Дону ■ Екатеринбург ■ Самара ■ Новосибирск Киев ■ Харьков ■ Минск 2009 ббк



страница22/219
Дата26.04.2022
Размер2,91 Mb.
#138981
1   ...   18   19   20   21   22   23   24   25   ...   219
1.7. Воля как механизм преодоления внешних и внутренних препятствий и трудностей
В сознании большинства людей, не сведущих в психологии, слово «воля» высту­пает как синоним волевой регуляции, т. е. способности человека преодолевать возникающие затруднения. Так, Л. А. Кербель и О. П. Саутина [1982] опросили спортсменов с целью узнать, какое содержание они вкладывают в понятие «воля». В ответах прозвучало, что это: целеустремленность, сдержанность, мобилизация всех сил, умение побороть себя, найти в себе силы, когда они уже кончились, и т. п.
Однако и многие психологи понимают волю только как психологический механизм, способствующий преодолению препятствий. К. Н. Корнилов в связи с этим утверждал, что о воле человека судят прежде всего по тому, насколько он способен справляться с трудностями. Аналогичное понимание воли можно найти и в других публикациях. В. И. Селиванов видит специфику воли «в сознательном саморегулировании человеком своего поведения в затрудненных условиях, когда надо прилагать инициативно-сознательные усилия, чтобы не оступить от постав­ленной цели» [1992, с. 181]. По Б. Н. Смирнову [1984], воля в единстве с разумом и чувствами регулирует поведение и деятельность в затрудненных условиях; по П. А. Рудику [1967], воля — способность человека действовать в направлении со­знательно поставленной цели, преодолевая при этом внутренние препятствия; в «Психологическом словаре» воля характеризуется как способность действовать в соответствии с целью, подавляя непосредственные желания и стремления [1983, с. 53]. В приведенных выше определениях воля является синонимом волевой регу­ляции, функция которой — преодоление трудностей и препятствий.
К этой же точке зрения можно отнести взгляды на волю П. В. Симонова [1987], рассматривающего волю как потребность преодоления препятствий. Он полагал, что филогенетической предпосылкой волевого поведения является «рефлекс сво­боды», описанный И. П. Павловым. «Рефлекс свободы» — это самостоятельная форма поведения, для которой препятствие служит адекватным стимулом. «Не будь его, — писал И. П. Павлов об этом «рефлексе», — всякое малейшее препят­ствие, которое встречало бы животное на своем пути, совершенно прерывало бы течение его жизни» [1951, с. 343].
1.7. Воля как механизм преодоления внешних и внутренних препятствий и трудностей 43
В обоснование своей точки зрения П. В. Симонов ссылался также на исследо­вание В. П. Протопопова, показавшего, что «реакция преодоления», возникающая при наличии преграды и дополнительная по отношению к потребности, первично инициировавшей поведение (пищевая, половая и т. д.), играет важную роль в фор­мировании приспособительных действий. Столкнувшись с преградой на пути к пище, животное начинает использовать не те варианты поведения, которые ранее приводили к пищевому подкреплению, но те способы преодоления сходных пре­пятствий, которые хранятся в его памяти. Именно характер преграды, а не первич­ный мотив (потребность) определяет состав действий, которые перебираются в процессе выбора варианта поведения, способного обеспечить достижение цели.
П. В. Симонов замечал далее, что у человека, по сравнению с животными, вза­имоотношения между реакцией на препятствия и первичным мотивом усложня­ются. Активность, вызванная преградой, в определенных случаях может оттеснить первоначальное побуждение на второй план, и тогда наблюдается поведение, в котором преодоление становится самоцелью, а исходный мотив утрачивает свое значение и даже забывается. У человека могут быть не только внешние, но и внут­ренние препятствия, «внутренние помехи» в виде конкурирующей потребности. Тогда доминирование одного из альтернативных побуждений будет определять­ся не только их относительной силой, но и возникновением специфической актив­ности для преодоления субдоминантного побуждения.
«Для исследования психофизиологии воли чрезвычайно существенна ее обя­зательная приуроченность к какой-либо из многочисленных человеческих потреб­ностей. Вот почему мы не продвинемся ни на шаг в разработке проблемы воли без уточнения вопроса о потребностях и мотивах: их количестве, качестве, классифи­кации, иерархии, их “факториальном весе” в структуре данной личности», — пи­сал П. В. Симонов [1987, с. 227].
Из всего сказанного выше он сделал такое заключение: воля есть потребность преодоления препятствий (рефлекс свободы). Ярким подтверждением относи­тельной самостоятельности этой потребности может служить спорт, считал иссле­дователь. Если бы цель спортивного соревнования заключалась единственно в победе над соперником, спортсмены должны были бы предпочитать возможно более слабых конкурентов, писал автор. Однако хорошо известно, что победа над слабым соперником не приносит ни радости, ни удовлетворения (заметим, что здесь автор слишком упрощал мотивы спортивной деятельности). В то же время сколько-нибудь полная автономия воли, считал П. В. Симонов, лишает ее адап­тивного значения, превращает в бессмысленное упрямство. Поэтому центральным вопросом психофизиологии воли, как полагал П. В. Симонов, остается вопрос о механизме, благодаря которому воля начинает «служить» именно этой, а не какой-либо иной потребности.
Решение поставленного вопроса исследователь видел в том, что препятствие человек воспринимает как ограничение своей свободы — и это порождает вторич­ную потребность преодоления. П. В. Симонов полагал, что сеченовское определе­ние воли как «побуждения, пересиливающего все прочие», справедливо с той ого­воркой, что здесь имеется в виду потребность, устойчиво доминирующая в структуре личности. Под доминирующей потребностью этот автор понимал потребность, сформированную прежде всего и главным образом условиями воспитания чело-
44 Глава 1. Теории воли
века на протяжении всей его предшествующей жизни. При этом определенную роль при формировании такой потребности играют и врожденные задатки личности, в том числе присущая ей выраженность «рефлекса свободы». «Если удовлетворе­ние этой доминирующей потребности протекает в условиях, когда она порождает и наиболее сильную эмоцию [читай: энергетику. — Е. И.], организация поведения не сопровождается вовлечением мозговых механизмов воли. Воля не нужна мате­ри, бросающейся на помощь своему ребенку, как не нужна и человеку, целиком захваченному крайне интересным, а потому неотразимо привлекательным для него делом. Если же субдоминантные конкурирующие мотивы генерируют эмо­ции более сильные, чем эмоции, продиктованные доминирующим мотивом, вклю­чается механизм воли, обеспечивая сохранение стратегически важных целей» [там же, с. 223].
П. В. Симонов отмечал и недостатки волевой регуляции. «Способствуя удер­жанию первоначально намеченной цели, воля чрезмерно локализует поиск ре­шения, препятствуя тем “отказам”, которые так необходимы для новых и неожи­данных подходов к решению проблемы» [там же, с. 224]. Далее автор снова возвращался к этой мысли и подчеркивал, что «стабилизирующая поведение функция воли имеет свою “ахиллесову пяту”, которая становится особенно оче­видной в случае необходимости творческого подхода к решению стоящих перед субъектом задач. Один из замечательных парадоксов высшей нервной (психи­ческой) деятельности человека состоит в том, что “рефлекс свободы”... делает субъекта поразительно несвободным в сфере творчества, навязывая ему упор­ные попытки продвижения в одном и том же ранее намеченном направлении. Вот почему в процессе эволюции сформировался специальный механизм, защи­щающий определенные этапы творческой деятельности от вмешательства воли — механизм сверхсознания, или надсознания...» П. В. Симонов отмечал: «...Порож­дая принципиально новые, непредсказуемые варианты решений и предлагая эти варианты воле для их реализации и проверки действительностью, механизм сверхсознания делает волю относительно свободной от ранее сложившихся сте­реотипов поведения. Впрочем, эта свобода сейчас же оборачивается несвободой от внешней социальной и общеприродной среды, которая санкционирует объек­тивную правильность решений или обнаруживает их ложность. В этом — вели­кая диалектика нежесткого, немеханистического детерминизма, которая подчас ускользает от критиков рефлекторной теории» [там же, с. 226–227].
В этих рассуждениях П. В. Симонова многое остается неясным. Но, прежде чем говорить об этих неясностях, подчеркну еще раз, что автор, по сути, подхо­дит к воле с позиции понимания ее как волевой регуляции, т. е. как силы воли. Именно в этом ракурсе надо воспринимать его примеры с матерью и увлечен­ным своим делом человеком, которым не нужна сила воли, но, разумеется, необ­ходима воля как преднамеренное, сознательное управление своим поведением и деятельностью.
Итак, положение П. В. Симонова о том, что воля «служит» доминантной потреб­ности, ничего не проясняет. Во-первых, почему воля должна обслуживать только доминантную потребность? Сила воли (самопринуждение) нужна именно при равенстве побуждений, чтобы одно из них сделать доминантным (о чем, кстати,
1.7. Воля как механизм преодоления внешних и внутренних препятствий и трудностей 45
говорит и сам автор в начале статьи). А когда одна из потребностей уже доминант­ная, то, по закону доминанты А. А. Ухтомского, она и является вектором поведе­ния. Зачем же здесь сила воли? Во-вторых, не очень понятно, зачем бороться с субдоминантным мотивом и как он может обладать более сильной эмоцией? Вероятно, речь идет о ситуативно возникающей потребности, которая вступает в противоречие с доминантным мотивом. Не вполне ясен и механизм появления потребности преодоления. Он что, целиком рефлекторный? Но тогда при чем здесь воля?
С одной стороны, П. В. Симонов говорил о том, что воля обслуживает доми­нирующую потребность, с другой стороны, приводил примеры, показывающие, что воля нужна именно для преодоления (торможения) субдоминантных потреб­ностей.
Рассуждая о стабилизирующей поведение функции воли, не подменял ли автор этот механизм ригидностью, инертностью установок, которые подсознатель­но влияют на поведение? Иначе трудно понять, как сила воли не только не помо­гает творческому поиску, но и мешает ему. Еще П. И. Чайковский писал, что в творчестве большое значение имеет вдохновение, но чтобы оно пришло в процес­се работы, необходимо волевое усилие.
П. В. Симонов рассматривал не только внешние, но и внутренние препятствия, понимая под последними только конкурирующие потребности. Но даже и при та­ком понимании потребность в нравственном поведении может стать препятстви­ем для удовлетворения первичной потребности. Вследствие этого потребность преодоления должна была бы проявляться и в отношении нравственных принци­пов человека, осилив которые, человек становится волевым, а если не сумеет «по­ступиться принципами», то, согласно П. В. Симонову, — безвольным. Очевидно, логики в этом нет.
Неудачна, по мнению В. И. Селиванова и В. К. Калина (и я с ними согласен), ссылка на В. П. Протопопова, исследование которого не имеет никакого отноше­ния к проблеме воли, а посвящено лишь изучению быстроты формирования у жи­вотных навыков, с помощью которых можно преодолеть преграду, т. е. в этом слу­чае рассматривалась проблема обучения. Поэтому В. П. Протопопов и говорил о преодолении препятствий животными с помощью имеющихся у них навыков, хранящихся в памяти, а вовсе не с помощью воли. Дело, следовательно, в опыте, а не в потребности преодоления. В терминах П. К. Анохина, в данном случае цель играет роль системообразующего фактора, приводящего к формированию про­граммы ее достижения. Кроме того, в опытах В. П. Протопопова было выявлено, что если животное не смогло преодолеть препятствие, повторно активность не возникала, пока в ситуацию не вводилось какое-либо новое условие. Так что о потребности преодоления в этих опытах речь идти не может.
Кроме того, далеко не на каждое препятствие надо реагировать как Александр Матросов, т. е. бросаться грудью на амбразуру, стараясь во что бы то ни стало его побороть. Роль разума в преодолении препятствий не менее важна, чем значение силы воли. Недаром говорится: «Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет». Поэтому человек вовсе не должен реагировать на любое препятствие возникно­вением потребности преодоления. Бесспорно, что есть люди, для которых преодо-
46 Глава 1. Теории воли
ление любых препятствий является чем-то похожим на хобби. Но для того, чтобы вести себя подобным образом, надо обладать определенными чертами личности, о которых П. В. Симонов ничего не говорил: повышенным самолюбием, завышен­ным уровнем притязаний и т. п. Быть может, у таких людей и имеется потребность преодоления как черта личности, которая заставляет их проявлять силу воли ради самоутверждения по всякому поводу, где надо и где не надо (своеобразная пе­реизбыточность силы воли). Но такое поведение имеет своей причиной скорее повышенную энергетику, нежели моральное чувство и разум, о которых писал И. М. Сеченов.
Понимание воли, предложенное П. В. Симоновым, вызвало резкую критику со стороны В. И. Селиванова [1986], который указывал на свойственный такому пониманию отрыв воли от личностного самосознания и от сознательной регуля­ции целенаправленного преодоления препятствий.

Каталог: system -> files -> imce -> books -> psychology
files -> Зав кафедрой травматологии и ортопедии (А. Г. Тукмачев) Ассистент кафедры травматологии и ортопедии
files -> Основная профессиональная образовательная программа
files -> Лекции №5, №6 18. 09. 2012. Основные понятия психологии
files -> Учебно-методическое пособие Хабаровск 2008 (07) л 481
files -> Заместитель Министра
files -> 1. Место психологии религии в системе наук
psychology -> Психология воли
psychology -> Литература 199 Реквизиты книги 200 Глава I предмет, задачи и методы спортивной психологии


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   18   19   20   21   22   23   24   25   ...   219




База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница