Галина Тимченко Дорогая редакция. Подлинная история «Ленты ру», рассказанная ее создателями Дарья Яржамбек / Юрий Остроменцкий, дизайн обложки. Иван Колпаков, составление ооо «Издательство аст»



страница25/49
Дата21.02.2021
Размер2,22 Mb.
ТипРассказ
1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   ...   49
Мечтатели

Иван Колпаков


Иван Колпаков – журналист, редактор, с 2001-го по 2011-й работал в пермских изданиях (в 2008–2009 гг. – главный редактор журнала «Компаньон magazine», в 2010–2011 гг. – главный редактор интернет-газеты «Соль»); в 2012–2014 гг. – начальник отдела новых медиа и специальных корреспондентов «Ленты. ру»

1

Честно говоря, мне всегда было неуютно в любой компании людей. Всякий коллектив состоит либо из агрессивного большинства, которое все решает, либо из людей, подчиненных лидеру, который все решает. И то, и другое довольно противно, а находиться на невнятной периферии – еще хуже. С самого детства я верил в исключительность одного-единственного человека: решай все сам, неси ответственность за это сам. Мне казалось, что один человек обладает максимумом свободы, воли, максимально ясно видит собственные цели. Всякое сотрудничество ведет к мучительным компромиссам, в коллективе люди стремительно теряют свою свободу, при этом за счет чужой свободы никогда ничего хорошего не построишь. Наверное, все это звучит немного наивно – пусть так, это ведь и правда детские размышления. Однако я до сих пор не встретил ни одного хорошего, скажем так, руководителя, который мечтал бы стать руководителем. Ни одного настоящего лидера, который в себе и в собственных решениях не сомневается. Всерьез руководителями мечтают стать, как правило, подонки.

В общем, когда мне пришлось чем-то там руководить, я старался не забывать об этих своих отроческих размышлениях. Возможно, из-за этого я был слишком мягким и деликатным – в гораздо большей степени, чем стоило, следует это признать. Как бы то ни было, мой собственный опыт виделся мне во многих отношениях исключительным. Интернет-газету «Соль» (Пермь, годы жизни 2010–2011) вполне справедливо называли «санаторием». Ведь не только потому, что мы пытались построить совершенно особенное провинциальное издание, в котором нет джинсы, теплых отношений с местными чиновниками (эта затея провалилась), покрытых тусклой чешуей редакторов из девяностых и так далее, и тому подобное. Но еще и потому, что это была удивительная тусовка приятных людей, чья работа перерастает в дружбу и наоборот – и все это весьма горизонтально, без диктата. Тогда я, наверное, впервые в жизни почувствовал, как из этого простого взаимодействия рождается что-то по-настоящему чудесное. Что-то такое, где один-единственный человек кажется все-таки малой величиной, недостаточной, пусть и необходимой.

К величайшему счастью, позднее со мной случилась «Лента».

История моего в ней возникновения, пожалуй, тоже довольно примечательная. Я приехал в Москву в самом конце 2011 года – по времени это совпало с началом «Снежной революции». Помню митинг на Чистых прудах: утопая по щиколотку в земляной каше, я размышлял не о честных выборах, а о том, что мне делать дальше; буквально – что предстоит предпринять, чтобы немедленно не потонуть и не сгинуть. Конечно, кое-какие друзья в Москве после нешумного успеха «Соли» у меня были. Иван Давыдов предлагал пойти в «Эксперт» (я морщился), Илья Беседин приглашал возглавить сайт Royal Cheese (был и такой анекдот); некие оппозиционеры, которым в скором времени пришлось сбежать в Прибалтику, позвали меня на встречу в кафе «Хачапури» и уговаривали редактировать либеральную газету, которую финансировал чуть ли не Михаил Касьянов (я жевал хачапури и смущенно кивал). В другом легендарном кафе, «Дайконе» на Пятницкой, я встречался с Олегом Кашиным, чтобы выяснить, какие есть перспективы в «Коммерсанте» (перспективы уже тогда виделись довольно унылыми). Наконец, через своего лучшего (пермского!) друга я попросил узнать у Юрия Сапрыкина, имеется ли какая-то работа в мегахолдинге «Афиша-Рамблер». Самым интересным изданием в мегахолдинге казалась «Лента», хотя мне было решительно непонятно, зачем я «Ленте», новостному гиганту, нужен. Про Галину Тимченко, руководившую «Лентой», я не знал практически ничего, ноль точек пересечений. Хотя, справедливости ради, – про Тимченко тогда вообще мало кто знал.

А потом позвонил Сапрыкин. Меня вызвали в редакцию – в «Омегу-Плаза» на Автозаводской: омерзительное здание с атриумом, под завязку набитое офисами и магазинами; встречать вышла симпатичная девушка (Саша Суворова) в лакированных кислотно-зеленых балетках, таких яростно ярких, что я чуть не ослеп. «Только что Сапрыкин привел в «Ленту» Колпакова», – написал в твиттере Азар. Тимченко восседала за своим исполинским макинтошем с розовым Дартом Вейдером во всю заднюю панель. Рядом ковырялся в крошечном макбуке и что-то бубнил себе под нос худой кудрявый хипстер в очках (Тёма Ефимов). Сапрыкин радостно порхал по кабинету. Все курили и пили кофе из грязных офисных кружек. «Ну, чего умеешь?» – спросила Тимченко. «Все», – робко отвечал я.

Спустя месяцы я задавался вопросом: как вышло так, что меня взяли «по протекции»? Насколько я понимаю, так в «Ленту» никого и никогда не нанимали, никакого местничества. Более того, в «Ленту» никогда не нанимали начальников – в редакции было заведено, что боссом любого уровня обязательно становится кто-то из своих. Ответа на этот вопрос не было. Впрочем, начальником я сперва оказался номинальным. Мне предложили «перезапустить» некий проект под названием «Лента Weekly» – еженедельный журнал-приложение к новостному сайту, куда должны были отправиться тексты специальных корреспондентов, фотоистории, видео, разные мультимедийные штуки. На вечеринке в честь наступления 2012 года Азар в свойственной ему манере расспрашивал меня, зачем (на хрен) нужен этот журнал и что я вообще (хрена ли) буду тут делать. Я что-то плел про новые форматы и жанры, расширение журналистского инструментария, публицистику на грани с драматургией (тогда все были этим одержимы, а я после «Соли» особенно). Потом все радостно напились, Азар сломал стол, Ефимов травил байки, из клубов дыма периодически выплывал могучий Андрей Коняев, пожирающий копченые колбаски. Краем уха я слышал, как меня представляют огромной редакции, в которой очень, очень, очень много людей – и все они не понимают, зачем я им нужен. Да и сам я, чего уж там, не то чтобы, если уж откровенно… Никакой «Ленты Weekly» не получилось. Через несколько дней после Нового года мы решили, что еженедельное приложение к «Ленте» – это стопроцентная чушь.

2


В начале 2012 года «Рамблер» вместе со всеми потрохами переехал на Даниловскую мануфактуру: красные кирпичные здания XIX века, бетонные полы, обои в цветочек, прозрачные стены в кабинетах начальства, радужные стеклянные переходы из одного строения в другое. Кабинеты наполнили антикварной мебелью из Европы. Выглядело все это моднейше и расслабляюще – невозможно было поверить, что в такой обстановке можно пахать до потери пульса. Однако именно в этой обстановке начиналась самая легендарная, платиновая часть истории «Ленты. ру». Именно в этой нежной обстановке «Ленте. ру» суждено было превратиться в последнее великое русское издание, пусть простят меня коллеги за пафос.

Примерно в марте 2012-го, когда «Снежная революция» уже очевидно захлебывалась, по кабинету Тимченко расхаживал встревоженный Тёма Ефимов. Незадолго до этого завершился спецпроект «Страна, которой нет», которым Тёма как раз и рулил. «Страна» вывела «Ленту» на какую-то немыслимо далекую орбиту, хотя тогда мало кто мог это оценить – и даже мы сами: спецпроект фактически предвосхищал грандиозные мультимедийные документалки от New York Times (знаменитый Snowfall) и Guardian (Firestorm); они вышли только в 2013-м. Короче говоря, Ефимов хотел сделать еще один спецпроект – про неслучившуюся русскую революцию 2011–2012 годов. Точнее, я так и не понял, хотел он его делать или не очень-то, потому что в итоге по всеобщему согласию за «Мечтателей» взялся я.

Название – «Мечтатели» – придумал тоже Тёма (кто сочинил остроумный урл «white.lenta.ru», перекликающийся с «белоленточным движением», я, увы, уже не помню). Оно прямо отсылало к одно-именному фильму Бертолуччи, поставленному по книге талантливейшего британского писателя Гилберта Адэра, – истории одного любовного треугольника на фоне студенческих волнений 1968 года. Мне ужасно нравилось это название – «Мечтатели». Вынужден оговориться: я никогда не ощущал себя безусловной частью своего поколения, я и сам довольно иронично относился к движению «За честные выборы» и даже издевался над ним. Тем не менее это был «наш 68-й», «наш 91-й» – как угодно: да, нелепый 91-й, но что уж вышло, и, безусловно, наш. И все же, как мне кажется, эта наша приязнь по отношению к «Снежной революции» не мешала нам писать о ней жестко и даже жестоко – неслучайно нас даже оппозиционеры включали в «стоп-листы» (а уж как Алексей Навальный бегал от Ильи Азара – отдельная тема). Собственно, «Мечтатели», если их читать внимательно, страницу за страницей, как раз и были попыткой понять, почему все это «протестное движение» так бесславно развалилось на куски. «Мечтатели» еще и откровенно пародировали «революцию лайков» – выглядел спецпроект как лента фейсбука, в которой каждый пост – отдельный материал: фотоистория, видеоролик, воспоминания участников, интервью. В итоге получился довольно убедительный и подробный документальный памятник. Никто ведь не мог тогда предполагать, что «Снежная революция» всерьез завершится 6 мая 2012-го и вялотекущим «болотным процессом»; мы успели подхватить эту историю на последнем издыхании, еще до того, как она обернулась настоящей трагедией.

Для меня «Мечтатели» стали реальным «входным билетом» в «Ленту. ру» – думаю (точнее, знаю), что я получил возможность делать то, что я делал в «Ленте», именно после этого проекта. То есть вы помните, как я попал в «Ленту» – котом из новогоднего мешка, который притащил в редакцию Юрий «Дед Мороз» Сапрыкин…

Чтобы сделать этот проект, пришлось по уши залезть в отдел специальных корреспондентов. Отдела как такового, впрочем, не было. Вот один из самых моих любимых эпизодов. Той же зимой, за некоторое время до «Мечтателей», мы с Игорем Белкиным (моим первым и единственным сотрудником в номинальном «отделе новых медиа», который я как будто возглавил) встретились с корреспондентом «Коммерсанта» Андреем Козенко – и позвали его в «Ленту» спецкором. Встреча была довольно шизофреническая: во-первых, тогда еще трудно было себе представить, что какие-то реальные журналистские звезды пойдут в «Ленту. ру» (она же про новости, то есть куда идти-то?); во-вторых, я приглашал Козенко в отдел, которым фактически не руководил. Чуть позже Андрей осторожно, как он умеет, спрашивал меня: «Ваня, а почему ты не читаешь мои тексты? Ты же должен быть моим редактором». Я разводил руками: «Погоди, буду еще». Собственно, во время «Мечтателей» я и стал полноценным редактором Козенко – и редактором остальных спецкоров.

3

Как мы относились к самим себе? Понимали ли мы, что с нами происходит что-то великое? Относились – в общем, с колоссальным скепсисом. Понимали – да нет, ничего мы не понимали. У нас в отделе спецкоров на доске висела бумажка с заголовком «Я самый х*евый спецкор». Каждый день кто-нибудь из спецкоров от руки писал на ней дату и оставлял подпись; обычно это совпадало со сдачей текста. Висел и листочек «Я самый х*евый начальник отдела спецкоров». Там не было даты, но была моя подпись. В какой-то момент аналогичную бумажку – «Я самый х*евый главный редактор» – повесила себе на компьютер Галя. Эта относительно смешная внутренная шутка в действительности многое говорила о нашем мироощущении: и Гале, и мне (и наверняка не только нам) казалось, что «Лента» крайне далека не то что от идеального, но даже от удовлетворительного состояния. Спецкоры тоже весьма редко были собой довольны (особенно малыш Аззи). Никто из сотрудников «Ленты» не страдал гордыней.

Следует еще честно добавить вот что: то, как к нам относились наши коллеги и конкуренты, оптимизма не добавляло. «Лента» на протяжении нулевых затвердила свой статус «главного по новостям в русском Интернете», а в начале десятых рванула на рынок больших национальных газет и еженедельных журналов; газетам и журналам это не нравилось. В довершение всего приключилась «гребаная цепь», а кроме того, чего уж скрывать, многие главные редакторы сами шли на сделку с собственной совестью, которая явилась им в лице, допустим, собственников. И дело не в том, что Галя – или «Лента» – зависела от мнения тусовки. Дело в другом: у нас всегда было достаточно причин, чтобы сомневаться в том, что наш успех принадлежит именно нам. Что это не игра судьбы, не удачное для «Ленты» стечение внешних обстоятельств, а результат исключительно нашей работы.

Я, например, совершенно не был уверен в собственной компетентности. Если не ошибаюсь, бывший главред «Власти» Максим Ковальский рассказывал в одном из интервью о том, как начинал работать главным редактором: просто приходил в редакцию и делал то, что, по его мнению, обычно делают главные редакторы; в каком-то смысле притворялся главным редактором. Примерно так поступал и я – я никого не знал не только в «Ленте», но и в московской журналистской тусовке; мне приходилось изображать наличие детального плана. Я мечтал построить лучший отдел специальных корреспондентов в стране, имея довольно туманные представления о том, как собрать команду блистательных репортеров – а самое главное, как с ними потом управляться. В конечном итоге моя стратегия строилась на человеческой интуиции, на попытке сбалансировать «звезд» и «потенциальных звезд» и еще на старании (которое ничего не стоит, но именно из него высекается успех).

Я никогда не гордился своей работой, пока занимался ей, но сейчас горжусь – по крайней мере, отделом специальных корреспондентов, тем, как у нас была организована работа репортеров. Каждый день в редакции я повторял мантру о том, что спецкоры – никакие не особенные, что это еще одно подразделение «Ленты», что это они для «Ленты», а не наоборот, что не стоит относиться к ним как к guest stars. Сомнений внутри новостной редакции (оба слова подчеркнуть) было больше, чем можно вообразить. По итогам первого полноценного года работы (2012) ни одному из текстов специальных корреспондентов не удалось попасть в пятерку самых популярных материалов «Ленты» – там продолжали царить новости. В 2013-м ситуация перевернулась – уже специальные корреспонденты оказались локомотивом редакции.

Теперь мне кажется, что спецкоры были, конечно, исключительным отделом. Это их головами – Азара, Козенко, Рейтер, Туровского, Никольской, Бочаровой, Артемьева и Пашечки Борисова – мы пробивали бетонную стенку, и через эту щель пролезала новая «Лента». Отделом исключительным, но не единственным в своем роде. Примерно тем же самым занималась новая фотослужба (полагаю, лучшая в России), построенная великой Ирой Меглинской. Кроме того, мы приобрели идеальную видеослужбу, наладив сотрудничество с ребятами из «Срока», преобразившегося в «Ленту. док» (это я сейчас называю их «ребятами», а когда-то дрожал от восхищения перед ними – и мечтал, что «Лента» их себе заполучит). Наконец, главным провайдером будущего в «Ленте» была Галя Тимченко – именно она больше всех верила, что «Лента» из сугубо новостного ресурса в состоянии переродиться в главное ежедневное издание России.

Верила, а еще все тщательнейшим образом просчитывала.

Я бы слукавил, если бы сказал, что «Лента» в 2012–2014 годах шла исключительно на ощупь или вслепую, что мы не видели никаких целей и были поглощены процессом; что мы просто, как вода, занимали объем, освободившийся на медийном рынке после санитарной работы, проведенной государством. В «Ленте» вообще ничего и никогда не делалось наугад. Может быть, это началось только при мне, но я полагаю, что так было всегда. Образцовая «Лента» – это, например, формат «ленточной новости», который был как точеная скульптура Бернини: ни одной лишней детали, все на месте, от заголовка до бэкграунда и ссылочного блока внизу. Образцовая «Лента» – это и большие специальные проекты, каждый из которых создавался под конкретные задачи и обязательно с какой-то одной ясной мыслью или целью. Образцовая «Лента» – это и большие тексты, которые никогда не писались для того, чтобы закрыть тему или заткнуть дырку. Окей, изредка это все-таки случалось, но мы старались бороться с проходняком. Ни в одном русском издании 2013–2014 годов не выходило столько мощных текстов за один день, сколько в «Ленте» – немало было пролито слез из-за того, что «суперфичеру (материалу с самой крупной картинке на морде сайта) не дали повисеть».

Многие из моих коллег в этой книге вспоминают, что любимым выражением в редакции было «чтобы что». Про это выражение Галю спрашивают и в интервью – как будто с удивлением: вы что, правда, что ли, не делали ничего просто так? Что-то, может, и делали, но в основном старались обдумывать. Потому что российский медиарынок в последние годы устроен так: один шаг – и наступишь на говно, другой шаг – и провалишься в открытый люк. Мы шли очень осторожно, ровно, широко расставив руки для баланса – наверное, потому и продержались так долго.

Скажем, почти весь 2012 год был потрачен на подготовку к перезапуску сайта. Грандиозная история: надо было убедить руководство «Рамблера», руководство владеющей им «ПрофМедии», сотрудников, самих себя в том, что тот идеальный сайт 2004 года пора уже выкинуть на помойку. Пол-литру вдребезги. Сперва мучительно искали идею, от которой можно оттолкнуться – и стартовали от «трех британских газет», придуманных Сашей Амзиным и Тошей Лысенковым. Изучали статистику, «тропки», которыми ходят пользователи. Придумывали, как укрупнить рубрики так, чтобы не поломать устоявшиеся за годы (годы! легче бросить курить) привычки читателей. Галя перелопатила тонны аналитических материалов – про «Ленту», наших конкурентов, западные сайты. Мы поругались примерно миллиард раз на этапе придумывания прототипов, а потом Саша Гладких, впервые рисовавший огромный медийный сайт, несколько месяцев сочинял дизайн, чтобы за энное количество дней до перезапуска снова его перекроить. Техническая служба… Об этом лучше вообще умолчать.

И я бы слукавил, если бы сказал, что все это происходило математически. Исключительно на основании расчетов. В том, что мы делали, было слишком много безумия. В наших социальных сетях, в наших онлайнах; в наших желаниях стать «русской The New York Times»; в нашей святой убежденности в том, что мы будем первыми в репортажах и расследованиях, фотогалереях и видео, что мы придумаем идеальную форму существования мультимедийных материалов в сети; в отношениях Гали с руководством и собственниками «Рамблера». В наших надеждах на светлое будущее, когда мир вокруг рушится, когда кажется, что мы – последние люди на земле, укрывшиеся в крепости, осаждаемой зомби. Конечно, мы были беспечными мечателями. Именно поэтому у нас кое-что получилось.

4


Еще существует «Лента», которой не было.

В конце 2013 года мы подошли к тому, чтобы капитально перестроить редакцию. К этому времени стало ясно, что тот внутренний ресурс, которым мы воспользовались во время перезапуска, полностью исчерпал себя. «Лента» прыгнула выше головы – вообразите эту позу, висеть в ней не получится. С другой стороны, за те два года, которые я проработал на Даниловской мануфактуре, редакция научилась с чрезвычайной скоростью впитывать в себя новое, подчинять его себе, делать генетически своим. Грандиозный конвейер мог работать на любом топливе, но нужно было подбрасывать дровишки.

Мы собирались забрать с рынка лучших сотрудников, мающихся без работы. Вели переговоры с новыми специальными корреспондентами и колумнистами. Совместно с Сашей Расторгуевым и Лешей Пивоваровым пытались перепридумать уставшую «Ленту. док». Затеяли несколько новых мультимедийных проектов, которые – опять могло случиться так – опередили бы время. В самой «Ленте» шел «аудит рубрик», по итогам которого планировалось полностью переналадить процесс создания материалов. Мы хотели дописать и опубликовать стайлгайды по новостям, текстам и социальным сетям, сделать работу редакции максимально прозрачной для читателей и коллег. Мы бесились и ругались из-за неровного качества, все время задирали планку, нещадно отбраковывали все, что казалось недостойным «Ленты. ру» 2014 года…

Мне непросто об этом рассказывать, потому что меня охватывает страшная тоска. Нас ведь срезали на взлете, мы так мало успели из того, что планировали. Хотя в начале 2014-го уже слабо верили, что все это сделать удастся. Ровно за сутки до увольнения Гали мы сидели у нее в кабинете и болтали – в том духе, что, мол, надо бы уже где-то на нейтральной территории собраться, крепко выпить и подумать о «плане бэ», о запасном аэродроме, о том, что делать, если ее все-таки уволят (разумеется, не успели). В этом принципиальная разница между той «Лентой», в которую я пришел, и той, из которой я ушел. Та, в которую я пришел, была злой и азартной, но главное – та «Лента» владела своим будущим и была в него опрокинута. Та, из которой я уходил, будущего не знала, знала только настоящее – успеть, урвать, еще день, еще час, еще несколько минут.

5


В «Ленте. ру» было много магии. Магия состояла прежде всего в этих людях и их отношениях между собой, в их сложении и умножении. Черт знает как, но судьба свела этих людей вместе – и вместе они гораздо сильнее всего, что вокруг; и вместе у них гораздо больше свободы и воли и ясности по поводу будущего, чем врозь. Это сугубо коллективная магия, магия группы Beatles и футбольного клуба «Барселона», магия крепкой семьи и магия настоящей секты. Никогда прежде мне не доводилось быть частью такой магии; и когда что-то такое заканчивается – теперь я знаю – ты не ощущаешь сожаления, ты ощущаешь благодарность за то, что это тебе открылось.

Прощальная вечеринка «Ленты. ру» состоялась спустя пару дней после увольнения Гали Тимченко. Меньше всего она походила на похороны, больше всего – на грандиозный праздник. Праздник молодого вина; бесноватые пляски первобытных людей, не ведающих страха; пир победителей. В тот день редакция «Ленты. ру» напоминала мне о первых кадрах «Реальной любви» – когда все обнимаются в аэропорту; в ней все время все обнимались. Концентрация любви в воздухе достигала немыслимых пределов. И это было понятно, потому что там, где несколько соберутся во имя его, там и он среди них, а бог есть любовь.



Каталог: wp-content -> uploads -> 2015
2015 -> Семья как фактор социогенеза: ценностно-нормативный аспект
2015 -> «Особенности организации деятельности соц педагога в коррекционном учреждении» Социальный педагог
2015 -> Федеральное государственное бюджетное учреждение науки
2015 -> Ложная женщина. Невроз как внутренний театр личности
2015 -> Методические рекомендации по организации учебного процесса с использованием дистанционных образовательных технологий в условиях сетевого взаимодействия образовательрных учреждений и организаций организация учебного процесса с использованием дистанционных
2015 -> Лекция Как важно понимание семьи Категория: ветераны боевых действий и члены их семей


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   ...   49


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница