Галигузова Л


ПОЧЕМУ ДЕТИ ТАКИЕ НЕПОСЛУШНЫЕ



страница18/35
Дата24.01.2021
Размер0,74 Mb.
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   35
ПОЧЕМУ ДЕТИ ТАКИЕ НЕПОСЛУШНЫЕ

Вот типичный случай.

Мама ненадолго пошла в магазин, а ее пятилетний сын остал­ся один дома. Когда мама через час вернулась, она не узнала комнату — все стулья и табуретки были перевернуты, на полу раскиданы бумажки, тряпки, кубики. На лыжной палке, взятой неизвестно откуда, болталась ее новая красная кофточка, а по­среди этого чудовищного беспорядка сидел сын и крутил игру­шечный руль.

— Мама! Я в корабль играю,— обрадованно крикнул мальчик.

Но мама, не в силах сдержать себя, закричала:

— Ты что устроил!? Тебя ни на минуту оставить нельзя! Это тебе не помойка, а комната! Кто теперь все это убирать будет? Ты знаешь, сколько у меня дел и как я устала! Ты помогать мне должен, а ты!? Грязнуля бессовестный. Сейчас же прекрати глу­постями заниматься и разложи все по местам!..

После этой тирады корабля не стало. Усталая мама угрюмо раскладывала по местам разбросанные вещи: ведь ребенок все равно толком не уберет и все за ним придется переделывать.

Когда комната приобрела прежний вид, настроение у мамы не улучшилось: она по-прежнему была обиженной, утомленной, а сын вытирал слезы в углу. Ни о каком общении и взаимопони­мании в этот вечер речи уже быть не могло.

Конечно, нам, взрослым, легко понять состояние мамы, у которой масса домашних забот, которая устала на работе и в очередях, которой нужно срочно готовить что-нибудь на ужин, а тут еще сын добавляет лишнюю работу и приходится тратить время и силы на уборку после его развлечений. Но попытаемся взглянуть на ту же ситуацию глазами сына.

Он остался один. Ему скучно. Представить пятилетнего ре­бенка, который целый час спокойно сидит на стуле и охраняет по­рядок в комнате трудно (такого ребенка врачу показывать надо). Конечно же, нормальный ребенок в такой ситуации начинает играть.

Игра — самая увлекательная и захватывающая для дошколь­ника деятельность. Когда ребенок играет, он живет в создан-ной им воображаемой ситуации, а реальная обстановка в ком­нате отступает на задний план. Стулья превращаются в корабль, красная кофточка становится флагом, разбросанные на полу вещи — волнами, а он сам — капитаном. В этом мире кораблей и волн малыш совершенно не замечает беспорядка, который сам же устроил. Но вот появляется любимая, долгожданная мама, которая сердится и кричит, но почему, он не может понять. Ведь корабль получился такой чудесный!

Если вы вспомните себя в столь юном возрасте, вряд ли для вас порядок в доме представлял реальную ценность. Вот игра — это да! А где стоят стулья и где лежит кофточка — совсем не важно.

Получается, что взрослый и ребенок смотрят на одну и ту же комнату разными глазами и видят в ней совершенно разное. Мама — разрушенный порядок и предстоящую уборку, которая потребует уйму времени и сил, а сын — корабль, который так и не доплыл до дальних стран. Ничего общего здесь не возникло, а потому и общения быть не может.

Так возникает первая, к счастью, пока непрочная стена непо­нимания, которую еще можно разрушить. Но когда аналогичные ситуации повторяются каждый день, а то и несколько раз в день, стена становится все толще. Мама привыкает к мысли, что от ребенка можно ждать только неприятностей, только беспоряд­ка в доме, и поэтому на всякий случай предупреждает: «нельзя», «сиди тихо», «не шуми и не безобразничай». А ребенок все боль­ше и больше убеждается, что взрослые никогда не поймут его, за все будут ругать и он всегда будет перед ними виноват. Поэтому лучше все интересное делать «по секрету», чтобы не заметили, не поймали и не выхватили из рук.

Как же дорого обходится эта замкнутость и отчужденность наших детей в подростковом возрасте! Как хочется родителям или учителям узнать, чем живет подросток, о чем думает, к чему стре­мится! Нельзя. Не пускает он в свою душу. Стена между взрослым и уже подросшим ребенком слишком прочная и не разрушить ее ни уговорами, ни призывами к откровенности, ни авансами на взаимопонимание.

А начинается это все в дошкольном возрасте, с разбросанных игрушек, с нежелания взрослого понять малыша. Понаблюдаешь иногда, как мамы на прогулке «воспитывают» своих детей, и каких только бранных слов не услышишь. А за что? За то, что малыш залез в лужу, или поднял с земли камушек, или испачкал курточку. Но ведь для ребенка это совершенно естественно! Он по-другому не может! И он еще не может понять, почему эти его действия причиняют маме неприятности. Ведь он еще не был взрослым и не в состоянии смотреть на вещи его глазами. А вот взрослый может понять ребенка, если, конечно, захочет, и обязан разумно реагировать на естественные проявления детства. Но увы, в большинстве случаев, пока дети маленькие и не могут постоять за себя, взрослые кричат и ругаются на них, вовсе не пытаясь посмотреть на мир глазами ребенка. Стоит ли удивляться, когда уже взрослые дети адресуют своим родителям те же бранные слова.

Но что же все-таки делать? Разве можно одобрять любые поступки ребенка? Надо ли приучать его к порядку, воспитывать уважение к труду старших? Конечно, надо! Но при этом не следует забывать главное: ребенок должен понимать, что от него хотят, за что на него сердятся, в чем он не прав. Как это сделать? Ответ на все случаи жизни дать трудно, да и невозможно. Каждая ситуация и каждый ребенок неповторимы и уникальны. Но если, например, вернуться к нашему примеру с мальчиком, который, играя в корабль, устроил беспорядок в комнате, и попробовать представить, как должна реагировать на это мама, можно посове­товать следующее.

Прежде всего нужно сдержать свои эмоции и попытаться понять, чем занят ребенок и что он видит вокруг себя. А затем выразить свое отношение к тому, что он делает (не к беспо­рядку в комнате, а к игре). Можно спросить ребенка, во что он играет, куда плывет, не нападут ли на него разбойники или акулы и т. д. Самое главное — показать, что вам не безразлична его игра, что вы не считаете ее пустым времяпрепровождением. Тогда у вас с ребенком появится общая тема для разговора, возникнет взаимопонимание.

Когда мальчик поймет, что его занятие (а значит, и он сам) вовсе не безразлично маме, и после того, как он закончит свою игру (а после прихода мамы он еще поиграет 10—15 минут), можно спросить его: «А теперь подумай, чем тебе сейчас нужно заняться? Что изменилось в комнате после строительства ко­рабля?» И когда он сам, своими (а не мамиными) глазами уви­дит, что натворил в комнате, ему, наверное, самому захочется поскорее вернуть все на свои места.

А можно предложить соревнование: кто быстрее справится с работой (мама будет готовить ужин, а сын убираться в комна­те). Важно, чтобы это занятие (убираться в комнате) имело для ребенка, а не только для мамы какой-то смысл, чтобы он делал это не по приказу, а по собственному желанию. Тогда он и уберется значительно лучше, и (главное!) отношения матери и сына не на­рушатся. А есть ли что-нибудь важнее этого?

Вся трудность в том, что мы, взрослые, очень часто приписы­ваем маленьким детям вредительство, непослушание и эгоизм в тех случаях, когда они не виноваты, поскольку в силу своих воз­растных особенностей просто не могут следовать нашим требо­ваниям. И мы начинаем бороться с ребенком, не пытаясь понять, что за этим стоит. Иначе говоря, стараемся исправить следст­вие (т. е. поведение), не пытаясь понять его причины (т. е. субъек­тивное восприятие ребенком той или иной ситуации и отношение к ней).

И все-таки, почему маленькие дети бывают такими непослуш­ными? Почему их так трудно приучить к порядку, дисциплине, организованности? Вот еще одна распространенная ситуация.

— Посиди, пожалуйста, спокойно, Сереженька,— просит своего, четырехлетнего сына мама,— а я пока поговорю с тетей Надей по телефону, хорошо?

— Хорошо,— с готовностью соглашается Сережа и покорно садится на скамейку возле телефона-автомата. Но через минуту он оказывается под скамейкой, где столько интересных вещей: ка­мушки и стеклышки...

— Я тебе сказала, сиди спокойно! Ты же порежешься и пере­пачкаешься,— возмущается мама из будки телефона-автомата.

Сережа опять покорно садится на скамейку. Правда, его карманы уже полны камней. Мама продолжает с тетей Надей разговор, но через минуту оглядывается. Так и есть: сын стоит ногами на скамейке и пытается залезть на ее спинку, чтобы сорвать листья на дереве.

— Что ты делаешь?! Нельзя грязными ногами, здесь же люди сидят! И свалиться можешь! Просят же тебя, посиди спокойно, а потом пойдем дальше гулять!

Мальчик с еще большей готовностью садится на скамейку и собирается ждать. Мама настороже, она снова оглядывается и... что такое? Сережи нет ни на скамейке, ни под скамейкой, ни даже рядом с ней. Бросив телефонную трубку, мама бежит искать сына и вскоре находит его возле дерева. Оказывается, он увидел кошку, стал ее догонять, а она залезла на дерево. Здесь уже сле­дует взрыв возмущения.

— Ты не хочешь для меня хотя бы минуту посидеть спокойно! Я с тобой целый день вожусь, а ты!? Ты же обещал сидеть спо­койно! Я из-за тебя и пяти минут не могу поговорить с подругой!

А Сережа искренне хотел бы (для мамы) посидеть спокойно, да не может! Он готов быть послушным, да не умеет!

Вот и первый ответ на наше «почему?»: малыши бывают такими непослушными, потому что не умеют владеть собой, не управляют своим поведением. Но тут возникает следующий воп­рос: что значит управлять своим поведением и кто же им может управлять, кроме тебя самого?

Все дело в том, что дошкольники еще находятся во власти окружающей их предметной ситуации и их поведением «управ­ляют» попавшиеся в поле зрения предметы. Сережа, который ки­дается то за камушками, то за кошкой, действует вовсе не по своей воле, а по принуждению окружающих вещей и обстоя­тельств. И задержать стереотипную реакцию на эти обстоятель­ства ему очень непросто, ведь для этого нужны специальные уси­лия и внутренняя работа над собой. Этой способности у него еще нет. Главное и основное в управлении своим поведением сводит­ся к тому, чтобы уметь остановить то, что происходит как бы само собой, задержать импульсивный ответ на тот или иной раздра­житель, не отвечать на то, что вызывает привычную реакцию. Без этой способности невозможно выполнять указания взрослого, следовать нормам и правилам поведения, сосредоточиваться на каком-нибудь деле и доводить его до конца, планировать свою деятельность и т. д. Все эти действия требуют произвольности поведения, т. е. способности владеть и управлять собой.

В дошкольном возрасте сущность произвольного поведения — в умении преодолевать зависимость от того, что ребенок видит и воспринимает «здесь и сейчас». Для дошкольников любые вещи или предметы, окружающие их, притягательны, их хочется потро­гать. Если ребенок видит куклу, он непременно подойдет к ней и возьмет в руки, если на столе лежит конфета, он потянет ее в рот. Сами вещи, находящиеся в поле зрения ребенка, как бы диктуют ему, что надо делать, окружающая ситуация руководит его движениями и поведением. И никакие указания взрослого (не брать конфету, не трогать куклу), как правило, не помогают. Можно уговаривать ребенка сидеть спокойно (как это делала мама), и он конечно же согласится с вами (как это делал Сережа) и пообещает сидеть смирно. Но как только он увидит что-нибудь интересное, его поведением будет управлять уже не данное маме обещание, а эти привлекательные предметы: И вовсе не потому, что малыш решил нарушить данное маме обещание и сделать все по-своему, а потому... Впрочем, сам Сережа никогда не ответит, почему он побежал за кошкой, а не сидел спокойно на скамейке — он еще не может контролировать и анализировать свое поведение.

Оттого нам часто и не удается усадить малыша за какое-то серьезное, но интересное и для него самого занятие. Вот взрослый объясняет что-то, показывает, как решать задачу или как сделать игрушку из бумаги. А по оконному стеклу ползет муха, а рядом лежат карандаши... И вот эта муха и эти карандаши захваты-вают внимание ребенка: он долго и пристально смотрит на окно, пытается поймать муху или перекладывает карандаши в короб­ке (а они гремят и падают на пол). Естественно, все объясне­ния проходят мимо ребенка, хотя он и не нарушает дисциплину в привычном смысле слова. И порой такой «ученик» очень даже хочет научиться складывать из бумаги что-то занятное, но не может владеть собой.

Как же все-таки заставить ребенка делать то, что в данный момент необходимо?

Самые простые способы, вероятно, всем известны: например, можно оградить малыша от лишних предметов, убрать все, что будет отвлекать его от полезного занятия. Или, наоборот: дать в руки какие-нибудь интересные и безобидные предметы, которые могут на время занять малыша (картинки, игрушки, книжки и т. д.). Это поможет ему какое-то время посидеть спокойно и не приставать к взрослым. Так мы и поступаем, когда нам нужно за­няться своими делами, а ребенок мешает. Но все эти меры, помогающие нам, взрослым, нисколько не помогают самому ребенку. Он от этого ничуть не становится хозяином своих действий, не учится управлять ими.

Не помогают также «железная рука» или «ежовые рукави­цы» воспитателя. Многие взрослые считают, что дети плохо ве­дут себя, не слушаются взрослых из-за своей распущенности, избалованности и вседозволенности. А значит, послушания и дис­циплинированности нужно добиваться строгостью и требователь­ностью. Они приказывают ребенку, кричат на него, сурово на­казывают за малейшую провинность. Но излишняя строгость и принуждение со стороны взрослого, даже если и являются внешне эффективными средствами, очень вредны для развития личности ребенка.

Во-первых, они запугивают ребенка, подавляют его актив­ность, превращают в автоматического исполнителя чужой воли. Не правда ли, очень грустно видеть маленького человека, который постоянно напряжен, всего боится, ждет наказания. И в конце кон­цов крик и наказание становятся основными и наиболее удобны­ми для него формами общения. Во-вторых, такое послушание является вынужденным, навязанным и в других условиях, без контроля взрослого, может превратиться в свою противополож­ность и обернуться ярко выраженной импульсивностью и растор-моженностью. Дело в том, что приказами, наказаниями и стра­хом можно добиться подчинения, но нельзя научить ребенка управлять собой и своим поведением. Произвольность, как важ­нейшее качество личности, которое только и может обеспечить целенаправленность, организованность, дисциплинированность и другие важнейшие свойства поведения, воспитывается совсем другим путем и в других условиях. Но прежде чем говорить о путях формирования произвольного поведения, следует разо­браться, что лежит в основе владения своим поведением.

Основной чертой, произвольного поведения является его осо­знанность. Чтобы управлять каким-либо своим действием или движением, нужно обязательно это действие или движение чув­ствовать, осознавать, т. е. знать о нем. В самом деле, ведь нельзя же управлять тем, о чем ничего не знаешь! Произвольное дейст­вие отличается от непроизвольного как раз тем, что человек сознательно, по своей воле управляет им, знает, что, как и зачем он это делает.

Если понаблюдать за поведением дошкольников, можно заметить, что очень часто они действуют неосознанно. Будучи предоставленными сами себе, во время свободных игр дети, как правило, увлечены какими-либо действиями с предметами — одни катают машинки, другие занимаются с куклами, третьи пере­кладывают кубики и т. д. Но чаще всего дошкольники действуют как бы бессознательно: у них нет определенной цели и способов ее достижения. Если спросить такого ребенка, что он делал всего лишь полчаса тому назад, он скорее всего ответит: «Не знаю», в лучшем случае скажет: «Играл». Но во что, как и почему, объяс­нить не сможет. И не потому, что забыл или ему трудно форму­лировать фразы. Нет, он действительно не знает, что делал. Ребенок, увлеченный действиями с предметом, не видит себя со стороны, а потому и не осознает своих действий. Он полностью погружен в конкретную ситуацию, что мешает ему увидеть себя со стороны, осознать собственные действия. Но чтобы «отойти от себя» на минимальную дистайцию, нужно иметь какую-то точку опоры, выходящую за пределы данной воспринимаемой ситуации. Эта точка опоры может быть в прошлом (например, раньше обещал кому-то или хочу сделать так, как уже делал), в будущем (т. е. в представлении о том, что будет, когда я что-либо сделаю), в правиле или образце действия (чтобы сравнивать свои действия с этим образцом) или в моральной,норме (чтобы быть хорошим, нужно делать именно так) и т. д. Но главное — эта точка опоры должна быть в самом ребенке, в его сознании, не сливаясь с его конкретными сиюминутными действиями. И вот когда ребенок сможет из этой внутренней точки опоры посмот­реть на свои сиюминутные действия и как-то отнестись к ним (с точки зрения задуманной цели, или данного обещания, или правила действия), можно говорить об осознании собственных действий, управлении ими, т. е. о произвольном поведении. До тех пор, пока ребенок не способен осознать свои действия, он остается рабом воспринимаемой ситуации, а его поведение — импульсивным и непроизвольным.

Так вот, осознание собственных действий и преодоление не­посредственного, ситуативного поведения и составляют основу овладения собой в дошкольном возрасте.

Но что же делать, если ребенок ведет себя неосознанно, не может ни на чем сосредоточиться, постоянно отвлекается на ок­ружающие предметы? Можно ли помочь ему овладеть своим поведением?

Истоки произвольного поведения, как и сознания ребенка, нельзя искать в его самостоятельной, индивидуальной деятельности. Сам ребенок, в какие бы замечательные и комфортабельные условия его бы не помещали, никогда не сможет научиться управлять собой. Более того, он никогда не почувствует необходимости в этом, как и в том, чтобы осознать свои собственные действия, посмотреть на себя со стороны. Все это он может научиться делать только вместе со взрослым: в общении и в совместной деятельности. Именно в отношениях ребенка и взрослого, в их общей жизни нужно искать истоки раз­вития произвольного поведения детей. Итак, что может сделать взрослый, чтобы научить ребенка владеть собой?

В психологии существует положение о том, что основным средством формирования сознания и произвольности поведения является речь. Именно благодаря речи ребенок становится спо­собным смотреть на себя как бы со стороны, рассматривать себя и свои действия как некоторый объект, который можно изме­нить, преобразовать. Речь помогает ребенку овладевать собой, планировать свое поведение. Только, благодаря речи становится возможным связывание действий ребенка во времени: его жизнь из ряда разрозненных эпизодов постепенно превращается в единый процесс, в котором сиюминутные, текущие действия существуют не сами по себе, а в связи с прошлым и будущим.

Речь позволяет преодолеть давление воспринимаемой ситуа­ции и выйти в сознании за пределы того, что ты в данный момент видишь или делаешь. Но если речь является таким универсаль­ным средством для овладения своим поведением и для осозна­ния себя, почему же мы тогда имеем столько проблем, связанных с воспитанием дошкольников? Ведь большинство из них в 4—6 лет хорошо владеют речью, свободно общаются со взрослыми и сверстниками. Они прекрасно понимают речь других, легко раз­говаривают сами, успешно занимаются на занятиях по развитию речи. Но при этом совершенно не могут планировать свое поведе­ние, часто отвлекаются. Их сознание тоже остается слабо разви­тым — о себе и о своих действиях они имеют весьма поверх­ностное и приблизительное представление.

Это происходит потому, что речь, даже если она достаточно хорошо развита, может долгое время оставаться ситуативной. Все высказывания такого ребенка связаны с его сиюминутными действиями. Речь при этом как бы вплетена в конкретную ситуа­цию и потому не может служить средством ее преодоления, а значит, и осознания себя.

Это приводит к выводу о том, что далеко не всякое речевое общение помогает ребенку осознать себя и овладеть собой. Для этого нужно то самое внеситуативное общение, о котором мы гово­рили выше и которое может отвлечь ребенка от конкретных воспринимаемых предметов и позволит осознать свои действия. В то же время речевое общение, оторванное от фактических действий ребенка, может иметь отрицательные последствия для детского развития.

В современной практике дошкольного воспитания нередко возникают ситуации, когда речевое общение воспитателя с деть­ми существует как бы отдельно от реальной жизни и деятель­ности ребят. Например, дошкольники заучивают не слишком понятные им стихи и песни, усваивают на словах, а не на практике этические оценки и нормы поведения, запоминают идеологи­ческие догмы и т. д. Нередко такой отрыв слов от действий про­исходит и в семье: нравоучения родителей, их призывы быть послушным и организованным остаются для малыша пустыми словами. При этом собственная деятельность ребенка протекает без участия взрослого, а потому остается по-прежнему ситуа­тивной и неосознанной. В таком случае нередко возникает раз­рыв между речевой и практической деятельностью ребенка: об­щаясь со взрослым на внеситуативные темы, ребенок использует в основном стереотипные речевые обороты, заимствованные из речи взрослых, не осмысляя и не соотнося их со своей реаль­ной жизнью. В то же время практическая деятельность и пове­дение ребенка проходят без участия речи и не отражаются в его сознании. Очевидно, что речевое общение, носящее формальный, абстрактный характер и совершенно не связанное с практи­ческой деятельностью детей, не может быть средством форми­рования произвольного, осознанного поведения. Таким средством становится только речевое общение, включенное в деятельность ребенка и соответствующее его интересам.

Первым шагом на этом пути может стать совместная со взрос­лым игра.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   35


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница