Этико-философические аспекты феномена смерти в азербайджане



Скачать 133.79 Kb.
Дата27.04.2016
Размер133.79 Kb.


Авторские права защищены


Севиндж Мамед Сулейман

ЭТИКО-ФИЛОСОФИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ФЕНОМЕНА СМЕРТИ В АЗЕРБАЙДЖАНЕ


О, жизнь, о молодость, продлись, как страшно умирать,

когда надежды не сбылись, как страшно умирать

Видади(26.c75)

В последнее время в Азербайджане отмечается повышенный интерес к проблеме смерти, которая привлекает внимание представителей из различных областей знания. Еще недавно феномен смерти был вычеркнут из орбиты гуманитарных и естественных наук.(8.c16) Культура может время от времени накладывать известное идеологическое табу на размышления о смерти. И сейчас происходит интенсивная компенсация в осмыслении некогда недодуманных непродуманных тем. Качество этого осмысления различно, но обилие интерпретаций позволяет с полным правом охарактеризовать сложившуюся ситуацию как "танатологический ренессанс". (29.c62)

Переоткрытие смерти в культуре приобретает разнообразные мотивы, не имеющие только лишь компенсаторный характер. Философская мысль ХХ века,(23.c109) продолжавшая изучать человека, а не его "след" в культуре и языке, констатировала исчерпанность антропологических парадигм, базировавшихся на идеях рационально-постижимого бытия и однозначно-непротиворечивых истин.(21.c65) В ситуации техногенной переразвитости культуры homo sapiens окончательно вытесняет homo philosophicum, (28.c105)инициировав онтологический распад личности. В поисках новой антропологической модели философы все более настойчиво обращаются сейчас к целостному образу человека, в котором смерть – не неположенный фактор ("естественное прекращение жизнедеятельности организма")(26.c4), но нечто, имеющее сущностное значение для бытийной полноты личности.

Но не только "антропологическая нищета"(7.c2) влечет современного человека к смерти. Интенсивный рост научного знания так же стимулирует интерес (часто уже нездоровый) к "жгучим" темам. Сейчас стало возможно вторгаться в некогда запретные зоны человеческого бытия.(9.c36) Появился проект "геном человека", привлекший к себе внимание широкого круга ученых из различных областей. Это не случайно, ведь целью этого проекта является расшифровка "генетического кода",(18.c256) обещающая невероятные, подчас чудовищные, возможности. Гедонистическое самолюбие рыночного субъекта (24.с126)шанс реализовать свои тайные желания. Возникает новая фаза технократического утопизма – "трансгенный утопизм";(27.c301) человек утрачивает понимание онтологических границ своей личности и дерзает осуществить нелепые, порой, абсурдные проекты. (22.с564)

Актуальный интерес к вопросам смысла жизни и смерти обусловлен сегодня все более возрастающим вниманием к своеобразию азербайджанской философии. Здесь тема смерти нашла глубоко оригинальную проработку. По мере раскрытия своих потаенных пластов азербайджанская мысль обнаруживает ряд принципиально новых идей и концепций, способных изменить духовно непродуктивные представления о человеке и расширить тем самым границы существующего гуманитарного знания. Взгляд на азербайджанскую мысль через призму смерти способствует более глубокому постижению подлинных основ нашей философской ментальности, которые традиционно или замалчиваются или искажаются. Это объясняется действительной самобытностью, понимание которого требует целостной вовлеченности исследователя в бытийную тематику. (25.с45)

Реанимация гносеологического интереса к терминальной проблематике в ситуации размытости методологических критериев создает определенный хаос

(методологический произвол)(10.c36), пространстве. Междисциплинарный характер изучения феномена смерти, усиливает исследовательский волюнтаризм, что порождает ситуацию "танатологического эклектизма".(14.c98) Во многом это – результат недостаточного изучения отечественных и западных подходов к проблеме смерти, требующий преодоления.

Современная гипер-рефлексия на тему смерти инициируется многочисленными нефилософскими "собирательно-энциклопедическими"(16.c54) стратегиями. Ситуация требует выработки жесткой методологии, которая не позволила бы духовным смыслам смерти расползтись по территориям периферийных и прикладных для нее наук.

Таким образом, существующую на сегодняшний день литературу по изучаемому вопросу можно типологизировать следующим образом: исследования в сфере эмпирической танатологии; исследования философских аспектов смерти; исследования в области азербайджанской философии; художественная и эзотерическая литература Азербайджана.

Комплекс идей, связанных с восприятием, осмыслением и переживанием смерти глубоко укоренен в ментальности того или иного народа и является своеобразным идентификационным кодом культуры. Постижение аспектов ментальности, связанных со смертью и умиранием формирует более целостный и адекватный взгляд на сущностные различия между культурами. Это оказывается важным при их взаимодействии. Скажем, при разрешении биоэтических проблем необходимо изучать существующие этико-культурные типы отношения к смерти, имеющиеся в Азербайджане и странах, где принят танатологический взгляд на смерть.

В древнем эпосе Азербайджана охватывающие XI-XIIвв. "Китаби-Деде Коркут", состоящая из 12 песен, можно увидеть политические, моральные, экономические, философские и т.д. взгляды народа, распространяющие определенную территорию Кавказа. В эпосе благословестной святыней также является и Кобза. Даже гяура, если у него в руках кобза, нельзя убивать. Кобза символически связанна с именем Деде Коркута и по преданиям турок, ее музыка давала Коркуту бессмертие (пока он играл смерть не могла взять его). Вместе с тем он атрибут джигита. Носит он ее наряду с мечом и в трудные и радостные минуты с ее помощью изолирует душу. (15.c105)

Если заглянуть в этико-философическую антропологию, можно наблюдать некоторые специфические моменты, которые в свою немалозначимую очередь определили последствия этапа развития и нарастание общественного культурного развития. Так, например, в некоторых источниках тюрко-язычных исследователей «смерть» и «вода»(4.c48) пронизывается в параллельных понятиях. Это также можно наблюдать в работах азербайджанского филолога Мирали Сеидова. Ученый дает определение, где торжествуется небо, вода, Бог и смерть. На протяжении веков этот факт теряет свой первоначальный смысл. (последствии в этиологии можно наблюдать торжественность смерти и воды. Вода «влажность» и смерть в некотором роде сохраняются, но не теряя основу. Некоторые растения, болоты в фонетическом смысле также олицетворяются смертью. (В некоторых районах Азербайджана, в том числе и Хачмазе болото называют «ölənə» - смертью).(4.c319) Этот факт можно наблюдать не только у азербайджанского народа, но и многих тюркоязычных народов. Изначальное выявление антропологического исследования тюркоязычных народов о некоем синтезе «воды» и «смерти» в параллельном отзвуке свидетельствуют работы В.В.Радлов, А.М.Дамирчи-заде, М.Гошгар.(19.) Подтверждение этого изложения может также основываться на исторические факты, так как древнейший азербайджанский город Оренгала (ölənqala)(6.c52) с целью обороны был окружен искусственными водными каналами. (17.с33)

Проходя по улице (М.Мухтарова, 83) города Баку можно встретить здание, где расположен театр «Юг». Некоторые жители города переспрашивают друг у друга название театра. В действительности же в слове «юг» можно частично охарактеризовать философо-антропологический аспект смерти Азербайджана. «Юг» - это общественно-политическое мифическо-философическое художественное явление. В Азербайджанской словесной терминологии это выражает племенное наследие Азербайджана, в частности, мировоззрение хунов, образ мышления, некий протест смерти. Это также отзвучивало мифологическое, политическое, общественно-религиозное явление и помогает в малой или обширной степени определить восприятие былого времени. «Юг» несет в себе некую церемонию захоронения благородных полководцев, воинов и т.д. В ареале первичного мышления азербайджанского народа «юг» отождествляется изучением этнопсихологии, а также влечет антропологическое происхождение азербайджанской нации. Изучение этой церемонии связано с отношением человека к человеку и человека к смерти. Поверье древних наших предков в души, воскрешение человека, поверье (у тюркоязычных народов подземный мир назывался Ерлиин)(5.c349) в потусторонний загробный мир, в дальнейшем послужило более глубокому восприятию человека человеком, корням, генетическому корню, поминкам, скорби, захоронению. Так так захоронение у разных народов несет в себе крупную и малую ментальность философического осмысления жизни и смерти. (4.с56)

Выдающиеся азербайджанские искусствоведы и литераторы Джафар Джафаров, Мамед Ариф, А.Хагвердиев(2) видели и отмечали в церемониях «юг» театрально-сценические элементы. Основывали они это тем, что в церемониях пели героические песни, вели хороводы, танцевали дьявольские танцы, в дань уважения воины в лошадях с мечами скакали вдоль и поперек на месте похоронения, приглашались специальные плакальщицы (ağuçular), которые громко рыдали, читали плачи и причитания. Чем ярче театрализировано было выражено представление, тем сильнее любовь и уважение тому полководцу.



Если в сердце бьют ветра,

Нити сердца рвут ветра,

Пусть хоть весть, что умер сын,

Матери несут ветра.

Всадник храбрый, вот исчез,

Тьма со всех сторон, исчез,

Словно солнце попросило,

Но как месяц он исчез.(1.c91-96)

Выше было сказано, об антропологической нищете, о подлинных основах нашей философской ментальности. Тот факт, который я хочу отметить сейчас, является немаловажным фактом для определения «феномена смерти» в подтексте азербайджанского самосознания.

В мировом и советском контексте вышеотмеченных авторов и ученых довольно обширно и локально дается определение изучения принципов, исторических фактов и т.д.

Изучая их разработки и исследования я столкнулась с автором Джордж Батай – «Слезы Эроса», «Тонография Эроса»,(13) потрясший своими высказываниями и теориями весь танатологический институт. Смысл этой работы состоит в том, чтобы постепенно шаг за шагом приоткрыть сознанию область эротического экстаза с могуществом смерти, лишающего нас разума, и область окончательной смерти. Область сладострастия и безудержного ужасного исступления. В своей работе французский автор затрагивает не изученные и не поддающие человеческому разуму парадигзм (эротизм смерть и «дьявол»; доисторические люди и пещерная живопись; эротизм, связанный с познанием смерти; рожденные воины; рабство и проституция; религиозный эротизм; деонистический мир; от христианства к сатанизму; гойя).

«В самом деле, по всей видимости, и в глазах многих, эротизм связан с рождением, с воспроизведением жизни, неустанно восстанавливающий опустошения, принесенные смертью. Тем не менее, верно и то, что животному, что обезьяне чувственность, которой иногда ожесточается, неведом эротизм, эротизм ей неведом как раз постольку, поскольку ей недостает знания смерти, и мы знаем ожесточенное отчаяние, бурное насилие эротизма».(13.c4)

Сущность человека, как она дана в его сексуальности – которая есть исток и начало человека – ставит перед ним проблему разрешения и который ведет к безумию.

Все вышесказанное, пугающее и находящее в контексте непостижимого, смутивший всю Европу, имели быть в древние времена в Азербайджане. Эротизм – Смерть в первобытной азербайджанской философии нашла наиболее глубокий отклик и этико-культурное отношение к смерти, так как в вышеуказанных фрагментах церемоний захоронения в «юге» муж с женой занимались сексом во время захоронения умерших. Они возрождали вместо умершего человека новое создание. Главной принципиальной идеей состояло в том, чтобы востать против смерти, здесь таится глубокий и громкий мотив – человек хочет сказать смерти – ты не в выигрыше, мы создадим новое создание – человека и жизнь продолжается. Наши прадеды не соглашались со смертью. Азербайджанский филолог М.Сеидов сопоставляя «olum» и «ölüm»(5.с362) (смерть и жизнь), свидетельствует о явлении этого факта в древних племенах тюркоязычных народов. (3.с6)

Смыслообразующая функция смерти для структурирования литературного сюжета рассмотрена в поэзии Низами. В ней высказаны некоторые принципиальные идеи, равно важные и для культурологии, и для литературоведения. В частности, продуктивной является мысль о возможности посредством превращения идеи смерти в формализованный набор средств выражения, прекратить ее в один из универсальных языков культуры. Тем самым появляется возможность создания базовых метафор смерти как интерпетационных моделей культуры.



Сердце бедное в тревоге, чем взволновано оно?

Оскорбленья и обиды испытать ему дано.

Друг, тоскуешь понапрасну, убиваться перестань, -

Вес проходит в бренном мире – вечно жить не суждено!..

( Низами)(11.с75)

Принимая во внимание литературоцентризм азербайджанской литературы, необходимо рассматривать то, как тема смерти воплощается в художественных текстах.



Мы понимаем, что удел любого – смерть,

Таков закон: конец всего живого – смерть.

(Бахтияр Вахабзаде)(20.с207)

Глубокая правда жизни – предмет обоюдного искания и азербайджанских писателей и философов. Азербайджанский художественный текст, да и вообще азербайджанская словесность традиционно тяготели к запечатлению драматических изломов бытия.



Бестротечно наше время, мы не вечны на земле,

Обездоленное сердце в одиночестве умрет. (Низами)(11.с79)
Страдание, тоска, поиск смысла, оправдание Бога и человека, осмысление зла – исконные темы азербайджанской литературы, которые нельзя выразить понятийными категориями классического рационализма. Философский статус художественной литературы в Азербайджане традиционно высок и далеко не случайно, что она и "в отдельные периоды становилась едва ли не единственной формой, в которой выражалась философская мысль".

Жизнь - «сильное неверие в мире сем, будь тверд и сердцем и умом, земля в кружении своем, нам смертным не подчинена» - такова нравственная максима азербайджанской литературы по своей глубинной сути совпадающей с подлинным философским деланием. Пожалуй, в творчестве Ю.Самедоглы философская концентрация предельных вопросов достигла наивысшего уровня. Своими вопрошаниями он создает тот духовный контекст, присутствие в котором означает присутствие в традиции. В своем произведении «День казни» он не мог ни понять смерти, ни примириться с ней. Смерть всегда уничтожает то, что лишь однажды существует, что не было никогда и не повторится во веки веков. И скорбь о погибшем человеке не может быть утешена. Ради того он и стоял здесь - ради того, что бы остановить смерть, чтобы люди не узнали неутешного горя. Но он не знал еще, он не испытал, как нужно встретить и пережить смерть самому, как нужно умереть, чтобы сама смерть обессилела, встретив его”. Здесь вся палитра азербайджанских вопросов представлена в единстве художественной формы и философского содержания.

Последнее время в литературе, к сожалению, происходит забвение традиционных вопросов, связанных с трагичностью человеческого бытия. Однако полного забвения конечно нет, и отдельные авторы (каждый на свой лад разумеется) уделяют смерти значительное внимание (Б.Вахабзаде, Дж.Новруз, Х.Рза и др.).

Что касается эзотерической литературы, то, пожалуй, она наиболее полно отражает эклектический характер описываемой проблемы. В современной ситуации относительной либерализации гуманитарной тематики смерть часто эксплуатируется на оккультный манер. Образовавшаяся “мистическая лакуна” в сознании заполняется материалом самого низкого качества. “Для современного сознания понятие мистического опыта так расплывчато и настолько засорено, что заведомо не является “понятием” в настоящем смысле”.

Многообразие трактовок “высшей реальности” напрямую зависит от “мистического произвола” автора, способного “диагностикой кармы” вульгаризировать до основ все законные духовные искания личности. Эзотерическое мышление, являясь по сути сектантским не только по отношению к ортодоксальной религиозности, но и в целом к традиционной культуре, к высокой традиции, низводит действительно онтологически таинственную, непостижимую и трагическую смерть в разряд “жгучих тайн” (наряду с НЛО и проч.), закрывая тем самым возможность ее подлинного философского постижения

Бывает смерть, что стоит целой жизни,

Бывает жизнь – и смерти ненавистней.

Есть благо – жить, есть благо – умереть.

(Г.Джавид)(12.с153)

Возможность многообразных интерпретаций смерти, стимулируемая неуемной тягой человека к “запредельному”, порождает своеобразное танатологическое экспериментаторство. Оно проявляется сегодня не в том, что человек дерзает вторгаться в сферу неведомого, но в том как он это делает. Нынешняя духовная ситуация в Азербайджане отмечена жесткой печатью неуклонного забвения метафизических истоков своей Родины, что закономерно порождает поиск смысложизненных ценностей в иных культурах. Экспериментирование стимулирует большой инновационный поток танатологических технологий, которые, естественно, не могут быть адекватно усвоены традиционным азербайджанским менталитетом. Здесь ситуация во многом аналогичнее становящейся бездуховной и нефилософской действительности, значит толкать эту действительность к окончательному распаду. Рефлексия над смертью способна более всего “разжечь” метафизическую “страсть” человека, пробудить в нем подлинное философское горение, а значит сделать его бытие более духовным.



Если исчезнет смерть, состарится наш мир.

А значит, вечности первооснова смерть. (Б.Вахабзаде)(20.с207)

Вместе с тем здесь раскрыт также и “позитивный” аспект смерти. В силу своей конечности человек обнаруживает в себе трансцендентную способность соотноситься с высшим началом Бытия, с Абсолютом. Человек существо антропологически расколотое, и его смертная часть всегда будет искать бытийного восполнения. Совокупный опыт духовной культуры совершенно ясно свидетельствует об одном - смерть не норма и никакие ссылки на “законы природы” не смогут удовлетворить трагические вопрошания страждущего сердца. Именно это качество и делает его бытие подлинно человеческим, раскрывая его трагический характер. Игнорирование этого факта приводит к духовно-нравственной и физической деградации личности и социума. Танатофобия порождает некрофилию; метафизика смерти способствует преодолению страха смерти как "основного инстинкта" и расширяет горизонт духовного бытия человека.



Этико-философский подход, характерный для отечественной культуры, дает наиболее глубокое осмысление феномена смерти. Он фиксирует нравственно негативную сущность смерти для человека любой эпохи и культуры и предлагает способы различного ее преодоления (и нравственного, и культурного, и физического).

Использованная литература

  1. « Баяты» Б,.1960, с.,91-96.

  2. Məmməd Arif . Azərbaycan xalq teatrı. B.1950.,s.16; Cəfərov C .Azərbaycan dram teatrı.B.1959.,s.3.

  3. Mirəli Seyidov “Ğünəş mifi”. “Elm və həyat ”jurnalı.1983.№2 .səh 32-34.

  4. Mirəli Seyidov Azərbaycan mifik təfəkkürün qaynaqlari . B.1983 s. 299-300, 18 9-193.

  5. Mirəli Seyidov. Azərbaycan xalqının soy ğökünün düşüncüləri.B.1989 s. 313-319, 348-367.

  6. Mirəli Seyidov.”Yuğ” haqqında bəzi mülahizəzər”, “Qobustan”toplusu, 1978№1, səh 57-60.

  7. Абдеев Р. Ф. Философия информационной цивилизации. М.,1994.с2.

  8. Бердяев Н.А. О назначении человека. М.: Республика, 1993.с6.

  9. В.А. Канке. Философия. М., «Логос», 1996.с36.

  10. Вишев И.В. Проблема личного бессмертия. Новосибирск, 1990.с36.

  11. Врата древнего востока. Б.,1978

  12. Гусейн Джавид. Б.1983 .с 153

  13. Жорж Батай . Слезы Эроса. , М.1995.с 4.

  14. История философии. Под ред. Мапельмана В.М., Пенькова Е.М. М., «Приор», 1997.с301.

  15. Кули-заде З.А. Из истории Азербайжанской философии VII-XVIвв Б,1992 с 53,.105.

  16. Ламонт К. Иллюзия бессмертия. М.: Политиздат, 1984.с54.

  17. Малахов С.Е Памятники древнетюркской письменности , большая сторона памятника «Гюлтекин» 33-53 строки.

  18. Основы философии. Под ред. Е.В. Попова, М., «Владос», 1997.с256.

  19. Радлов В.В. Опыт словаря тюрксих наречий. Вып .3 СПб, 1889, с.1249.;Dəmirçizadə Ə. M. Muasir Azərbaycan dilinin morfoloqiyası. B.,1961 s. 51.; Насилов М. Древний уйгурский язык Б, 1963, с.12.

  20. Страна огней. Альманах. Б. 1988г. с207.

  21. Тихоненко В.А. Жизненный смысл выбора смерти.
    Журнал "Человек", М., 1992, No 6.с65.

  22. Философия и жизнь, 1991/4 “О смерти и бессмертии ”, /Изд. “Знание”с109.

  23. Философия и жизнь,1991/1 “О любви к жизни, о смерти, и о ‘тайнах иного бытия”, / Изд. “Знание”.с564.

  24. Философия. Учебное пособие. Под ред. Кохановского В.П., Р/Дон., «Феникс», 1998.с126.

  25. Франкл Виктор. Человек в поисках смысла. М.: Прогресс, 1990.с45.

  26. Хамфри Д. Психология смерти. Журнал "Человек", М., 1992.с4.

  27. Хелсе В. Философия и экология. М.,1998.с48.

  28. Человек и общество. Современный мир. М.,1994. с105.

  29. Человек: Мыслители прошлого и настоящего о его жизни, смерти и бессмертии. М.: Политиздат, 1991.с62.




Каталог: doc
doc -> В данной статье представлен опыт работы, демонстрирующий возможности программно-аппаратного комплекса afs и датчиков Vernier в формировании исследовательской компетенции учащихся, сборе и обработке информации, реализации основных дидактических принципов
doc -> Тема опыта: «Реализация системно-деятельностного подхода в обучении географии как средства развития личности»
doc -> Органах местного самоуправления
doc -> Программы
doc -> Информация об опыте 2
doc -> Работы с одаренной молодежью
doc -> Общие положения Нормативные документы для разработки ооп бакалавриата по направлению подготовки 050100 «Педагогическое образование»
doc -> Образовательная программа основного общего образования гоу спо яо борисоглебского политехнического техникума
doc -> Пояснительная записка Содержание и контекст Методы обучения


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница