Г. И. Петрова в статье актуализируется античная практика «заботы о себе» с целью возможного обнаружения в ней методологических подходов к исследованию трансформаций, осуществляющихся в современном философско-антроп



Скачать 113.75 Kb.
Дата25.04.2016
Размер113.75 Kb.
УДК 316.6

Постметафизические рассуждения о «кризисе идентичности»

и свободе личностного существования

Г.И. Петрова



В статье актуализируется античная практика «заботы о себе» с целью возможного обнаружения в ней методологических подходов к исследованию трансформаций, осуществляющихся в современном философско-антропологическом проекте. Направления указанных трансформаций рассматриваются в их связи с изменением стиля философского мышления в ситуации деконструктивистских процессов в метафизике и под влиянием современных технологических изменений в процессах глобализации информационного общества. Делается вывод о том, что то и другое инициируют новую парадигму социализации («заботы о себе»), которая характеризуется активностью личностного самоопределения, самореализации и самопрезентации.
Ключевые слова: информационное общество, глобализация, виртуальная культура, логика виртуальности, «забота о себе», «техники себя», индивидуация, самоопределение.
Эпоха, начатая в 90-х гг. ХХ века, являет собой пример совершенно нового антропологического взгляда – нового понимания человека, которое многими исследователями стало квалифицироваться как «кризис личностной идентичности». Тогда в западноевропейской философии стали активно говорить о «личностном коллапсе», «кризисе идентичности», «смерти субъекта». Эта констатация свидетельствовала о том, что в философско-антропологическом мышлении были замечены серьёзные повороты. Какие и с чем они связаны? Ответ построим на примере трансформаций антропологической парадигмы, рождённой философской классикой. Такой парадигмой была «забота о себе».

Современное исследовательское внимание не случайно привлечено к этой античной практике, меняющейся на разных исторических этапах, но всегда сохраняющей свой методологический потенциал. Её актуализация связана не только с интересом к древнегреческой философии, но вызвана современными деконструктивистскими процессами в метафизике, которые обнаружили своё значение в нашей стране в последней четверти ХХ века и повлекли за собой изменения в антропологическом портрете современности. Поиски новых подходов к социализации человека, к отысканию изменений в содержании классической парадигмы «заботы о себе» могут быть интересны в связи с ответом на вопрос: «Что произошло с человеком за последнее двадцатилетие?»

Начатая Платоном [1] традиция «заботы о себе» представлена многими авторами классической и современной философии. Она развивалась Ф. Ницше, М. Шелером, М. Хайдеггером, М. Фуко [2 – 5] и др. Методологический потенциал «заботы о себе» длительное время существовал в понимании «заботы» по восхождению человека к его всеобщей сущности – к Разуму. Такое определение явило себя в требовании указать метафизический предел («архе») как сущность любого фрагмента реальности. «Архе» заявлялось как метафизическое властное начало, которое под свои нормы выстраивало этот фрагмент. Эта установка инициировала и ессенциалистское определение человека, которое настаивало на отыскании его предельного начала – сущности. В качестве таковой был назван Разум. Таким образом, метафизический стиль философского мышления, во-первых, явился причиной сущностного понимания человека. Во-вторых, указание на Разум как на сущность («архе») было связано и с полисной демократической организацией жизни, ибо полис требовал рационального обоснования жизни через обобщение её в законах, созданных разумом.

В Разуме, обозначенном человеческой сущностью, было найдено величие Человека. Величие, но одновременно и слабость. Величие состояло в том, что человек овладел рефлексивным мышлением и получил возможность не только осознать весь мир, но осознать и себя в мире как единственного, кто знает о себе и о «себе заботится». Слабость же Разума была в его неспособности выразить полноту и целостность бытия: он высушивал, редуцировал бытие до чистой логики, закона, сущности, сплющивал онтологию и логику. Величие и слабость Разума – наследие классической философии, которое она пронесла вплоть до ХХ века. В философской антропологии это сказалось ещё и в том, что Разум приобрёл силу диктата. Слова Сократа «Познай самого себя» ориентировали на сущностное познание человека, на его подчинение («заботу») разумным, продиктованным Разумом законам. В Древней Греции это обнаруживало себя в учении о едином бытии, довлеющем над человеком. В средние века сущность человека искалась в Боге, в период Ренессанса – вновь в человеческом Разуме, в новое время – в когито (Декарт), в монаде (Лейбниц), в «чистом разуме» (Кант), в Абсолютной Идее (Гегель), в производственных отношениях (Маркс) и пр. Каким бы ни было указание на «архе», оно сохраняло свою детерминирующую и властную функцию, препятствовало свободе и свободному конструированию. Социализация человека понималась как его восхождение или возведение к единой сущности. Идентификация человека стала определяться как его сущностное самоотождествление. Образование, – пишет Гегель, – это восхождение человека к его сущностным основам, «чтобы всеобщий дух мог получить в нём осуществление» [6. С.39].

Итак, восхождение к сущности как собственной предельной форме явилось человеческой характеристикой, обозначающей процесс идентичности. Антропологическим следствием так понимаемой идентичности явилась личностная социализация, определяемая сущностной формой.

Но сегодня проблема личностной идентификации приобрела новые коннотации, на что вновь повлияло два обстоятельства: новый – постметафизический – стиль философского мышления и новая техническая – информационная – организация жизни. То и другое актуализировало и предложило иной принцип определения человека – освобождение от всяческой привязки к сущностным началам. Это заставляет говорить о том, что «в то время, как информационные системы увеличивают человеческие силы в организации и интеграции, они одновременно подрывают традиционную западную концепцию… субъекта» [7]. Это подрывало саму возможность идеи восхождения человека к единой для всех человеческой сущности, идеи её единства как Разумной. Действительно, современное – постметафизическое, неклассическое – антропологическое видение отказалось от традиционных представлений о детерминационных, властно действующих началах в конструировании человека. Такое же влияние на человека оказало и информационное общество, которое возникло как социальная и технологическая презентация постметафизики. Современные, по Кастельсу, «архитектура и направление сетей» освобождены от жёсткого детерминизма допускают их постоянное, безграничное и свободное самоизменение. Деконструктивистские процессы в метафизике, отказ от её власти как новое явление в стиле философского мышления явили себя в такой социальной организации, которая приобрела характеристики мобильности, постоянства изменения, непредстазуемости развития. Оказавшись вне власти «архе», информационное общество организовалось в форме «сетевых структур» (М. Кастельс), «электронного сообщества» (М. Маклюэн), что принципиально отличает его от прошлых рационально и логично выстроенных индустриальных структур. И если рационально-логическая организация полиса когда-то востребовала Разум как сущностное «архе», которое сохраняло своё значение и в последующие исторические периоды, то современный глобализирующийся мир формирует новые «инновационные среды», которые создаются по новой – «пространственной» или «виртуальной» логике (М. Кастельс). В результате возникает не единство сущностного начала, но множественность глобальных производственных потоков – «пространство потоков», где наличествуют «бесконечно меняющиеся отношения кооперации и конкуренции между фирмами и местностями» [8]. М. Кастельс в качестве нового принципа организации производства называет «домоцентричность», то есть «работу через телекоммуникации», когда работа, ранее выполняющаяся в традиционном производстве, заменяется работой в режиме on-line. В подобного рода процессах не живёт классический Рацио и традиционная метафизика. Культура, социальность, человек вырвались из-под рациональной власти и определяют себя через самоопределение и самоконструирование.

Самоконструирование, самоопределение, самореализация становятся ведущей антропологической программой, приобретающей актуальность как резонанс информационных изменений. Резонанс сказывается в новых поворотах проблемы личностной идентификации, когда информационная среда как новый ресурс идентичности порождает кризис «Я». Как ответ на кризис в литературе появилось понятие «новая индивидуальность» (М. Кастельс). Его появление оправдывается тем, что категория личности в условиях информационного общества больше не нуждается в алиби [9. C. 27], поскольку изменилась единица производства. Ею стала сеть, члены которой – безликие космополиты, слитые с в единое «электронное сообщество».

Кризис личностной идентичности, понимаемой в традиционном смысле, инициирует поиск новых способов и форм идентичности. Их основная черта – полная свобода для самоконструирования. «Сегодня, – говорит М. Кастельс – допускается принятие полной индивидуализации поведения."[7]. Белинская Е.П., замечая эти возможности, говорит об условиях, способствующих активности и желаемой саморепрезентации человека. Самоопределение и самопрезентация рассматриваются в их компенсаторном значении – как ответ на прошлую детерминационную зависимость от сущности – ведущего звена («архе») социальности. Среди этих условий она называет те, что способствуют свободе человека, его свободному созиданию себя: она говорит об анонимности сетевых структур, их дистантности и отсутствии маркеров телесности [10].

М. Кастельс, объясняя новые возможности антропологического видения, замечает (ссылаясь на М. Вебера и его работу «Протестантская этика и дух капитализма») новые подходы к исследованию человека и современного общества – об «информациональной парадигме», которая требует обоснования через антропологическое и этическое понятие «дух информационализма» [7]. Это понятие интегрирует многие культуры, различные ценности, самые разные проекты, в результате чего возникает «многоликая виртуальная структура». Этический фундамент «духа информационализма» – это не новая культура как единая система ценностей, ибо множественность и разнообразие сетей опровергают единую «сетевую культуру». Но «дух информационализма» имеет в этом разнообразии общий культурный код, который состоит из множества культур и ценностей. Это культура – скорее лоскутное одеяло, сшитое из опыта интересов, но не хартия прав и обязанностей, многоликая виртуальная культура, созданная в киберпространстве [7].

В таком понимании «дух информационализма» характеризуется отрицанием самой возможности традиционной личностной идентичности, ему свойствен подрыв западной концепции индивидуальности. «Исторический сдвиг от механических технологий к информационным помогает подорвать понятие… индивидуальной идентичности с тех пор, как греческие философы выработали концепцию более двух тысячелетий назад. Технология помогает разрушать то самое видение мира, которое она в прошлом лелеяла» [7].

Новая технологическая среда создаёт и новые возможности личностной идентификации. Не случайно в современной философской литературе появилось понятие «технологической субъективности». Так, вводя это понятие, авторы работы «Университет как центр культурпорождающего образования», говорят о снятии с современной философии обязанности абсолютного настроя на необходимость жесткой устремлённости к метафизическим пределам. Они считают, что отмеченный «кризис телеологической установки в отношении образования порождает, кризис субъективности, или кризис идеологии целенаправленного её формирования в виде неизменной и сущности» [11]. Субъект – это смещение внимания с «Я» как сущности на методы конструирования «Я», на «техники себя», которые возникают… как продукт серии усилий по самотрансформации» [11]. Такого рода утверждения свидетельствуют о переориентации современного философского внимания с факторов внешнего воздействия на человека (со стороны ли социума, Трансцендентального ли субъекта, Бога – любой другой сущности) на его самоизменения. Идентификация становится процессом «изменения человеческого потенциала», «непрерывным процессом самотрансформации»… техниками действий, возможностью интерпретаций… способностью самоопределения… организации и самоорганизации [12. С. 12 – 13].

Технологически созданная постметафизическим мышлением (виртуальная, существующая в виртуальной логике) культура, и «технологическая субъективность», явившись результатом деконструкции власти рациональных идеалов и норм, поставила «под подозрение» (П. Рикёр) традиционный Разум и, допустив нерациональность и неопределённость, хаос и безнормность, оказалась, тем не менее, релевантной специфике существования человека – его свободе. Хаос и кризис современной культуры, оказывается, не являются чужеродными антропологии, напротив, они есть свидетельства культурной и антропологической аутентичности. Человек находит себя не в однолинейности рационально прогнозируемого развития, а в ризоме и «не-проекте», в постоянстве кризиса. Современный "хаос» – это и есть культурный "порядок".

Но возникает ряд напряженных культурных и антропологических ситуаций. С одной стороны, современное философское мышление раскрепостило человека от власти сущностных, предельных начал, с другой, – культурные практики обнаружили его неумение жить без власти пределов. Это ставит перед процессом социализации проблему поисков путей, которые бы научили жить в безвластии и «хаосе», без ожидания состояния "порядка", жить в свободе.

Научиться жить в "хаосе" как "порядке» – это и означает проявлять постоянную "заботу о себе", самостоятельно себя искать – искать свой собственный стержень. Только в условиях снятия внешней власти, индивидуация, дающая человеку идентичность, осуществляется, если и в отношениях власти, то власти над собой, власти как «заботы о себе», как создания себя в целях полноты реализации личностной уникальности. Можно, следовательно, говорить о том, что деметафизация стиля мышления раскрепостив человека, предоставила возможность отказа от необходимости подведения его под общий эйдос, создала условия для жизни «единичности».

В этих условиях девиз Сократа, свидетельствующий о форме древнегреческой практики «заботы о себе» и звучащий в рациональном плане как «Познай самого себя», т. е. познай собственную сущность и прими её, сегодня приобретает значение призыва к действию по самосозиданию – «Создай самого себя». Современная «забота о себе» – это овладение практиками постоянной самотрансформации, ибо только в этом случае возможно устоять в меняющемся, динамичном, развивающемся в калейдоскопической неопределённости мире.

В этом смысле, говорит Дж. Ваттимо, парадоксально, но факт, что в трудностях информационного общества как общества развитых коммуникаций и «хаоса» «коренятся наши надежды на эмансипацию» [13. С. 10]. Сложности и трудность, запутанность и ризомность, переплетённость различного рода коммуникативных связей и их сцеплённость (как «макароны в кастрюльке» или как «клубок играющих котят» [14. С. 10, 12, 81]) создают ту самую ситуацию, в которой актуализируется и активизируется мысль о социализации человека.

Литература


  1. Платон. Алкивиад 1. 119.

  2. Ницше Ф. О будущности наших образовательных учреждеий // Ницше Ф. Философия в трагическую эпоху. М.: “REFL-book”, 1994. – С. 101 – 188.

  3. Шелер М. Формы знания и образование // Шелер М. Избранные произведения: Пер. с нем. / Пер. Денежкина А.В., Малинкина А.Н., ФилипповаА.Ф. – М.: Изд-во «Гнозис», 1994. – С. 15 – 56.

  4. Хайдеггер М. Время и бытие – М.: Республика, 1993. – 447 с.

  5. Фуко М. Герменевтика субъекта (выдержки из лекций в Коллеж де Франс 1981 – 1982 гг.) // Социо-Логос. – Вып. 1. – М.. 1991. – С. 84 – 156.

  6. Гегель, Г.Ф. Энциклопедия философских наук. Т. 3 [Текст] / Г.Ф. Гегель. – М.: Мысль, 1977. – 642 с.

  7. Кастельс М. . Пролог:Сеть и Я. http://sbiblio.com/BIBLIO/arhive/kastels_inform/oo.aspx

  8. Кастельс М. Пространство потоков (Глава из книги «Информационная эпоха: экономика, общество, культура». Электронный ресурс http://www.urban – club.ru/?p=122




  1. Цит. по: Новая постиндустриальная волна на Западе. Антология / под ред. В. Иноземцева. М.: Академия, 1999.

  2. Белинская Е.П. Человек в информационном мире.http://yandex.ru/yandstarh?text Ciberpsy.ru 2011/02/ belinskya-e-p-chelovek…mire

  3. Университет как центр культурпорождающего образования. Изменение форм коммуникации в учебном процессе / М.А. Гусаковский, Л.А., Ященко, С.В. Костюкевич и др.; Под ред. М.А. Гусаковского. – Мн.: БГУ, 2004. – 279 с.: [Электронный ресурс]. Сайт Центра проблем развития образования Белорусского государственного университета. – Режим доступа: www.charko/narod/ru, свободный.

  4. Попов А.А. Философия открытого образования. Социально-

антропологические основания и институционально-технологические

возможности. – Томск, Бийск: Издательский дом Бия, 2008.



  1. ВаттимоДж. Прозрачное общество. – Пер. с ит. / Пер. Дм. Новикова. – М.: Издательство «Логос», 2002. – 417 с.

  2. Нордстрем К.А., Риддстрале Й. Бизнес в стиле фанк. – Стокгольмская школа экономики в Санкт-Петербурге, 2003. – 514 с.

Каталог: cong files
cong files -> Репродуктивная культура личности
cong files -> Представления о жизненном цикле человека в восточной и западной культурах Лепешкина Лариса Юрьевна, кандидат исторических наук, старший
cong files -> Детское творчество как проекция жизненного пути
cong files -> Культурологические аспекты борьбы классического и реального образования
cong files -> Личность и Интернет: проблема соотношения реальных и виртуальных коммуникаций в социальном пространстве
cong files -> Личность и права человека как центральная проблематика российских перестроек: формирование спасительного культурологического дискурса хх1 века
cong files -> Социокультурный дискурс рекламы в парадигме постпостмодерна
cong files -> Интернет-коммуникации как фактор формирования социокультурной идентичности
cong files -> Традиционная культура в зеркале семиологии


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница