Дэвис Эрик. Техногнозис: миф, магия и мистицизм в информационную эпоху



страница1/37
Дата22.04.2016
Размер5,46 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   37
Дэвис Эрик. Техногнозис: миф, магия и мистицизм в информационную эпоху.
Пер. с англ. С. Кормильцсва, Е.Бачининой, В.Харитонова

Если проанализировать параллельно историю техники и историю мистики, то мы сможем обнаружить мистические озарения и апокалиптические ожидания, которые пронизывают историю человечества и его взаимоотношении с природой. Книга Эрика Дэвнса открывает нам сегодняшнее «технологическое бессознательное», в котором есть место религиозному воображению, утопическим мечтам, апокалиптическим видениям, цифровым фантазиям и одержимости потусторонним миром. «Техпогнозис» демонстрирует и то, как язык и идеи информационного общества видоизменяют и формируют многие аспекты современной духовности. Автор предлагает читателю яркое и захватывающее путешествие в наступившее тысячелетие, в котором гипермедиа с ошеломляющей скоростью изменяют и границы реальности, и саму нашу идентичность.


Благодарности


Введение Скрещенные провода
I Прообразы технологии
Божественный инженер
Записывая в сознание
Герметика гуманистов21
II Алхимический огонь
Электрическое тело
Призраки спектра
Подобно вспышке молнии
III Гностический инфонавт
Мифинформационная эпоха
Из искры возгорится пламя
IV Техногнозис, американский стиль
Экстропия, полный вперед!
V Одухотворенный киборг
Встреча с удивительными машинами
Техника для фриков
Устойчивые измененные состояния
VI Самая волшебная машина
Социальная имажинерия
Техноязычники
VII Киберпространство: виртуальное ремесло
Дворцы информации
В подобии сна
Аллегорические машины
Подземелья и виртуалы
VIII Зов чужого
Блюдца, полные секретов
Твой чужой, твое «я»
На следующий уровень
IX Датапокалипсис
Эсхатехнология
...И умножится ведение
Божественное вмешательство
X Третий разум от Солнца
Встреча со Зверем
XI Путь — это сеть
Примечания автора
Всем моим родным

Благодарности


Было бы невозможно реконструировать всю сеть умов и сердец, которые помогли появиться этой книге, но несколько узлов можно отметить совершенно определенно. Я в долгу перед несколькими учителями и редакторами, помогавшими мне на протяжении моей писательской карьеры воплощать те идеи, которые вдохновили «Техногнозис» и пульсировали у меня в мозгу почти десять лет, — в соответствующие тексты: это руководители моей дипломной работы в Йеле Ричард Гальперн и Дэвид Родовик; редакторы из прежнего Village Voice Джеф Саламон, Скотт Малкольмсон, Лиза Кеннеди и Джо Леви; редакторы Gnosis Джей Кинни и Ричард Смоли и главный киберкритик Марк Дери, который попросил меня написать эссе, ставшее затравочным кристаллом для этой книги. И совершенно бесценными были бесчисленные калейдоскопические разговоры о философии, науке и духе, которые я вел на протяжении многих лет со своими замечательными друзьями Джулианом Диббелем, Дж. П. Гар-пинье и Маркусом Буном, которые заставили меня найти свой собственный путь в технокультуру и тыкали мне в лицо мою же писанину.
Мой друг Дэн Леви убедил меня превратить наконец поток мыслей в книгу, а потом еще и убеждал всех и каждого покупать ее. Отношения с далекими громоздкими корпорациями могли быть более сложными: спасибо редакторам из Harmony, Эндрю Стюарту, который подхватил книгу и спас ее своим вниманием и удачными замечаниями, и Питеру Гуццарди, который великодушно довел «Техногнозис» до конца. Книга, которую вы держите в руках, могла бы получиться более вялой и с большимколичеством ошибок, если бы не внимание, карандаши и ручки читателей рукописи, которыми были Маргарет Вертгейм, мой папа Расе Дэвис, Рэйчел Кениг, Дэвид Уланси, Джефф Горветзян и моя мать Сандра Заркадес, которая использовала свои острые как бритва способности в редактировании черновиков этой книги.
Веф Линсон помог мне держать курс сквозь ежедневную суету своим вдохновением и заботой, пока Midtown Niki Starving Writers Fund позволял мне сосредоточиваться на книге. Спасибо и всему широкому кругу товарищей и друзей в Сети, кто находил время сбрасывать идеи, поддерживал меня и подкармливал модными темами: Роберт Ламборн Уилсон, Марк Песе, Скотт Дарэм, Спи-рос Антонопулос, Молли Макгарри, Мануэль Де Ланда, Эрмано Вьянна-мл., Джордан Груббер, Теренс Маккена, Чарльз Кэмерон, Том Лейн, Джеймс О'Мера, Пол Миллер, Кэйт Рэмси, Конрад Беккер, Крейг Болдуин, Сэм Уэбстер, Марк Штальман и Грампа Джейк слали мне непересыхаю-щим потоком сочные газетные вырезки из пустынного сердца страны. В частности, Пит Шульц, Диана Маккарти и команда сетевых модников подключили меня к сообществу технологических критиков, чьи оживленные дискуссии помогли мне устоять на космологических ногах.
Каждый знает, что ни один человек в одиночку не может написать книгу, но каждый, то есть и я, должен нести ответственность за, возможно, неизбежные упущения и ошибки. Это не значит, что работа над «Техногно-зисом» не заставляла меня иногда почувствовать себя одиночкой, выброшенным на сибирский простор, или пленником, старающимся выбраться из ледяной пещеры, используя только зубную щетку и шариковую ручку. Я благодарен всем богам за мою любовь, Дженнифер Дамперт, которая не только отскабливала мои останки со дна кастрюли, возвращая меня к жизни, но чьи мудрость, терпение и острые замечания помогли мне сплести этот труд в полотно.
Все, что остается, — это возможность коммуникации.
Капитан Жан-Люк Пикар

Введение


Скрещенные провода
Эта книга написана в тени миллениума, этой произвольной, но неоспоримой черты, которую коллективное воображение Запада провело в песках времени. Она также написана в убеждении, что вряд ли кому-то понадобится подключаться к легендарной «деке» гибсоновских «ковбоев» или превращать себя в киборга, для того чтобы как следует почувствовать всю глубину зияющей бездны возможности и угроз, ширящейся в самом сердце нашего, в высшей степени технологизированного общества. Даже несмотря на то что многие из нас проводят свои дни в ставшем теперь всеобщим калифорнийском стиле — в серфинге по информационным потокам, — мы едва ли можем игнорировать более глубокие, более могущественные, более зловещие океанские валы, которые накатывают на тихое побережье нашей жизни.
Вы знаете, о чем это я. Социальные структуры во всем мире подверглись переплавке и мутируют. Впереди нас ждут МакДеревня, мозг планеты Гея и полный хаос. Да Здравствует Их Величество Наука-и-Техника! Этот король покорил наконец весь мир, хотя его платье к настоящему моменту стало куда более прозрачным. В некогда благородном костюме Прогресса появились прорехи, через которые можно наблюдать гораздо более приземленные амбиции его хозяина. По всему земному' шару безжалостный постперестроечный капитализм срывает ветхие рубища с национального государства, в то время как планета подает сигналы и демонстрирует симптомы крайнего раздражения. Границы рассасываются, и мы дрейфуем в сторону нечеловеческих буферных зон между синтетической и органической жизнью, между настоящим и виртуальным окружением, между локальными сообществами и глобальными потоками товаров, информации, трудовых ресурсов и капитала. Под влиянием таблеток, модифицирующих личность, машин, модифицирующих тела, синтетических удовольствий и объединенных в Сеть разумов, делающих ощущение «я» текучим и искусственным, границы нашей идентичности быстро меняются. Горизонт превращается в громадный вопросительный знак, и, подобно старинным картографам, мы высматриваем уже готовых пожрать нас монстров и порожденные разумом утопии на границах наших примитивных карт.
Насколько бы светскими ни являлись эти ультрасовременные условия, скорость и изменчивость нашего времени порождают сверхъестественные интуиции, которые должны рассматриваться, по крайней мере отчасти, через призму религиозного опыта и фантастических архетипов. В Соединенных Штатах, в высокотехнологичном сердце которых я сейчас пишу эти слова, этот дух во многом возвращается, если он вообще когда-либо покидал эту легкомысленную, объятую золотой лихорадкой землю, где большинство людей верят в Господа и его грядущее Царство, но гораздо больше людей, чем вы можете предположить, верят в НЛО. Сегодня бог стал одним из любимых персонажен для обложки Time, а черный мусульманин и нумеролог могут возглавить самый грандиозный марш на столицу страны со времен йиппи*, которые пытались силой мысли поднять Пентагон в воздух. Духовные учителя, работающие в русле принципа «помоги себе сам», и консультанты корпораций пропагандируют терапию в стиле ныо-эйдж, а различные течения буддизма, научного и кинематографического, пропитывают интеллигенцию, а половина гостей на шоу у Опры озабочены ангелами и иголками. Рост интереса к альтернативной медицине привел к вливанию неевропейских
* Йиппи (yippies от YIP, Youth International Party, по звучанию с hip-pics) [яппи?] — представители Международной партии молодежи. — Здесь и далее постраничные сноски принадлежит переводчику и редактору; отмеченные цифрами примечания автора — в конце книги.
и прочих духовных практик во врачебный мейнстрим. Пока глубинные экологи спекулируют на природном мистицизме, давно прижившемся в американской душе, это смешение становится еще более очевидным в нашей нахрапистой массовой культуре. Научно-фантастические фильмы, цифровое окружение и городские «племена» переводят старые архетипы и образы в наглядный формат комикса. От «Секретных материалов» до оккультных компьютерных игр, от «Зены — королевы воинов» до игральных карт «Magic: The Gathering» — всюду языческое и паранормальное захватило сумеречные зоны масс-культа.
Эти приметы не просто свидетельствуют о том, что медиакультура эксплуатирует грубую силу иррационального. Они отражают тот факт, что люди, населяющие все участки социоэкономического спектра, намеренно используют некоторые из самых древних навигационных инструментов, известных человечеству: священный ритуал и метафизическую спекуляцию, духовные практики и натуральную магию. Некоторым поверхностным потребителям духовного эти средства представляются чем-то вроде заранее упакованных ответов на главные вопросы жизни, но других этот поиск привел к конструированию осмысленных картин мира, мировоззрений, которые действительно развивают силу воли и способность смело смотреть в лицо всем странностям наших дней.
Итак, вот мы: живущие в гипертехнологической и циничной культуре постмодерна, привлеченные, будто рой мотыльков, на пламя костров архаичного сознания. И это тот самый парадокс, с которым я приступил к написанию этой книги. Я хотел проследить тайную историю мистических импульсов, которые продолжают питать увлеченность западного мира технологиями, и особенно технологиями коммуникации.
Тема может показаться, на первый взгляд, довольно темной, ибо здравый смысл говорит нам, что мистицизм имеет с технологией общего не более, чем крик дикого лебедя в сумраке с бренчанием турнирных роботов. Историки и социологи говорят нам, что все мистическое наследие Запада, состоящее из оккультных мечтаний, духовных трансформаций и апокалиптических видений, разбивается о скалистые научные берега современной эпохи. Если верить этим ученым, технология помогла расколдовать мир, заставив отступить древний символизм, чтобы открыть дорогу решительным светским проектам экономического развития, скептического научного поиска и материального роста. Но старые призраки и метафизические порывы не исчезли до конца. Во многих случаях они просто скрылись, ушли в подполье и там прогрызли себе путь к культурным, психологическим и мифологическим мотивациям, которые лежат в основе современного мира. Как мы не раз увидим на протяжении этой книги, мистические импульсы иногда подталкивали развитие самих технологий, которые вроде бы должны были помочь от них избавиться в первую очередь. И обнаружению этих техномистических импульсов, иногда сублимированных, иногда осознанных, а иногда притаившихся в научно-фантастическом хламе или видеоиграх, посвящена эта книга.
На протяжении почти всего столетия доминирующим образом технологии была индустрия: извлечение и разработка природных ресурсов, механизация труда посредством сборочных конвейеров и бюрократические командно-контрольные системы, эти огромные и безличные институты покровительства. Льюис Мамфорд называл этот индустриальный образ технологии «мифом машины», мифом, который настаивает на авторитете научно-технической элиты и на непреходящей ценности эффективности, контроля, ничем не сдерживаемого технического развития и экономической экспансии. Как отмечали многие историки и социологи, этот светский образ был сформирован христианскими мифами: библейским призывом к покорению природы, протестантской трудовой этикой и особенно миллениалистской перспективой Нового Иерусалима, земного рая, который, согласно книге Откровения, должен увенчать ход истории. Несмотря на целый век Хиросим, Бхопалов и Чернобылей, этот миф инженерной утопии все еще крутит мельницу технологического прогресса с его извечными обещаниями свободы, процветания, освобождения от болезней и нужды.
Сегодня новый, не столь механизированный миф сошел с конвейера индустриальной мегамашины: миф об информации, электрическом мозге и бесконечных базах данных, компьютерном прогнозировании и гипертекстовых библиотеках, реалистичных медиаснах и всепланетной экранной культуре, связанной воедино глобальной телекоммуникационной сетью. Конечно же, этот миф восседает на вершине того же самого механического бегемота, который выкарабкался из сырых болот Европы и завоевал земной шар, но по большей части эта книга сосредоточится только на информационных технологиях, рассматривая их в более призрачном свете, ибо из всех технологий именно технологии информации и коммуникации в наибольшей степени определяют истоки цель всех мистических поисков — человеческое «я».
С того самого момента, как человек начал делать зарубки на колдовской кости, для того чтобы отмечать лунные циклы, процесс кодирования мысли и опыта в различных подручных средствах стал неотвратимо влиять на изменение природы «я». Информационная технология изменяет наше восприятие, связывает различные картины мира между собой и конструирует примечательные и зачастую хитроумные формы контроля над культурными нарративами, которые определяют наше чувство мира. Всякий раз, когда мы изобретаем принципиально новое устройство коммуникации: «говорящие барабаны», свитки папируса, печатные книги, детекторный приемник, компьютеры, пейджеры, — мы частично реконструируем «я» и его мир, создаем новые возможности (и новые ловушки) для мысли, восприятия и социального опыта.
По самой своей природе технологии информации и коммуникации «медиа» — в широком смысле этого слова— являются технокультурными «гибридами». С одной стороны, это изготовленные предметы, материальные механизмы, которые придумываются, строятся и используются с определенной целью, но медиатехнологии наполнены чем-то таким, что не имеет никакого отношения к принципам техники. Более, чем какое-либо другое изобретение, информационные технологии преодолевают предметный статус просто потому, что они позволяют кодировать и передавать такие бестелесные реальности, как разум и смысл. В некотором смысле эта гибридность отражает вековой давности соперничество между формой и содержанием: материальная и техническая структура медиа налагает на процесс коммуникации формальные ограничения, а непосредственность коммуникации продолжает бросать вызов формальным ограничениям, поскольку акт коммуникации происходит между сознаниями в «конверте» информационных потоков, передающих смыслы, образы и информацию. Создавая новый интерфейс между «я», Другим и внешним миром, медиа-технологии становятся частью «я», Другого и внешнего мира. Они являются как бы строительными блоками, а в некоторых смыслах и фундаментом для того, что мы сегодня все чаще называем «социальным конструированием реальности».
Исторически великие социальные конструкции принадлежат области религиозного воображения: анимистический мир природной магии, ритуализированные социальные нарративы и мифологии, этические начала «религий Книги», всевозрастающие и во все большей степени рационализирующиеся современные институты исповедания веры, которые сопровождают их. Эти разнообразные парадигмы повсюду в окружающем нас мире оставляют свои следы и пометки в виде объектов архитектуры, языка, изобразительного искусства, костюма, социальных ритуалов, а часто и во всем том, что попадается на их пути. По причинам, которые не могут быть сведены к желанию власти и согласованности, религиозное воображение включает в себя неистребимое и по большому счету отчаянное желание сделать ментальный мир общим для всех человеческих существ в процессе коммуникации. От иероглифов до печатной книги, от радио до компьютерных сетей — дух обнаруживает себя всякий раз в новом вместилище, и всякий раз, когда открывается новый способ коммуникации, он также оказывается составной частью сообщения. Когда великий бог Севера Один жертвует свой глаз ради обретения рун, или когда Павел из Тарса пишет в своих Посланиях, что Слово Божие записано в наших сердцах, или когда медиумы нью-эйдж «открывают канал для духовной информации», постоянно сдвигающиеся границы между медиа и «я» вновь переопределяются на языке техномистики.
Этот процесс продолжается, хотя сегодня зачастую приходится докапываться до архетипов и метафизики информационного века, лежащих под его кричащей, ярко размалеванной и коммерциализированной поверхностью. Виртуальная топография нашего близкого милле-ниуму мира кишит ангелами и пришельцами, цифровыми аватарами и мистическим планетарным сознанием, утопическими стремлениями, гностической научной фантастикой, темными предчувствиями апокалипсиса и демонической одержимостью. Эти образы испускают расходящиеся и пересекающиеся волны медиашума, ажиотажа и экономической лихорадки, и некоторые из них уже исчезают в водовороте информационной культуры, во все большей степени подверженной рыночному влиянию. И хотя техномистическая тематика тесно переплетена с меняющимися социополитическими условиями нашей быстро становящейся глобальной цивилизации, ее духовные корни уходят в глубину веков. Взывая здесь к этой старине и помещая ее в дискурс и контексты современной технокультуры, я надеюсь пролить свет на некоторые наиболее опасные и влиятельные образы, которые питают технологию. Я преследую более фундаментальную цель, надеясь, что моя секретная история сможет снабдить читателя воображаемыми картами и мистическими путевыми журналами, которые пригодятся ему в метавселенной, которая сегодня поглощает столь многих из нас на оплетенной Всемирной паутиной Земле.
***
Вы можете подумать, что держите в руках книгу, написанную в соответствии с принятыми требованиями, солидный и знакомый кусок инфотеха, разбитый на главы, снабженный сносками и последовательной аргументацией относительно мистических корней технокультуры. Но это всего лишь умелая маскировка. Попав однажды в ваш ментстрим, «Техногнозис» превращается в резонирующий гипертекст, ссылки которого соединяют машины и сны, информацию и дух, пыльные залежи истории и перегонные кубы души. Автор ничего не утверждает. Вместо этого он довольно произвольно перескакивает через дисциплинарные границы, проведенные внутри мира мысли, вовлекая читателя в наполненную флуктуациями сетевую игру оппозиций и скрытых ответвлений. Книга затрагивает множество взаимосвязей: между мифом и наукой, трансцендентной интуицией и технологическим контролем, виртуальными мирами воображения и реальным миром, который мы не можем покинуть. Это сонник технологического бессознательного. Пожалуй, наиболее важная оппозиция, которая скрывается за психологической динамикой техномистициз-ма, — это те инь и ян, которые я назову духом и душой. Под душой я обычно буду понимать творческое воображение, этот аспект нашего психического, который отвечает за восприятие мира и живое силовое поле образности. Душа живет в заколдованном мире, она говорит на языке снов и фантазмов, которые не следует смешивать с обычной фантазией. Дух — это нечто совершенно иное, внеличностная, внетелесная искра, которой приличествует ясность, суть и сияние абсолюта. Психолог Джеймс Хиллман использует образ горных пиков и долин, для того чтобы описать эти два очень разных модуса «я». Он отмечает, что горная вершина — это достоверный образ «духовного» поиска, место, где религиозный искатель преодолевает силу тяготения, для того чтобы получить пиковое переживание или алмазную скрижаль, стоящие целой жизни. Но душа отвергает такие возвышенные и инобытийные цели, она остается в завораживающей долине печалей и желаний, в изобильном политеистическом мире предметов и существ, образов и историй, которые рождаются этими предметами и существами.
Дух и душа прокладывают свои пути через эту книгу, подобно двум спиралям ДНК. С одной стороны, мы увидим, что технологии могут служить подпоркой для работы по заклинанию духов или анимистических интуиции. С другой стороны, они могут служить стартовыми площадками для полета в трансцендентное, развоплощенных полетов гнозиса. Различие «стилей» духа и души можно увидеть даже в двух различных методах передачи информации, аналоговом и цифровом. Аналоговые устройства представляют сигналы в виде непрерывных меняющихся потоков реальной энергии, в то время как цифровые устройства кодируют информацию в последовательность дискретных символов. Подумайте о различии между виниловой пластинкой и музыкальным компакт-диском. Пластинки испещрены непрерывными физическими дорожками, которые имитируют и репрезентируют звуковые волны, вибрирующие в воздухе. В то же время компакт-диски «нарезают» эти волны на отдельные биты, или сэмплируют. Эти цифровые единицы данных представлены в виде крошечных канавок, которые считываются и выстраиваются в ряд в вашем стереопроигрывателе. Аналоговый мир соответствует мелодии души, теплой, волнообразной, полной потертостей и царапин материальной истории. Цифровой мир воплощает холодную матрицу духа: мерцающую, абстрактную, представляющую собой скорее код, чем телесную реальность. Аналоговая душа задействует аналогии между вещами; цифровой дух делит мир на прах и информацию.
В первой главе я прослежу происхождение этих двух течений технологического мистицизма, начиная с древней мифической фигуры Гермеса Трисмегиста, технолога-мага, который покровительствует танцу между магией и изобретением, медиа и разумом. Доведя эту традицию до современного мира, я перейду к рассмотрению того, как открытие электричества оживило анимистические идеи и оккультные эксперименты, даже несмотря на то, что оно же заложило основу для информационного века. Затем я перенесу свое внимание на эпохальное рождение кибернетики и электронного компьютера, осветив этот момент трансцендентальным светом античной гностической традиции. Затем я покажу, как духовная контркультура 60-х породила надежды на освобождение и обретение магических сил, возлагаемые на медиа и технологии. Это психоделический способ настройки сознания, который непосредственным образом связан с современной киберкультурой. В итоге я обращусь к нашему «дата-покалиптическому» моменту и покажу, как НЛО, планетарное сознание, новый мировой порядок и техноутопии, которые парят над горизонтом третьего тысячелетия, подсознательно питают образы и импульсы, глубоко укорененные в духовной образности.
Принимая во внимание иллюзии и бедствия, этих щедрых спонсоров мистического мышления, можно задать законный вопрос: не будет ли лучше попросту завершить критическую и эмпирическую задачу, поставленную Фрейдом, Ницше и вашим верным слугой, который является всего лишь очередным научным редукционистом. Простой ответ состоит в том, что мы на это неспособны. Человеческие общества не могут больше заглушать призыв к духовному поиску, точно так же как они не смогли подавить силу Эроса. Мы одержимы жаждой смысла и связности, которая подавлялась веками скептической философии, кондового материализма и во все большей степени нигилистической культуры, и эта жажда вызывает к жизни целый пестрый карнавал новых религиозных движений: льстивых гуру нью-эйджа и пятидесятников, буддистов-экзистенциалистов и теологов освобождения, психоделических язычников-рейверов и угрюмых глубинных экологов. Даже почтение к космосу, рожденное научной фантастикой и снимками телескопа «Хаббл», взывает к тому, чтобы наше «я» стало еще глубже, еще ярче, еще могущественней.
Несмотря на то что я, конечно же, надеюсь, что «Тех-ногнозис» сможет помочь сделать эти все еще зачаточные искания более мудрыми, я еще больше заинтересован в понимании того, как техномистические идеи и практики работают. Поэтому я даже закрою глаза на их разнообразные и весьма значительные «ошибки». Трезвые голоса будут появляться на протяжении моей книги подобно хору скептиков, но моей первейшей целью остаются образы духовности и то, как они мутируют перед лицом меняющихся технологий. Знаменитое замечание Уильяма Гибсона относительно новых технологий — о том, что улица находит собственное применение вещам, — относится и к тому, что многие искатели называют «путем». Как мы увидим по ходу книги, духовное воображение использует информационную технологию для собственных целей. В этом смысле технологии коммуникации всегда, по крайней мере в потенции, сакральные технологии просто потому, что идеи и опыты сакрального всегда были содержанием человеческой коммуникации.

Каталог: sites -> default -> files -> content files
files -> Образовательная программа подготовки научно-педагогических кадров в аспирантуре по направлению подготовки 44. 06. 01 Образование и педагогические науки
files -> Проблематика сопровождения детей из неблагополучных семей
files -> Программа по магистратуре направление 050400 «Психолого-педагогическое образование»
files -> Программа по магистратуре направление 050400 «Психолого-педагогическое образование»
content files -> Бернард Вербер Древо возможного и другие истории
content files -> Книга, которую сам Фаулз называл «примером непривычной, выходящей за рамки понимания обывателя философии» иодновременно «попыткой постичь, каково это быть англичанином»
content files -> Марио Пьюзо Четвертый Кеннеди


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   37


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница