Значительным источником неудовольствия являются внутрипси-хические конфликты и расщепления, происходящие в душе



страница2/3
Дата27.04.2016
Размер0.49 Mb.
ТипГлава
1   2   3
Значительным источником неудовольствия являются внутрипси-хические конфликты и расщепления, происходящие в душе. Несовместимость между собой отдельных влечений и их компонентов затрудняет достижение единства Я. В результате процессов вытеснения социально и этически неприемлемые влечения задерживаются на ранних ступенях психического развития, и возможность их удовлетворения откладывается на неопределенное время. В понимании Фрейда, вытеснение превращает возможность удовлетворения влечений в источник невротического неудовольствия. В конечном счете, человек ощущает неудовольствие от внутреннего восприятия напряжения, связанного с неудовлетворением собственных влечений, или от внешнего восприятия, порождающего неприятные ожидания, признаваемые в качестве грозящих ему опасностей. «Реакция на требования этих влечений и сигналы опасности, в которых, собственно, и выражается деятельность психического аппарата, может быть должным образом направляема принципом удовольствия или видоизменяющим его принципом реальности» [17. С. 2051.

В этих рассуждениях Фрейда не было ничего такого, чтобы позволяло заглянуть по ту сторону принципа удовольствия. Однако изменения в клинической практике, которые произошли за прошедший период развития психоа-

816

нализа, и уточнения, касающиеся концепции влечений в связи с обсуждением нарциссического либидо, с необходимостью вызывали потребность в дальнейшем переосмыслении предшествующих представлений о бессознательной психической деятельности человека.



Изменения в практике психоанализа касались прежде новых ориентиров психоаналитической техники. Первоначально задача психоаналитической работы сводилась к выявлению у пациента скрытого бессознательного с целью доведения его до сознания больного. Психоанализ выступал в качестве искусства толкования бессознательного. Однако этого оказалось недостаточно для эффективной психоаналитической работы, и терапевтическая деятельность была направлена на то, чтобы, благодаря собственным воспоми-

(аниям, пациент мог подтвердить выдвинутые аналитиком остроения и конструкции. В процессе решения этой задачи бнаружилась действенность сопротивлений пациента и гало очевидным, что терапевтическая деятельность предполагает прежде всего работу с его сопротивлениями. Искусство психоанализа состояло теперь в обнаружении, вскрытии сопротивлений пациента, доведении их до его сознания и побуждении его, благодаря усилиям аналитика, к их преодолению, устранению. Однако оказалось, что и на этом пути общая цель перевода бессознательного в сознание недостижима в полной мере. Далеко не всегда пациент вспоминал именно то, что привело его к болезни. Его воспоминания могли касаться лишь части вытесненного бессознательного. Нередко вместо воспоминания своих прошлых переживаний он воспроизводил, повторял вытесненное в виде новых переживаний, что находило свое отражение в переносе, то есть по отношению к аналитику. Во время психоаналитического лечения возникало так называемое «навязчивое повторение», обусловленное вытесненным бессознательным. Это навязчивое повторение, раскрываемое психоанализом у невротиков, оказывается характерным и в жизни людей, не страдающих невротическими расстройствами.

Исходя из подобного понимания, Фрейд выдвинул гипотезу, согласно которой в психической жизни людей имеется выходящая за пределы принципа удовольствия тенденция к навязчивому повторению. «Остается много такого, — подчеркнул он, — что оправдывает навязчивое повторение, и это последнее кажется нам более первоначальным, элементарным, обладающим большей принудительной силой, чем

817


отодвинутый им в сторону принцип удовольствия» [17. С. 216].

Психоаналитик встречается с навязчивым повторением как в психической жизни раннего детства, так и в случаях из клинической практики. Так, в детской игре ребенок способен повторять даже неприятные переживания. Причем повторение того же самого оказывается своеобразным источником удовольствия. У подвергаемого анализу пациента навязчивое повторение в переносе его инфантильного периода выходит за пределы принципа удовольствия. В обоих случаях оказывается, что навязчивое повторение и влечения человека тесно связаны между собой. С этой точки зрения, влечение, по мнению Фрейда, может быть определено как выражение косности в органической жизни, своего рода органическая эластичность, присущее живому организму стремление к восстановлению своего прежнего состояния, которое в силу различного рода внешних препятствий ему пришлось покинуть. Наряду с внутренней тенденцией к изменению и развитию, влечение человека включает в себя и тенденцию к повторению, восстановлению, сохранению статус-кво и в этом смысле является выражением консервативной природы всего живущего. На основании признания подобного положения вещей Фрейд выдвинул предположение, что все влечения стремятся восстановить прежнее состояние и, следовательно, каждое живущее существо всякими окольными путями развития направляется к своему исходному состоянию. Если признать простую истину, что вследствие внутренних причин все живое рано или поздно умирает, возвращается к своему-неорганическому состоянию, то мы, по убеждению основателя психоанализа, можем сказать: «целью всякой жизни является смерть» [19. С. 231].

5. Влечение к жизни и влечение к смерти

Как утверждение «целью всякой жизни является смерть» согласуется с предшествующим представлением Фрейда о том, что в каждом человеческом существе имеется влечение к самосохранению? Ведь выдвинутое им в работе «По ту сторону принципа удовольствия» положение о присущем человеку влечении к достижению смерти, по сути дела, вступало в явное противоречие с первоначаль-

818

ной дуалистической концепций, основанной на признании влечения к самосохранению и сексуальных влечений.



Не уклоняясь от ответа на этот вопрос, Фрейд полагал, что влечение к самосохранению может быть рассмотрено в качестве частного, предназначенного ктому, чтобы предотвратить какие-либо иные возможности возвращения живого организма к неорганическому состоянию, кроме внутренне присущего ему собственного пути к смерти. Живой организм стремится к естественной смерти, и «сторожа жизни», олицетворяющие собой инстинкт самосохранения, первоначально были ничем иным, как «слугами смерти».

Что касается сексуальных влечений, в том числе и служащих продолжению человеческого рода и противодействующих умиранию, то они, в понимании Фрейда, также консервативны, как и все другие влечения. Они служат воспроизведению ранее наличествовавших состояний живого организма и представляются еще более консервативными, поскольку сопротивляются внешним влияниям и стремятся к сохранению жизни во что бы то ни стало. «Они-то, — подчеркивал Фрейд, — собственно, и являются влечениями к жизни: то, что они действуют в противовес другим влечениям, которые по своей функции ведут к смерти, составляет имеющуюся между ними противоположность, которой учение о неврозах приписывает большое значение» [20. С. 233].

В конечном счете, в процессе своих размышлений над взаимосвязью между навязчивым повторением и влечениями человека Фрейд пришел к новой дуалистической концепции, в соответствии с которой в качестве основных им выделялись влечения к жизни и влечения к смерти. Тем са-мьш вольно или невольно он как бы пришел к философским построениям, ранее развиваемым различными мыслителями, включая, например, Эмпедокла и Шопенгауэра.

В разделе об истоках возникновения психоанализа обращалось внимание на то, что в различный период своей исследовательской и терапевтической деятельности Фрейд обращался к тем или иным идеям философов. При рассмотрении своей дуалистической концепции влечений он вынужден был признать, что с различением влечений к жизни и влечений к смерти его метапсихологические построения оказались схожими с соответствующими размышлениями Шопенгауэра и Эмпедокла. В работе «По ту сторону принципа удовольствия» основатель психоанализа согласился с

819

тем, что он, по его собственному выражению, «нечаянно попал в гавань философии Шопенгауэра», который рассматривал сексуальное влечение как воплощение воли к жизни, а смерть — как подлинную цель жизни. Позднее он говорил о том, что, будучи космической фантазией, теория Эмпедокла о Любви и Вражде, по сути дела, идентична психоаналитической трактовке инстинктов человека, поскольку выделенные древнегреческим мыслителем фундаментальные принципы бытия являются не чем иным, как проявлением инстинкта жизни и инстинкта смерти.



Выдвигая представления о новой дуалистической концепции влечений, Фрейд исходил из коренной противоположности между влечениями к жизни и влечениями к смерти. Аналогичная полярность выводилась им и из направленности либидо на объект, когда рассматривались отношения между любовью (нежностью) и ненавистью (агрессивностью). Зачатки этих представлений содержались уже в ранних идеях Фрейда, связанных с признанием явлений садизма и мазохизма в процессе психосексуального развития человека, когда мазохизм рассматривался в качестве обращения садизма на собственное Я. Возвращаясь к этим представлениям с позиций новой дуалистической концепции влечений, основатель психоанализа вынужден был сослаться на статью С. Шпильрейн «Деструкция как причина становления» и признать, что значительная часть его рассуждений н"а эту тему была предвосхищена в данной статье, в которой садистский компонент сексуального влечения был назван деструктивным. Данное признание было им сделано в работе «По ту сторону принципа удовольствия».

Десять лет спустя в книге «Недовольство культурой» Фрейд выразил свою готовность признать, что в садизме и мазохизме психоаналитик имеет дело со сплавом эротики и деструктивности, направленной или внутрь, или вовне. При этом он заметил, что ему самому непонятно, как он сам и многие психоаналитики проглядели широко распространенную агрессивность и деструктивность. «Я вспоминаю, — писал он, — о собственном сопротивлении при первой встрече с идеей инстинкта деструктивное™ в психоаналитической литературе, помню, сколь долго оно длилось, пока я не стал восприимчивее к этой идее. Не удивительно поэтому, что другие ее отрицали и отрицают» [21. С. 113].

820

Говоря о своем сопротивлении идее инстинкта деструк-тивности, Фрейд имел в виду прежде всего ту насторожен-. ность, которую он испытывал по отношению к тем размышлениям, которые содержались в статье С. Шпильрейн «Деструкция как причина становления». Полагаю, что его сопротивление было обусловлено двумя причинами.



Во-первых, в период 1911 — 1912 годов, когда Шпильрейн выступила с докладом и статьей о присущей человеку деструктивности, между Фрейдом и Юнгом наметились идейные разногласия, позднее приведшие их к полному разрыву. Шпильрейн начинала свою аналитическую карьеру под руководством Юнга и невольно ассоциировалась Фрейдом именно с ним. Не случайно в письмах того периода к Юнгу основатель психоанализа критически отнесся к биологическим увлечениям Шпильрейн, в то время как, по его мнению, попытка подчинить психологический материал биологическим обоснованиям являлась не более приемлемой, чем зависимость психической жизни от физиологии или анатомии. При этом он считал, что излишнее увлечение Шпильрейн биологией являлось следствием ее приверженности юнговской методологии исследования человеческой психики. В ответ на это в одном из своих писем Фрейду Юнг в качестве оправдания соглашался с тем, что Шпильрейн уделяла слишком много внимания биологии и что ее увлечение биологией является доморощенным, не связанным с его методологией исследования. Одновременно он подчеркивал, что в своих исследованиях пытается заменить дескриптивную (описательную) концепцию либидо генетической, и в этом плане обращение к биологии оказывается неизбежным. В свете этой переписки между Фрейдом и Юнгом, свидетельствующей о нарастании внутреннего противостояния между ними, нет ничего удивительного в том, что основатель психоанализа испытывал сильное сопротивление против высказанной Шпильрейн идее о деструктивности, не вписывающейся в его первоначальную концепцию противопоставления влечений Я и сексуальных влечений.

Во-вторых, ревностно относясь к своим собственным психоаналитическим идеям, Фрейд испытывал заметное сопротивление против переосмысления и отвержения того, что ранее могло представляться ему правильным и единственно верным. Это вовсе не означает, что однажды высказанные им идеи не подлежали какому-либо допол-*

821


нению или изменению. Напротив, как уже отмечалось, на протяжении своей исследовательской и терапевтической деятельности он вносил определенные коррективы в теорию и практику психоанализа. Однако требовалось какое-то, подчас длительное, время, прежде чем Фрейд решался на внесение тех или иных поправок к своим первоначально высказанным положениям. Он не скрывал этого. В частности, говоря о том, чтобы психоаналитики не ждали от него скорейшего одобрения их новаций и работали без оглядки на его авторитет, он подчеркивал то обстоятельство, что ему действительно требуется время, чтобы «переварить» что-либо новое. Так, в письме К. Абрахаму от 15 февраля 1924 года основатель психоанализа писал: «Мне нелегко вчувствоваться в чужой ход мыслей, как правило, надо подождать, пока я найду связь между ней и путем, проложенным мной самим» [22. С. 62]. Именно это и имело место в случае первоначального отвержения идеи Шпильрейн о деструктивности и последующего, по истечении почти десяти лет, признания в качестве одного из основных влечения к смерти и присущего человеку стремления к разрушению.

В -работах раннего периода основатель психоанализа предпочитал говорить о сексуальности, а не об Эросе. Он прекрасно понимал, что, по сравнению с термином «сексуальность», вызывающем подчас упреки со стороны противников психоанализа, греческое слово Эрос как бы смягчало предосудительность. Более того, он полагал, что по своей сути Эрос Платона идентичен психоаналитическому пониманию сексуальной энергии, либидо. Но Фрейд не хотел идти на уступки даже в терминологическом отношении, и поэтому в его ранних работах главным образом использовалось понятие сексуальности. Сознательно занятая им подобная принципиальная позиция объяснялась тем, что в период становления психоанализа он не хотел уступать даже в мелочах, считая, что уступка на словах может привести к уступке по существу. Однако, когда психоанализ вышел на международную арену и стало очевидно, что, несмотря на все упреки в пансексуализме, его учение нашло поддержку среди части врачей, психологов, педагогов и представителей других профессий, Фрейд уже не видел ничего зазорного в том, чтобы вместо понятия сексуальности использовать более благозвучно звучавшее и находящее свое отражение в поэзии сло-

822

во Эрос. Поэтому в 20-е годы при обсуждении проблемы влечений он все чаще стал апеллировать к Эросу.



Выдвинутое в работе «По ту сторону принципа удовольствия» представление Фрейда о новой дуалистической концепции влечений привело к тому, что, по сути дела, сексуальное влечение превратилось в Эрос, а собственно сексуальные влечения стали рассматриваться как части Эроса, ориентированные на объект. В его понимании Эрос оказывается действенным с момента зарождения жизни, то есть является, по существу, «влечением к жизни», выступающим в противовес «влечения к смерти», которое возникает с самого начала органического существования. В соответствии с таким пониманием он и попытался, по его собственному выражению, «разрешить загадку жизни посредством принятия этих обоих борющихся между собой испокон веков влечений» [23. С. 255]. При этом он полагал, что влечения к жизни имеют дело прежде всего с внутренними восприятиями человека, выступают как нарушители покоя и приносят с собой напряжение. Принцип же удовольствия находится в подчинении у влечения к смерти, которое стремится к затруднению жизненных процессов, сторожит внешние восприятия и особым образом защищается от внутренних раздражений.

В работе «Я и Оно» Фрейд продолжил обсуждение дуалистической концепции влечений, сформулированной тремя годами ранее. Это обсуждение было вызвано необходимостью приведения в единую связь структурного понимания психики с ее членением на Оно, Я и Сверх-Я с данной концепцией, в соответствии с которой выделялись два вида первичных влечения — к жизни и к смерти. Если в книге «По ту сторону принципа удовольствия» речь шла о полярных влечениях, то в работе «Я и Оно» явственно прозвучала мысль о существовании двух инстинктов — инстинкта жизни и инстинкта смерти. Эти инстинкты рассматривались Фрейдом по аналогии с полярностью любви и ненависти. При этом он исходил из того, что трудноопределимый инстинкт смерти находит своего представителя в разрушительном инстинкте, направленность которого на различные объекты непосредственным образом связана с ненавистью. Клинический опыт показывал, что ненависть является неизбежным спутником любви и при различных условиях одно может превращаться в другое. Человек изначально амбивалентен, и превращение одного в другое

823

может осуществляться таким путем, что ослабление энергии эротического чувства способно привести к усилению враждебной энергии.



С точки зрения Фрейда, действующая и способная к смещению энергия в Я и Оно представляет собой десексуализи-рованный Эрос, источник которого связан с нарциссическим либидо. Будучи десексуатизированной, эта энергия является сублимированной, служащей достижению цели единства, столь характерной для Я. Таким образом, именно Я десексу-ализируети сублимирует либидо Оно. Фактически, это означает, что Я не только работает против целей Эроса, но и начинает служить противоположному разрушительному инстинкту, направленному наружу как раз под воздействием сил Эроса. И это только одна сторона вопроса, связанная с отношениями между структурным пониманием психики и дуалистической теорией влечений.

Другая сторона этого - вопроса состоит в том, что Сверх-Я, выступающее в качестве критической инстанции, совести и чувства вины, может развивать по отношению к Я такую жестокость и строгость, которая превращается в садизм и беспощадную ярость. Признавая это обстоятельство, наглядно проявляющееся в практике психоанализа на примере пациентов, страдающих меланхолией, Фрейд усмотрел в Сверх-Я разрушительный компонент, связанный с направленностью агрессии человека не столько вовне, сколько вовнутрь. Стало быть, психоаналитически понятое Сверх-Я оказалось как бы «чистой культурой инстинкта смерти». Именно так основатель психоанализа характеризует Сверх-Я, которое, по его мнению, способно довести несчастное Я до смерти. И если это не случается, то только благодаря тому, что Я может защититься от тирании Сверх-Я путем бегства в болезнь, то есть благодаря развитию мании.

В конечном счете попытка объяснения связей между структурным пониманием психики и дуалистической концепцией влечений завершилась у Фрейда признанием присущей человеку агрессивности. Это с необходимостью вытекало из всего хода его рассуждений, в соответствии с которыми, чем больше человек ограничивает свою агрессию, направленную вовне, тем строже он становится по отношению к самому себе и тем разрушительнее для внутреннего мира оказываются требования Сверх-Я, поскольку вся или большая часть агрессии направляется вовнутрь, на Я. По собственному выражению основателя психоанализа, «чем

824


больше человек овладевает своей агрессией, тем больше возрастает склонность его идеала к агрессии против его «Я» [24. С. 388].

В понимании Фрейда, путем идентификации и сублимации Я помогает действию инстинкта смерти в Оно, но при этом оказывается в такой опасной ситуации, когда само может стать объектом инстинкта смерти и, следовательно, погибнуть. Чтобы этого не случилось, то есть в целях избежания возможной смерти, Я заимствует из Оно либидо, наполняется сексуальной энергией, становится представителем Эроса и тем самым обретает желание быть любимым и продолжать свою жизнь. В свою очередь работа сублимации ведет к освобождению агрессивности в Сверх-Я, и борьба против либидо оказывается сопряженной с новыми опасностями, в результате чего Я может стать жертвой деструктивного Я, что ведет к смерти. Такова, с точки зрения Фрейда, диалектика жизни и смерти, внутренне задающая ориентиры противостояния между созидательны-ми*и разрушительными тенденциями, Эросом и инстинктом смерти.

6. Попытки самоубийства

Вспоминаю одну пациентку, двадцатитрехлетнюю девушку, в процессе работы с которой выяснилось, что она неоднократно испытывала сильное желание расстаться с жизнью, покончить жизнь самоубийством. История Полины мало чем отличалась от других аналогичных историй девушек ее возраста, столкнувшихся с неразделенной любовью. На протяжении шести месяцев она встречалась с молодым человеком, имела с ним сексуальные отношения и подумывала о замужестве. Однако однажды она застала его в постели со своей лучшей подругой, внешне никак не отреагировала в тот момент, сделав вид, что это ее не волнует, но, придя домой и оставшись одна, пережила такое потрясение, после которого ей не хотелось больше жить. На протяжении нескольких дней она была готова, как потом вспоминала, перерезать себе вены, наконец, решилась на это, пошла в ванну, налила воды, взяла кухонный нож в руки и, погрузившись в воду, поднесла нож к запястью. В самый последний момент, бросив прощальный взгляд в зеркало и увидев в нем свое белое, как мел, лицо, ей так

825

стало жаль себя, что у нее просто опустились руки, а нож упал на дно ванны. При падении нож задел за ногу, появилась легкая струйка крови, и от бессилия и беспомощности девушка громко разрыдалась. В тот вечер она не покончила жизнь самоубийством, но на протяжении последующих нескольких месяцев была совершенно безразличной к каким-либо внешним событиям, замкнулась в себе и утратила интерес к окружающим ее людям.



Когда по рекомендации одной из моих бывших пациенток Полина пришла ко мне, она не выглядела жалкой, растерянной, утратившей привлекательность девушкой. Правда, она не была жизнерадостной и излучавшей внутренней свет и энергию, но тем не менее какое-то трудно передаваемое обаяние и очарование исходило из ее стройной фигуры. Только ее неподвижно-отрешенные глаза и некая настороженность при первом общении со мной свидетельствовали о пережитой девушкой драме. После двух консультаций, когда она решилась на прохождение анализа, я был готов к тому, что придется, видимо, потратить значительное время на установление доверительных отношений. И действительно, первые наши встречи оказались натянутыми, Полина вяло реагировала на мои вопросы, и ее взгляд был направлен на одну из деревянных статуэток, расположенных на журнальном столике. В общих чертах я знал о ее драме, поскольку моя бывшая пациентка, посоветовавшая Полине обратиться ко мне, рассказала о разрыве девушки с молодым человеком. Но она не ведала о ее попытке самоубийства, поскольку Полина никому об этом не говорила.

Несмотря на все мои старания, на протяжении полутора месяцев аналитическая работа шла вяло, без каких-либо успехов. Но однажды взгляд лежащей на кушетке девушки скользнул вдоль стены и остановился на картине, изображающей идущего по воде Христа. Она долго смотрела на картину, не отвечая на мой вопрос, а потом, как бы разговаривая сама с собой, сказала: «Надо же, сколько к Вам хожу и только сегодня вдруг увидела эту картину». Начиная со следующей сессии Полина сама стала рассказывать о своих предшествующих переживаниях, в том числе и о попытке самоубийства в ванне. Судя по всему, изображенный на картине сюжет всколыхнул в душе девушки что-то такое, что она не смогла объяснить ни мне, ни самой себе, но этого оказалось достаточным, чтобы прорвать плотину молчания, ранее созданную ею по поводу ее не-

826

разделенной любви и предательства со стороны любимого молодого человека и ее бывшей близкой подруги. Она охотно вспоминала картины своего детства, обсуждала со мной вопросы, касающиеся своих чувств к молодому человеку, делилась своими сокровенными переживаниями и теми ощущениями, которые испытывала в сновидениях, посещавших ее до и после попытки к самоубийству.



В возрасте пяти лет родители Полины развелись, но она узнала об этом позже, поскольку мать, с которой она осталась, на вопрос девочки, почему папа не приходит домой, сказала своей дочери, что он уехал в длительную командировку. Девочка любила отца, часто вспоминала его и никак не могла понять, почему папа не может хотя бы на несколько дней приехать к ней. Постепенно она перестала спрашивать маму, когда же папа приедет домой, тем более что ее мама никогда не говорила с дочерью об отце. В четырнадцать лет, прибираясь в комнате матери, она случайно нашла письмо отца, из которого узнала, что на протяжении всего времени ее мать не разрешала отцу видеться с дочерью, просила оставить их в покое и не принимала никакой помощи от него. Между дочерью и матерью состоялся разговор. Мать объяснила Полине, что она очень любила своего мужа, но он, как она выразилась, «спутался с другой женщиной и предал их с дочерью». Она не могла вынести такого предательства и настояла на разводе, сказав ему, что сама будет воспитывать свою дочь и им не нужен ни такой отец, ни такой муж, ни какая-либо помощь с его стороны. При этом она категорически запретила ему когда-либо появляться в их доме и видеться с дочерью. В восемнадцать лет Полина сама нашла отца, встретилась с ним и выяснила, что отец любил ее, но, будучи безвольным, ничего не мог сделать. Сперва он осуждал гордыню ее матери, но впоследствии, приобщившись к христианской религии, замаливал свои грехи и смирился с тем, что ему не суждено видеть свою дочь.

Открывшийся перед Полиной новый мир взрослых отношений потряс ее своей абсурдностью. Гордая мать и безвольный отец, руководствовавшие в жизни своими собственными принципами, лишили ее полноценной семьи. И если в понимании матери во всем был виноват отец, предавший ее с дочерью, то с точки зрения восемнадцатилетней девушки оба они, по сути дела, предали ее. Мать обманула ее, лишив возможности встречаться с от-

827

цом. Любящий отец отказался от борьбы за свою дочь. Гордыня матери и безволие отца обернулись тем, что их дочь росла в стесненных материальных условиях и без отцовской ласки. Полина отказывалась понимать логику поведения матери и отца, осуждала обоих за то, что они прежде всего думали о себе, нежели о ней, и для себя решила, что, если у нее когда-либо будет ребенок, то она сделает все для того, чтобы он рос в полной семье и был счастливым.



Через несколько лет Полина встретила молодого человека, с которым захотела связать свою судьбу. Интимные отношения начались сами собой, когда однажды, придя к ней домой жарким летом, будучи потным и испытывая неудобства, он попросил разрешения умыться в ванне и, принеся чистое полотенце и будучи уверенной, что он хочет ополоснуть свое лицо, она застала его голым под душем. С этого дня сексуальные отношения между ними стали регулярными. Полина начала подумывать о замужестве, и ей захотелось иметь ребенка. Пребывая в радужном настроении, она поделилась радостью со своей близкой подругой, познакомила ее со своим, как она надеялась, будущим мужем. Но примерно через месяц после знакомства своего возлюбленного со своей подругой ее постиг жестокий удар. Придя без предварительной договоренности и звонка к нему домой, она застала их обоих в таком виде и в такой позе, которые явно свидетельствовали об интимной близости между ними. Это было настоящим шоком для Полины. Первые несколько секунд она стояла, как вкопанная, ничего не понимая и не веря своим глазам. Затем, когда, застегивая брюки, ее возлюбленный стал оправдываться, а ее подруга начала извиняться, она с гордым, независимым видом вышла из комнаты, не спеша покинула квартиру и, только придя к себе домой, горько разрыдалась от того, что два дорогих для нее человека предали ее.

В последующие дни Полина замкнулась в себе, никого не хотела видеть. Когда ей позвонил ее молодой человек и попросил о встрече, чтобы все объяснить, она сказала, чтобы он ее больше никогда не беспокоил и отключила свой домашний телефон. На протяжении последующих трех дней она машинально ходила на работу, что-то где-то перекусывала на ходу и, фактически, ничего не помнила, что с ней происходило. Потом ей приснился сон, в котором содержались не связанные между собой обрывки ка-

828

ких-то кошмаров. Ей снилось, что она погружается в холодную воду, не испытывая ни страха, ни удовольствия. Потом она увидела какой-то образ незнакомого ей мужчины и ощутила страстное желание схватить его за ногу и утащить за собой на дно. Затем появилась еще одна картина. Играющий с котенком, беззаботно смеющийся ребенок и две женщины, сидящие на скамейке в парке и беседующие между собой. Вдруг налетает вихрь, он разрывает пополам одну из женщин, подхватывает ребенка и возносит его к небесам. Оставшаяся в живых женщина злорадно смотрит на мелькающие в воздухе две половинки человеческого тела, но, как бы спохватываясь, простирает руки к небесам. Еще один сюжет, в котором две смутные фигуры стоят спиной друг к другу на незначительном расстоянии между собой, а в стороне от них маленькая девочка заливается слезами.



Полина проснулась в страхе, и в первое мгновение ее охватило оцепенение. Какое-то время она находилась под впечатлением этого сна, потом позвонила на работу, чтобы предупредить, что не сможет придти, так как заболела. В течение дня сидела бесцельно на диване, бродила по квартире и ближе к вечеру, взяв на кухне нож, пошла в ванну, налила воды и хотела покончить жизнь самоубийством. Но в последний момент не смогла довести до конца то, что задумала. На следующий день она вышла на работу, и на протяжении нескольких месяцев мысль о самоубийстве то вновь всплывала на поверхность ее сознания, то отходила на задний план. И хотя девушка утратила интерес к жизни, тем не менее что-то удерживало ее от решительного шага, связанного с самоубийством. Когда она пришла ко мне в анализ, то высказала опасение по поводу того, что время от времени ее преследует навязчивая мысль о необходимости расстаться с жизнью, но она боится того, что ей не хватит решительности на последний шаг и она не сможет спокойно умереть, а станет никому не нужной калекой, обременяющей жизнь другим людям.

Сновидение Полины накануне ее попытки к самоубийству отражало ее внутреннее состояние, и оно не требует какого-либо искусства интерпретации, поскольку недвусмысленно говорит само за себя. Погружение в холодную воду — желание смерти. Отсутствие страха — свидетельство готовности принять холод смерти. Полина не испытывает какого-либо удовольствия от этого, поскольку

829

со смертью завершится ее жизнь и останутся нереализованными ее мечты о замужестве и ребенке. Незнакомый мужчина — бывший ее возлюбленный, которого, как оказалось, она знала недостаточно хорошо и который после совершенного им предательства по отношению к ней стал совершенно чужим. Страстное желание схватить его за ногу и утащить на дно — проявление амбивалентных чувств к нему, заключающихся, с одной стороны, в агрессивном стремлении отомстить ему за предательство и предать смерти, а с другой стороны, в эротизированном желании быть вместе хотя бы после смерти, когда никто и ничто не сможет разлучить их. Играющий с котенком ребенок и две женщины, сидящие на скамейке и беседующие друг с другом, — образ желанного ребенка, для которого Полина сделает все, чтобы он был счастливым, и ее разговор с близкой подругой о предстоящем замужестве. Неожиданно налетевший вихрь — шокирующее событие, связанное с тем, что Полина застала своего возлюбленного и свою ближайшую подругу вместе, и это разрушило все ее надежды, ожидания и перевернуло ее жизнь. Вихрь разрывает пополам одну из женщин, чьи половинки тела мелькают в воздухе — реализация агрессивных желаний Полины, обусловленных стремлением наказать свою подругу за вероломство и покарать ее за предательство. Отсюда ее злорадство в сновидении, когда она наблюдает за разорванными половинками тела и испытывает удовольствие по поводу мучительной смерти женщины. Ребенок, подхваченный и унесенный вихрем в небеса, и простертые к небу руки женщины — желанный, но в силу неожиданных для Полины событий не рожденный ею, хотя и уже обреченный на смерть ребенок, которого ей так хотелось иметь. Две смутные, стоящие на расстоянии спиной друг к другу фигуры, и поодаль маленькая, горько плачущая девочка — разведенные родители Полины и она сама, оплакивающая свое лишенное отцовства детство и скорбящая по поводу того, что точно такая же участь могла постичь ее собственного ребенка, если бы она вышла замуж за человека, который способен на предательство по отношению к ней.



Проблема жизни и смерти явственно просматривается в сновидении Полины. Она нашла свое отражение и в ее переживаниях, имевших место до попытки совершения самоубийства, во время этой неудавшейся попытки и по-

830


еле ее. Отчаяние, обусловленное предательством молодого человека и ее близкой подруги и напоминающее собой в какой-то степени предательство, совершенное ее родителями по отношению к ней, порождает такие глубокие переживания, которые подталкивают Полину к смерти. Эротические переживания, связанные с воспоминаниями о близких отношениях с возлюбленным, и чувства материнства, пробудившиеся в девушке, оказываются настолько сильными и неизгладимыми, что они защищают ее от принятия смерти и, несмотря на все страдания, не дают возможности для реализации окончательного действия, нацеленного на уход из жизни. Наложить руки на себя, значит оставить предательство ненаказанным и в этом случае поступить почти также, как мать, которая из-за своей гордыни не только убила любовь в себе, но и сделала несчастным своего ребенка. Совершить самоубийство, значит не только умереть самой, но и убить собственного ребенка, которому в принципе она могла бы дать жизнь и о котором она так мечтала. Стремление к смерти и стремление к жизни настолько тесно переплелись друг с другом, что у Полины уже нет никаких сил ни для того, чтобы спокойно умереть, ни для того, чтобы жить дальше.

Сексуальные желания, материнские чувства, направленные вовне и проявившиеся в сновидении агрессивные намерения по отношению к молодому человеку и бывшей подруге, деструктивные тенденции, обращенные вовнутрь и порождающие мысли о самоубийстве, чувства жалости, испытываемые к себе как к жертве предательства и вероломства со стороны близких людей, — все это обусловило ту двойственность отношения Полины к жизни и смерти, от которой она не могла избавиться на протяжении нескольких месяцев.

Когда в процессе аналитической работы я спросил ее, какие ассоциации возникли у нее при неожиданном обнаружении ею над кушеткой картины с изображением идущего по воде Христа, она после некоторого замешательства вспомнила о том, что она увидела в зеркале ванной комнаты, когда пыталась покончить жизнь самоубийством. Оказывается, она увидела не только отражение своего собственного бледного лица, что вызывало у нее жалость к самой себе, к своей загубленной жизни, но и чуть светящийся ореол вокруг своей головы, который, как потом она поняла, был ничем иным как брызгами, оставшимися на по-

831


верхности зеркала после того, как она, не помня ничего и не заботясь ни о чем, села в ванну, расплескав при этом воду. Впоследствии при обсуждении этого эпизода она согласилась с тем, что не только жалость к себе отобрала у нее последние силы, предотвратившие самоубийство, но и какое-то непонятное ощущение того, что увиденный ею в зеркале ореол над ее головой пробудил в ней смутное желание жизни. Только сейчас, говорила она мне, я вижу, что. тот зеркальный ореол как бы напоминает собой светлые лучи, прорисованные вокруг головы Христа и изображенные на висящей над кушеткой картине. Это был своего рода символ жизни, бессознательно воспринятый Полиной во время попытки к самоубийству и предотвративший его. Причем этот символ жизни не являлся олицетворением чего-то заданного извне, как некого знака, знамения, предпосланного ей сверху. Он знаменовал собой внутреннюю тенденцию, связанную с необходимостью сохранения жизни вопреки тем событиям, которые воспринимались ею столь трагически.

Кстати сказать, для некоторых пациентов свойственны опасения за свою жизнь, обусловленные их желанием самоубийства. Подчас они охотно говорят о том, что способны свести счеты со своей жизнью, а нередко как бы шантажируют близких им людей Тем, что высказывают вслух мысли о самоубийстве.


Каталог: book -> psychoanalis -> classical psychoanalysis -> %D0%9B%D0%B5%D0%B9%D0%B1%D0%B8%D0%BD%20%D0%92.%20%D0%9C.,%20%D0%9A%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%20%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D1%82%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0
psychoanalis -> Современный психоанализ введение в психологию бессознательных процессов
psychoanalis -> Основы индивидуального и семейного психологического консультирования
%D0%9B%D0%B5%D0%B9%D0%B1%D0%B8%D0%BD%20%D0%92.%20%D0%9C.,%20%D0%9A%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%20%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D1%82%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0 -> Эдипов комплекс
%D0%9B%D0%B5%D0%B9%D0%B1%D0%B8%D0%BD%20%D0%92.%20%D0%9C.,%20%D0%9A%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%20%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D1%82%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0 -> Библиография
%D0%9B%D0%B5%D0%B9%D0%B1%D0%B8%D0%BD%20%D0%92.%20%D0%9C.,%20%D0%9A%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%20%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D1%82%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0 -> Психоанализ и искусство
%D0%9B%D0%B5%D0%B9%D0%B1%D0%B8%D0%BD%20%D0%92.%20%D0%9C.,%20%D0%9A%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%20%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D1%82%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0 -> Литературные истоки
%D0%9B%D0%B5%D0%B9%D0%B1%D0%B8%D0%BD%20%D0%92.%20%D0%9C.,%20%D0%9A%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%20%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D1%82%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0 -> Психоаналитическая культурология
%D0%9B%D0%B5%D0%B9%D0%B1%D0%B8%D0%BD%20%D0%92.%20%D0%9C.,%20%D0%9A%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%20%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D1%82%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0 -> Понятие психоанализа кто интересуется психоанализом?
%D0%9B%D0%B5%D0%B9%D0%B1%D0%B8%D0%BD%20%D0%92.%20%D0%9C.,%20%D0%9A%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%20%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D1%82%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0 -> Психоанализ, философия, мировоззрение психоанализ: наука, философия, мировоззрение?
%D0%9B%D0%B5%D0%B9%D0%B1%D0%B8%D0%BD%20%D0%92.%20%D0%9C.,%20%D0%9A%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%20%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D1%82%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0 -> Откровения аналитика


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница