Галина Тимченко Дорогая редакция. Подлинная история «Ленты ру», рассказанная ее создателями Дарья Яржамбек / Юрий Остроменцкий, дизайн обложки. Иван Колпаков, составление ооо «Издательство аст»



страница26/49
Дата21.02.2021
Размер2,22 Mb.
ТипРассказ
1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   ...   49
Рабский труд, нищенская оплата

Константин Бенюмов


Константин Бенюмов – журналист, редактор, историк; в 2000-е работал в «Коммерсанте», сотрудничал с РБК-daily и «Ведомостями»; в 2010–2014 гг. – редактор «Ленты. ру», в 2012-м возглавил рубрику «Интернет и СМИ»

«Сперва новостником, потом руководил политикой и Интернетом», «Сперва в кино писал, потом стал замом в экономике», «Пришел в «Медновости», ушел, вернулся в ночную смену, ушел, вернулся запускать «Авто». Спросите у любого редактора, проработавшего в «Ленте» больше двух лет, что он там делал, и, скорее всего, в ответ вы услышите что-то подобное. За редчайшим исключением каждый, кто оставался в редакции надолго, успевал сменить не одну и не две должности, причем комбинации могли встречаться самые неожиданные.

Вот, например, Игорь Белкин. В ответ на просьбу перечислить, чем он занимался на протяжении восьми лет в «Ленте», Белкин с готовностью предоставляет список из девяти (!) должностей – от редактора «Технологий» и «Интернета» до изобретателя «Игр» и «Музыки», выпускающего и продюсера. У Димы Ларченко – того самого, который одновременно «Медновости» и «Авто-Лента» – список занятий, увольнений и возвращений займет две-три страницы.

История с экономикой и кино – тоже не вымышленная. Тоша Ключкин, с одинаковым успехом писавший про Леонардо ди Каприо и про махинации Сечина, в какой-то момент отчаялся и ушел в ночную смену, а вернулся из нее начальником блока «Россия» – самой читаемой рубрики «Ленты». Впрочем, у рубрики «Кино» в этом смысле была немного особенная судьба – только на моей памяти ее вели научный редактор Коняев и бывший игровик Оболонков.

Я за четыре года в «Ленте» успел побывать редактором международных новостей, ночным редактором, редактором выпуска (их у нас называли «суперредакторами»: для того чтобы соответствовать должности, нужно было уметь писать очень быстро, очень много, без серьезных ошибок – хотя они и случались, что уж там – и на любую тему) и, наконец, начальником блока «Интернет и СМИ».

Блок этот, кстати, был не менее многострадальным, чем рубрика «Кино». Он был создан на основе рубрики «Масс-медиа» – на ленточном сленге рубрика называлась «Мост» в память о холдинге Гусинского, новости о разгоне которого на первых порах составляли большую часть ее содержимого. И как-то всегда было ясно, что рубрика нужная, но никто никогда не знал, что с ней делать и к какому блоку приписать: то ли к зарубежным новостям, то ли к общественно-политическим, даже в экономике «Мост» какое-то время проболтался, разве что к спорту его не пытались отнести. Но о том, при каких обстоятельствах ее начальником оказался я, – позже.

Как и у всех в «Ленте», мой путь начался с должности новостника – по-другому сюда не попадали (до поры до времени, конечно; когда появился отдел специальных корреспондентов, приходящих туда назначали «альтернативно одаренными» и новостями старались не мучать. Досталось только Илье Азару – из спецкоров он был первым, пришел еще в старорежимную «Ленту» и проработал пару месяцев редактором новостей «Бывшего СССР». В редакции утвердилось единодушное мнение – и сам Азар его разделял, – что новостником он был отвратительным).

В этом, кстати, и кроется объяснение того, что одни и те же люди занимались в «Ленте» подчас самыми разными делами. С улицы сюда брали только новостников. На все остальные должности принципиально ставили только тех, кто вырос в самой редакции.

В новостники брали, конечно, не всех – все-таки и работа нервная, и люди вокруг специфические. Важно было не только и не столько освоить работу новостника – в общем-то, не самую хитрую, – сколько, как ни банально это звучит, вписаться в коллектив. К примеру, моя судьба в «Ленте» решилась через неделю после прихода, когда на летучке Галя Тимченко спросила: «Ну, а с Бенюмовым чего решаем?» Сам там не был, но друзья рассказывали, что главным аргументом в пользу того, чтобы меня взять, было не то, как замечательно я пишу новости и комментарии («Лента» была не первой моей журналистской работой, и писать я кое-как умел), а то, что я не пугаюсь громогласных матерных возгласов и не кривлюсь от непристойных шуток.

Практика показала, что к тем, кто не может постичь ремесло, снисхождения было мало, но тех, кто раздражал редакцию, терпели еще менее охотно. Впрочем, для тех, кто по одной или другой причине не прижился в «Ленте», это никогда не было приговором: есть десятки примеров того, как люди, уволенные или не принятые на работу с формулировкой «за профнепригодность», устраивались в хорошие компании (в том числе и в хорошие СМИ), и чувствовали себя не хуже, чем сотрудники дорогой редакции. А уж зарабатывали, случалось, куда лучше.

Вообще, слоган «рабский труд и нищенская оплата», который большими буквами писался на объявлениях о приеме на работу в «Ленту. ру», был, конечно, кокетством, но только отчасти. Если вы шли работать в эту редакцию, вам нужно было быть готовым играть по ее правилам. «Лента» была чем-то вроде московского филиала НИИЧАВО – главной ценностью здесь была работа, а главным качеством для сотрудника – работоспособность.

Зато к тем, кто этим требованиям соответствовал – или, точнее, мог им соответствовать на протяжении достаточно длительного времени, – относились так, как не относились к своим сотрудникам ни в одной редакции, где мне довелось трудиться. В «Ленте» все было очень по-честному: здесь на дух не переносили интриг и карьеристских замашек, но за умение и желание работать ценили и доверяли почти безгранично. И поэтому возможности для тех, кого считали своим, были почти безграничные.

Путей для ленточных новостников было несколько. Кто-то находил в новостной журналистике свое призвание и получал кайф просто оттого, что быстро и много работал, – говорят, так организм спортсмена привыкает к нагрузке, и работа физиологически становится источником удовольствия. Сам я никогда не относился ни к числу спортсменов, ни к числу таких вот подсаженных на работу журналистов, но в «Ленте» они почему-то никогда не переводились.

Тем же, кому просто писать новости было скучно, «Лента» всегда давала возможность поделать что-то интересное, и тут очень многое зависело от фантазии самого сотрудника.

Можно было, например, придумать рубрику – уже упоминавшийся Белкин в порядке развлечения придумал «Игры» и «Музыку» (кстати, рубрика «Музыка» была первой, которую я начал читать на «Ленте. ру» задолго до того, как стал там работать). Саша Поливанов – многолетний начальник экономического блока и еще более многолетний болельщик «Спартака» – придумал футбольные онлайны. Тема Ефимов, который долго работал новостником и выпускающим и еще спецкором поработать успел, любит рассказывать, какие делал спецпроекты – «Американские гонки» (когда выбирали Обаму), «Дни затмения» (годовщина августовских событий 91-го), «Страна, которой нет» (о судьбах людей, живших в республиках бывшего СССР). Ларченко с энтузиазмом заводил группы в соцсетях.

Самое интересное – то, что очень часто эти нововведения, придуманные не в меру креативными новостниками, становились совершенно замечательными продуктами, как внутри «Ленты. ру», так и в масштабах Рунета в целом. К примеру, из поливановских футбольных трансляций затем появились онлайны «Евровидения» и прямых линий Путина, ставшие визитной карточкой «Ленты» и заработавшие ей не один десяток тысяч новых читателей. Ленточные группы в соцсетях стали образцом – пока что недосягаемым – для других СМИ.

В общем, при желании и при наличии фантазии всегда можно было поделать что-то интересное и духовно близкое. Саша Филимонов, меломан и любитель «Аквариума», несколько раз брал интервью у Гребенщикова, а к 40-летию группы придумал грандиозный спецпроект. Ларченко удалось пообщаться с Полом Маккартни. Леше Пономареву – повести редакционный твиттер от лица фронтмена группы «Сплин» (ну, почти).

Наконец, всегда оставалась возможность прийти к начальству и сказать: «Что-то я устал на новостях, нет идей?» Срабатывало, конечно, не всегда, и ждать приходилось подолгу, но редакция всегда старалась идти навстречу заскучавшим – считалось, что если сотрудник чахнет, то пользы от него в результате будет меньше. В ответ, правда, ожидалось такое же внимание к нуждам редакции. Когда просили «поработать месяц в ночной смене», отказываться было не принято, хотя все знали, что этот месяц может превратиться и в два, и в три.

Часто бывало и так, что решение о переводе редактора на новую должность принималось начальством без ведома сотрудника. Тогда о своем назначении он узнавал в кабинете Тимченко. Любимая история Белкина – как после довольно крупного новостного косяка Галя вызвала его в «учительскую» (долгая история) и заявила примерно следующее:

– Игорь, мне очень жаль расставаться с тобой и терять такого редактора.

«Тут я умер», – вспоминает обычно Белкин.

– Но я рада приобрести в твоем лице выпускающего редактора.

«Тут я воскрес», – вспоминает Белкин.

Про меня Галя как-то раз заметила, что за все время в «Ленте» не сказала мне ни одного доброго слова. Это, конечно, не совсем так, но в число любимчиков начальства я никогда не входил и, в общем, не мог рассчитывать, что моя просьба о смене сферы деятельности будет воспринята с энтузиазмом. Собственно, я даже не успел эту просьбу озвучить – за меня постарались друзья (про друзей – вообще отдельный рассказ; когда я пришел в «Ленту», в редакции работали два моих близких друга, а через два года к числу друзей я мог, не кривя душой, отнести человек 20 коллег).

Так или иначе, когда в «учительскую» вызвали меня, у меня было больше поводов опасаться предстоящего разговора, чем связывать с ним какие-то надежды. Разговор этот развивался примерно так:

– Мне тут рассказывают, что ты за*бался на новостях?

– Есть такое, да.

– Ну что, можем предложить тебе три варианта. Либо спецкором, либо заместителем начальника спецкоров, либо начальником в блок «Интернет и СМИ», который мы сейчас как раз создаем.

На раздумья мне дали два дня. Подумав, я выбрал третий вариант. Никогда до того не руководил не то что отделом, самим собой руководить получалось не до конца. Но сказано – сделано. Почему-то эти назначения до поры до времени должны были держаться в тайне, но первым моим решением на посту начальника было обзвонить будущих подчиненных и предупредить их.

Не знаю, сколько раз с тех пор Галя пожалела, что отдала этот отдел мне. Сколько-то раз я, наверное, и сам пожалел, что не выбрал вариант попроще. Но именно тогда я окончательно понял, как работает «Лента».

Почти каждое такое решение было сопряжено с выбором – попробовать своего или позвать чужого. По мере того как «Лента» набирала популярность, превращаясь из «популярного интернет-издания» в одно из ведущих СМИ страны, цена ошибки возрастала по экспоненте. Но ни разу на моей памяти не было случая, чтобы начальником над ленточными ребятами ставили кого-то не из «Ленты».

Точнее, такое было ровно один раз: когда Александр Мамут уволил Галю Тимченко и поставил на ее место Алексея Гореславского.





Каталог: wp-content -> uploads -> 2015
2015 -> Семья как фактор социогенеза: ценностно-нормативный аспект
2015 -> «Особенности организации деятельности соц педагога в коррекционном учреждении» Социальный педагог
2015 -> Федеральное государственное бюджетное учреждение науки
2015 -> Ложная женщина. Невроз как внутренний театр личности
2015 -> Методические рекомендации по организации учебного процесса с использованием дистанционных образовательных технологий в условиях сетевого взаимодействия образовательрных учреждений и организаций организация учебного процесса с использованием дистанционных
2015 -> Лекция Как важно понимание семьи Категория: ветераны боевых действий и члены их семей


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   ...   49


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница