологических опросах. Проа­нализированы основные направления, факторы и механизмы суггестивного влияния фамилий известных политиков при упоминании их в вопросных формулировках на искренность ответов опрашиваемых. Обоснован универсальный характер «эффекта имени». Выявлены социально-групповые характеристики респондентов, в наиболь­шей и наименьшей степени склонных к конформным реакциям в опросных исследо­ваниях.

  1. Дан критический анализ различных контрольных техник (проверочных вопросов, ловушек, дублей и др.), а также метода экспертных оценок с точки зрения их диагностического потенциала и целесообразности использования для измерения уровня искренности респондентов.

  2. Осуществлена опытная проверка диагностических возможностей и иденти­фикационных механизмов шкал лжи. Дана статистическая оценка надежности и конструктной (конвергентной и дискриминантной) валидности шкал социальной же­лательности (L) и коррекции (К) из опросника MMPI, а также шкалы лжи (форма Б) из теста EPI Айзенка.

  3. Проведен сравнительный анализ эффективности трех экспериментальных стратегий диагностики неискренних ответов респондентов. Разработаны и обосно­ваны общие принципы организации и проведения экспериментального исследова­ния, наиболее адекватного целям измерения и обеспечивающего результаты, мак­симально приближенные к истинным значениям. Предложен и апробирован статис-тико-математический аппарат для измерения уровня искренности по вопроснику в целом, отдельным вопросам и по каждому конкретному респонденту.

  4. В полевом эксперименте протестировано влияние напоминаний об аноним­ности и конфиденциальности опроса на механизмы самораскрытия респондентов и степень искренности их ответов. «Эффект устных гарантий» исследован с точки зре­ния улучшения качества самоотчетов и стимулирования кооперативных установок опрашиваемых.

  5. Дана критическая оценка диагностических и профилактических резервов ряда вопросных методик и, в частности, приемов «проекции» и «рутинизации», предназначенных для преодоления защитных механизмов личности и повышения искренности респондентов в социологических опросах. На материалах полевых ис­следований проанализирована специфика восприятия опрашиваемыми косвенных проективных вопросов, выявлены основные стратегии формирования ответов респон­дентами на личные и безличные вопросы интервью.

  6. Проведены полевые испытания и экспериментальная валидизация техники «рандомизации ответов» на фоне традиционных персональных интервью. Осуществ­лен сравнительный анализ возможностей трех основных версий RRT: двухвопросной модели С. Уорнера, техники «несвязанных вопросов» Р. Фолсома и метода «конта­минации» Р. Боруха. Сформулированы параметры стандартизированного примене­ния статистических моделей, а также условия и предпосылки повышения их эффек­тивности в опросах по сенситивной проблематике.

12. Экспериментально валидизирован метод «запечатанного буклета». Иссле­дованы его возможности для получения достоверных данных по проблемам де-виантного поведения, эксплицированы присущие ему ограничения. Разработана технология реализации данного метода, сформулированы принципы и условия его корректного применения. Осуществлена методическая, организационно-техничес­кая и процедурная адаптация техники «запечатанного буклета» к условиям повсед­невной исследовательской практики.
Основные положения диссертации, выносимые на защиту

  1. Искренность, как характеристика соответствия сказанного мыслимому, нес­водима к правде, а неискренность - ко лжи. При квалификации ответов в качестве искренних или неискренних необходимо учитывать промежуточные феномены, ха­рактеризуемые понятиями «неправда», «диссимуляция», «обман». Главные крите­рии искренности - уверенность человека в правоте своих суждений и желание го­ворить все как есть, ничего не скрывая, в то время как истинностная оценка выска­зываний вторична для их квалификации.

  2. Социально-демографические вопросы отнюдь не являются столь безобид­ными, как нередко считается. В отдельных категориях респондентов искажения в ответах на вопросы о возрасте, образовании, брачном статусе, роде занятий и др. могут достигать таких значений, за которыми начинаются серьезные нарушения достоверности итоговых результатов. Поэтому искренность необходимо контроли­ровать не только по основным, но и по социально-демографическим вопросам исследования.

  3. Метод сбора данных существенно влияет на вербальное поведение респон­дентов. Разные опросные процедуры различаются по своей способности стимули­ровать искренние ответы. В телефонных интервью наблюдается повышенный удель­ный вес социально желательных и конформных реакций, пропусков вопросов и отка­зов от сотрудничества. При изучении уровня жизни, доходов и здоровья населения, политических мнений и оценок граждан, а также при прогнозировании электораль­ного поведения использование данного метода нецелесообразно.

  1. Включение престижных имен в преамбулу, формулировку вопроса, а также в ответные альтернативы ведет к усилению конформных реакций респондентов. Добавление их в вопросы не только формирует, но и реструктурирует мнения людей по обсуждаемым проблемам, изменяет содержание, характер и направленность суждений. В итоге ответы, представляющие собой смесь личных мнений с оценками политиков, становятся предвзятыми и ангажированными.

  2. Шкалы лжи (из опросника MMPI и теста EPI Айзенка) являются недостаточ­но надежным и слабо валидным инструментом для диагностики неискренности. С одной стороны, они пропускают большое количество социально желательных ответов, квалификация их как вполне достоверные, а с другой, ошибочно инденти-фицируют многих искренних испытуемых как имеющих склонность к искажению результатов. Общий уровень эффективности шкал не превышает 20%. что не поз­воляет рекомендовать их в качестве надежной методики для выявления людей, подделывающих истинные реакции на вопросы тестов или интервью. Вместо изме­рения социальной желательности шкалы лжи фиксируют специфику реального обра­за жизни индивидов, их сознания и поведения, присущий им повышенный стандарт нравственных оценок, а также особенности восприятия социальных ценностей и норм.

  3. Наиболее эффективными при диагностике и измерении искренности респон­дентов являются методы активного эксперимента. Вместе с тем разные экспери­ментальные планы неравноценны с точки зрения диагностических возможностей и функционального назначения. Самым продуктивным следует считать двухфазный (ретестовый) или двухсекционный (в режиме split-ballot) эксперимент, предпола­гающий сравнение ответов, полученных в естественных условиях, с искусственным эталоном искренности. Данный формат наиболее адекватен целям измерения и обес­печивает оценки, максимально приближенные к «истинным» значениям.

  4. Вербальные гарантии в форме разовых (единичных) напоминаний об аноним­ности, традиционно используемые в социологических опросах, не способствуют установлению более доверительных отношений с респондентами и не улучшают качество данных. Эта мера не снимает напряженность, характерную для персональ­ных интервью и не ведет к повышению искренности опрашиваемых.

  1. Техника «рандомизированного ответа» (RRT) в большей мере, чем «прямые» интервью, стимулирует субъективную анонимность и искренность респондентов. Ее применение дает существенный эффект при измерении масштабов социально нео-добряемого, стигматизированного поведения. Модель Уорнера увеличивает число искренних признаний в 30% случаев, версия Фолсома - в 40%, метод контаминации -в 70%. Эти показатели можно повысить за счет увеличения используемых объемов выборки и применения нейтральных рандомизаторов.

  2. Метод «запечатанного буклета» устойчиво обеспечивает более достоверные сведения о девиантном поведении респондентов, чем обычное персональное ин­тервью. При этом наибольшую эффективность он демонстрирует при изучении осо­бо сенситивной проблематики, касающейся сексуального опыта и сексуальных отно­шений. Кроме того, метод успешно преодолевает многие ограничения, характерные для рандомизационных моделей.


Научная и практическая значимость работы

Теоретико-методологический анализ проблемы, представленный в диссертации, позволяет глубже понять природу ситуативной лжи, источники и механизмы ее воз­никновения, основные формы и конкретные эмпирические проявления в социологи­ческих опросах и тем самым может способствовать дальнейшему научному осмысле­нию данной темы.

Разработанная автором типология неискренних ответов значительно расширяет сферу и границы фактического существования искренности и лжи в опросном исследо­вании. Распространение их квалификации за пределы фактуальных и поведенческих вопросов заметно обогащает возможности диагностической работы социолога.

Выявление условий и факторов, влияющих на вербальное поведение респондентов, создает предпосылки для успешного прогнозирования неискренних ответов, своевре­менной выработки и принятия соответствующих превентивных мер, совершенствова­ния организационно-методической работы по подбору и обучению интервьюеров и в конечном счете для оптимизации исследовательского процесса в целом.

Широкое внедрение процедур обнаружения неискренности респондентов в пов-
седневную исследовательскую практику могло бы существенно улучшить качество
опросных данных не только в социологии, но и в других областях науки, исполь-
ф, зующих методы опроса.

Практическое применение альтернативных опросных стратегий (моделей RRT и техники «запечатанного буклета»), валидизированных и адаптированных автором к российской специфике, позволило бы, с одной стороны, снизить риск получения неискренних ответов за счет стимулирования субъективной анонимности опрашивае­мых, а с другой, - надежно защитить сообщаемую ими конфиденциальную инфор­мацию от разглашения, минимизировать психологический ущерб, наносимый респон­дентам при использовании традиционных методов опроса, и тем самым привести исследовательскую практику в соответствие с требованиями и нормами профессио­нальной социологической этики.

Материалы диссертации могут найти дальнейшее применение в педагогической деятельности при чтении как общих, так и специальных курсов лекций, разработке и проведении спецпрактикумов для студентов специальностей «социология», «психоло­гия», «социальная работа» и др., при подготовке и написании учебных и методических пособий, а также практических руководств для социологов-исследователей.
Апробация работы

Важнейшие положения диссертационного исследования докладывались авто­ром на 15 научных и научно-практических конференциях:

- международного уровня: «Кондратьевские чтения: Современное состояние,
проблемы и перспективы развития российской экономики» (г. Иваново, март
1996 г.), «Женщины России на рубеже XX-XXI веков» (г. Иваново, апрель 1998 г.),
«Интеллигент и интеллигентоведение на рубеже XXI века: итоги пройденного пути
и перспективы» (г. Иваново, сентябрь 1999 г.); на секциях социально-гуманитарных
ц наук международных научно-технических конференций «VIII и IX Бенардосовские

чтения» (г. Иваново, июнь 1997 г. и 1999 г.) и «Актуальные проблемы химии и хими­ческой технологии» (г. Иваново, октябрь 1999 г.);



  • Всероссийского уровня: «Социально-психологические и экономические проб­лемы управления в условиях рыночной экономики» (г. Иваново, ноябрь 1996 г.), «Молодая наука - XXI веку» (г. Иваново, апрель 2001 г.), «XIII Уральские социо­логические чтения» (г. Екатеринбург, сентябрь 2001 г.), «Современные проблемы со­циальной психологии» (г. Пенза, ноябрь 2001 г.);

  • регионального уровня: «Совершенствование методики преподавания в выс­шей школе в условиях реформирования системы образования» (г. Кострома, январь 1998 г.), «Социокультурная динамика России: II социологические чтения» (г. Ивано­во, декабрь 1998 г.), «Современное состояние, проблемы и перспективы развития российской экономики: Вторые, Третьи и Четвертые Кондратьевские чтения» (г. Иваново, сентябрь 1998 г., декабрь 2001 г. и сентябрь 2002 г.).

Основные идеи и выводы диссертации апробированы в базовых лекционных курсах и спецкурсах, прочитанных автором в 1993-2002 гг. для студентов специаль­ности 020300 «социология» Ивановского государственного энергетического универ­ситета и Ивановского государственного университета: «Методология и методика социологических исследований», «Теория измерений в социологии», «Опросные ме­тоды в социологии», «Методы социальной диагностики», «Социально-психологичес­кие методы в социологическом исследовании» и др.

Материалы диссертации обсуждались на методологических семинарах и засе­даниях кафедры социологии Ивановского государственного энергетического уни­верситета.

Основное содержание диссертации отражено в 55 публикациях автора.

Структура работы определяется общим концептуальным замыслом и логикой исследования. Диссертация состоит из введения, семи глав, объединяющих 23 параг­рафа, заключения, примечаний, списка литературы и приложений. Общий объем рабо­ты - 401 страница, в том числе 341 страница - основной текст, 5 страниц - примечания и 29 страниц - библиография, включающая 399 наименований (из них 200 - на иност­ранных языках). К диссертации приплетены 12 приложений объемом 26 страниц. Текст работы содержит 78 таблиц, 10 рисунков и 16 формул.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница