Денис Дробышев сро 1 часть



Скачать 317.84 Kb.
страница7/11
Дата16.02.2016
Размер317.84 Kb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

3
Хлопотовой было холодно, но она покорно лежала на кровати и слушала очередной монолог Охальника. Потолок из плазменных панелей демонстрировал плавное движение перистых облаков на голубом фоне. Шеф то ли забыл включить порно, то ли не сделал этого намеренно, чтобы Надежда не отвлекалась от его речи:

Да, Надин, вам, женщинам, привыкшим к мужчинам, лишенным индивидуальных черт, сложно представить, что когда-то мы были другими. Ты зовешь меня извращенцем, а ведь строгий пиджак на нас одели пуритане-протестанты. Капитализм распространил этот образ по всей планете. За два с половиной столетья он крепко въелся в мозг.



Хлопотова боялась уснуть и старалась сконцентрироваться на словах начальника. Она мысленно повторяла их, чтобы запомнить, ведь Охальник мог в любой момент приказать повторить сказанное:

В архаическом искусстве мы видим фигурки с гипертрофированным членом. Грубый фаллоцентризм простителен предкам. Они верили в его плодородную силу. Готовя телегу с семенами, мужики держались за свой уд, сеяли без штанов, трясли концами перед грядками. Фаллос всегда был символом могущества и власти.



Хлопотова улыбнулась, подумав, что если бы в ракетном веке мужиков мерили архаическими мерками, Охальнику не видать бы ни могущества, ни власти.

Но греки ― не те греки, которые живут исключительно в голове Аматидиса, а настоящие, которые придумали философию и европейскую культуру, ― они считали мужское тело воплощением божественной красоты.



Хлопотова по привычке систематизировала информацию: «Греция ― тонкий эротизм; средние века ― табу на телесность; классицизм ― вместо тела ― его симметричный чертеж. Стоит запомнить, ведь если Охальник не спросит, то на экзамене по истории искусства пригодится».

Люблю поэтов-романтиков. Они заглянули в мужчину гораздо глубже, показали бабам, что мы тоже можем быть ранимыми. За ними пришли реалисты, вскрыли скальпелем естественных наук мужской череп, обнаружили там психологизм и наваяли кучу макулатуры, которой по сей день мучают детей в школах.

Как ты мучаешь меня своей культурологией, ― вставила Хлопопотова.

Это чтобы ты поняла, что с ХIХ века образ мужчины ни разу не был переосмыслен. А ведь мы за это время несколько галактик покорили. Мы ― мужчины. А в вашем воображении мы все те же придурки с кучей комплексов из детства и нездоровой привязанностью к матери. Настало время нам перемениться, и ты сейчас станешь свидетельницей рождения мужчины ракетной эры.

О боже! ― Хлопотова вдруг представила роды Охальника. Она вздрогнула: пятидесятилетний магнат чудился ей обернутым пуповиной и испачканным кровавой слизью.

Охальник тем временем вытащил из платяного шкафа громоздкий чехол, расстегнул его и вывалил на кровать что-то среднее между водолазным костюмом и летным комбинезоном. Хлопотова инстинктивно подтянула колени к подбородку.

Не бойся, это моя новая плоть. Вернее, новый гаджет к моей плоти, ― Охальник скинул халат и принялся натягивать на себя резиновое изделие.



Плотно застегнувшись и надев шлем, Охальник стал похож на раздобревшего героя американских комиксов. Глава «Космопрома» словно прочел ее мысли, промычал в шлемофон: «Подожди, еще не все!» ― и нажал красную кнопку на костюме.

Хлопотова взвизгнула, потому что Охальника обвили электрические разряды, в комнате запахло гарью и паленой резиной. Когда на пол посыпались искры, Надежда понадеялась, что начальник не выживет, но пиротехнические эффекты закончились, и перед ней предстал утянутый в талии и раздутый в плечах супергерой.

Как я тебе? ― спросил супермен голосом, который был искажен звукоснимателем.

Ужас.

Дура, должно быть восхищение, ― обиделся Охальник и продемонстрировал свои техно-бицепсы, ― теперь я ― Неомен!



Хлопотова всерьез испугалась, когда Охальник запрыгнул на кровать.

Иван, пожалуйста, сними это, ― Хлопотова всхлипнула, ― я тебе никогда не отказывала, но сейчас я буду кричать!

Да что ты, трусиха? Я просто хотел предложить полетать, у меня реактивный движок, или по потолку и стенам попрыгать, у меня функции человека-паука активированы.

Не подходи, ― Хлопотова закрылась подушкой.

Тьфу, какая ты несовременная. Вроде неглупая баба, а в голове стереотипы. Увидела чудо техники и чуть не обделалась. А ведь Неомен ― это твой мужчина! Современник тебя удовлетворить не может, он пасует перед твоим умом и силой. Наше настоящее все еще притворяется прошлым, но естественный ход событий не остановить ― в новой эре старикам места нет. У тебя один шанс на счастье ― успеть за мной, за временем за прогрессом, ― Охальник полез к Хлопотовой целоваться.

Подожди, я не готова.



Я не могу ждать, потому что я иду в ногу со временем. Воспользуйся лубрикантом.

Хлопотовой было неприятно. А ведь когда-то этот мужчина возбуждал ее по скайпу, правда, тогда она думала, что Охальник ― командир звездного отряда. В юности мы все делаем глупости, виртуальный роман мог бы сойти на нет и забыться. Но псевдокосмонавт настоял на переводе их «дружбы» в другой формат.

Первые встречи, к несчастью, не разочаровали: импозантный Охальник являлся в кителе небесного цвета с золотыми погонами и нашивками за дальние полеты. Как можно было быть такой глупой и не погуглить: форма космических войск в те времена была совсем другой, Охальник собрал в свою одежку все самое яркое за историю военного платья. Надежда купилась, как глупая птица на яркий хвост самца.

Охальник подергивался все энергичней, Надежда с той же скоростью удалялась в прошлое. Воспоминания ее были живей и чувственней гнусноватого и функционального настоящего. В памяти Хлопотовой ожил интерьер двухместного купе южного экспресса.

Юная Надежда, тогда еще не знакомая с проектом «СРО», удивилась ЖК-мониторам, вмонтированным в оконные проемы. Охальник объяснил, что в разбросанных вдоль железных дорог поселках проживают гуманоиды первой волны, их хулиганистые дети развлекаются метанием камней в проезжающие поезда. Поэтому вагонные окна стали заваривать стальными листами. Чтобы пассажиры не испытывали психологического дискомфорта от замкнутого пространства и искусственного освещения, плазменные панели транслировали реальный пейзаж: однообразные степи, изредка оживленные держателями ракетоносителей и служебными строениями стартовых площадок. К одному из таких космодромов стремительно нес локомотив студентку и ее импозантного возлюбленного. Успело несколько раз расцвести и снова стемнеть, но Надя и Охальник только пили чай и разговаривали.

Как-то на закате, когда в окне-экране неожиданно мелькнули сирые деревца, будущий босс нежно обнял Надежду за плечо и сказал, что на следующем полустанке экипаж корабля будет изолирован от жен и спутниц для подготовки к полету. Она все поняла и послушно отдалась космонавту.

Проводы звездных героев в бездну космоса были отработанным ритуалом. Надежда была единственной зрительницей, искренне переживавшей трансляцию старта ракетоносителя. Самая пожилая женщина ― жена капитана орбитальной станции ― вязала на спицах, подруга бортмеханика обрабатывала пилкой ногти.

Хлопотова помнила, как дрожала, глядя на ракету, пускающую клубы огня.

«Прошел контакт подъема», ― констатировала любовница бортмеханика, огненный столб толкнул ракету ввысь. В какое-то мгновение аппарат превратился в желтый шар, который тут же начал сжиматься, заставляя делать то же самое Надино сердце. «Давление в камере возгорания и работа двигателя в норме», ― слышалось ей, когда огонек рассыпался на мелкие искры. «Тангаж. Брызг нет», ― заключила все та же подруга бортмеханика. «Как же нет брызг, а это что было?» ― воскликнула Надя. «Последняя ступень отделилась, деточка, ― пожилая жена капитана свернула вязание, ― ох, девочки, поскорей бы нам на пенсию! У меня дочка в Армавире замуж выходит, а я тут кино смотрю. Надоела эта космическая одиссея, сил нет».

Надя осталась одна, чтобы поплакать то ли о разлуке с любимым, то ли о детстве, которое резко оборвалось прошлой ночью в купе экспресса. Вдруг кто-то коснулся ее плеча. «Я не вынес вида твоих страданий и катапультировался», ― Охальник стоял за спиной и улыбался.

Признаваясь в обмане, он загадочно намекал, что его роль в космическом проекте намного круче, чем у простого пилота. Черная дыра СРО стремительно затянула Хлопотову: аборт, измены Охальника с сотрудниками «Космопрома» обоих полов, вынужденное замужество и череда соитий по производственной необходимости. Ловко.

Хлопотову поражало, что после всего этого Охальник не терял уверенности, что она стремится быть его Неовумен. Надежда продолжала подыгрывать шефу и в то же время собирала информацию о нем. Пока конкретного плана по изменению собственной судьбы у нее не было, но она мучительно искала выход.

Охальник слез с кровати, вытер полотенцем шею и подмышки и сказал:

А я ведь, Надюш, придумал способ похоронить Аматидиса как бизнесмена.

Ты убьешь его шаровой молнией? ― Хлопотова укрылась одеялом.

Помнишь японский проект орбитального лифта, который должен был подниматься за счет центробежной силы?

Он же еще в 55-ом году провалился из-за неспособности ученых создать достаточно прочный трос.

Да, япошки облажались из-за каких-то углеродных трубок ― нанотехнологии не оправдали надежд островитян. Но нам-то что?



Надежда стала одеваться, спокойно выслушивая очередной план «Барбаросса», коих Охальник успел внедрить в СРО-проект великое множество:

Лифт ― это что? Правильно, промышленное устройство. Значит, его производством, монтажом и техническим обслуживанием будем заниматься мы, промышленники, а не строители. «Космострой» не при делах. А если лифт заменит ракетоносители, зачем нужна сеть космодромов? Так что, горячо любимый Макарий Леонидович, подите вон!



Охальник развернул бумажный плакат с пожелтевшим рисунком космического лифта: «Нравится?»

Что это? ― Хлопотова уже застегнула верхние пуговицы и торопилась закончить рабочий день.



Плакат у меня в детской висел ― это постер фильма по роману Артура Кларка.

Ванечка фантастикой увлекался? Как мило, воплотил детскую мечту в жизнь.

Поможешь мне реализовать это?

Разве я могу в чем-то отказать мужчине всей моей жизни? ― Хлопотова нежно обняла Охальника.

Ай, ― вскрикнул тот, ― что это было?

Просто ущипнула. Любовная игра, «послесловие», называется. Удивлен?

Давно бы так, а то в последнее время как полено.

На самом деле это был подслушивающий жучок, выполненный в виде микро-клипсы. Хлопотова вживила его в кожу босса, потому что с диктофоном за Охальником было не угнаться.
4
В иллюминаторе дрожали зеленые пятна леса, мелькали квадраты жилых кварталов, извивались змеи шоссейных дорог. Большая тень, отбрасываемая вертолетом, быстро двигалась по полям. Хлопотов освободил пристяжной ремень и перегнулся через подлокотник кресла, его тошнило горькой жидкостью, потому что настоящая, густая рвота в нем давно иссякла.

Там же пакеты есть, мне же мыть за вами, сволочи! ― взмолился пилот.

Кончились твои пакеты, ― рявкнул в ответ Рейган, ― и вообще, разговаривай-ка с директором департамента повежливей! А то он пожалуется на твое поведение господину Охальнику, и тот уволит тебя. Будешь фермерские поля на кукурузнике ядохимикатами поливать, летун хренов!

Ты бы, гуманоид недоделанный, помолчал лучше, ― встрял Быков. ― Летчики подчиняются в первую очередь мне как начальнику службы безопасности. Если я ему прикажу, он тебя скинет в болото или не заберет с точки. Тогда-то ты увидишь своих братьев-пришельцев в их истинном, животном обличье. Посмотрим, как ты запоешь, когда они тебя рвать будут.



Рейган показал Быкову средний палец.

Рвотные позывы утихли, чему Хлопотов был несказанно рад. Он не вмешивался в ругань компаньонов и листал текст предстоящего выступления.

А ты сам-то видел их в животном обличье, умник? ― не унимался Рейган. ― Ты знаешь, какими гуманоиды были на своих планетах до того, как освоились, переняли ваши привычки? А, Быков? Случалось тебе видеть, как очередная партия гуманоидов впервые ступает на Землю, ты же, вроде, на космодроме служил?

Нет, не приходилось. Я служил в полку охраны космодрома. Наши казармы в тридцати километрах от стартовых площадок. Мы патрулировали периметр, караулы и дозоры выставляли. А сами ракеты обслуживали другие части. У солдат из этих технических батальонов доступ секретности выше ― им рассказывать о службе запрещено, за границу ездить нельзя.

Вы от террористов, что ли, ракеты охраняли?

Вообще, да, но мне только журналисты да фотографы попадались. А когда космодром строился, то и беглые гуманоиды из стройотрядов.

И что с ними делали, если ловили? ― Рейган был готов к новой перепалке.

С журналистами оперуполномоченный из госбезопасности беседовал, могли уголовное дело возбудить. Я в детали не вникал, мое дело ― пресечь нарушение! Бывало, идешь с группой, впереди автоматчики, я замыкающий, и вдруг ― шорох в кустах. Мы натренированные были, сразу в цепь выстраивались и гнали, как зайца. Бывало, несколько километров бежишь, пока завалишь.

Ты лично стрелял? Убивал таких, как я?! ― не унимался Рейган.



Хлопотов не вмешивался в перебранку, вчерашний разговор с Рейганом не шел из головы.

Сразу после оперативного совещания Охальник посвятил Хлопотова в детальный план по борьбе с Аматидисом. Надежде он поручил главный удар: встречи с членами правительства. Жена должна была дискредитировать в глазах министров грека как управленца и стратега. Самому Хлопотову отводилась роль поскромнее: отвлекающие маневры на строительных объектах магната. Понимая, что одному не справиться, Виктор решил взять в помощники верного товарища ― Рейгана. Но втягивать в задание гуманоида, не рассказав ему все секреты СРО-проекта было, во-первых, подло, во-вторых, опасно, ведь Рейган мог сам обо всем догадаться в ходе операции. Бывший деповской слесарь был только с виду добряк, но узнав изнанку космической программы, мог и дров наломать.

Хлопотов позвал друга в бар и долго ходил вокруг да около, напоминая Рейгану нестыковки в учебнике истории и расспрашивая о подробностях службы на орбитальной станции. Но гуманоид сделался вдруг замкнутым и неразговорчивым. Более того, он предложил закончить посиделки на второй паре пива, что было для него не характерно. Тогда Хлопотов выпалил все без обиняков:

Господин Охальник доверяет нам ответственное задание, но подробности я могу рассказать тебе только после того, как ты подпишешь это, ― и положил на стол бланк подписки.

Первая форма совсекретности? ― Рейган сразу повеселел и, не читая, поставил кривую каракулю на последнем листе. ― Я такую уже подписывал, еще в армии. Сколько лет прошло, а я до сих пор не разглашаю, так что будь спокоен, Витек, не подведу.

«Он все знал», ― Хлопотов не сразу пришел в себя, а Рейган увлеченно рассказывал подробности своей службы. Оказалось, что там творились дела похлеще, чем в морском отряде.

Хлопотов еще не свыкся с мыслью о многолетней осведомленности Рейгана, и поэтому его спор с Быковым казался ему абсурдным донельзя:

Да у нас некоторые семьи чище тебя живут, ― доказывал Рейган превосходство своей расы, ― вон мы с Витей в одном цеху работали и после смены в душе мылись. И вода, черная, с грязью, что с меня, что с него, ― одинаковая стекала. Все говорят про нас, что пришельцы серые, а на самом деле у нас кожа бледней вашей. Это потому, что предки наши солнца не видели. А серые у нас только лицо и ладони. Это от грязной работы.

Ты особо-то не распаляйся. Ты не меня должен агитировать, а вон ― их! ― Быков ткнул пальцем в стекло иллюминатора, в сторону, где по его соображениям, должен был находиться строительный городок.

«Рейган, Быков и я ― все мы служили в ракетных войсках, тогда к чему вся эта комедия? ― недоумевал Хлопотов. ― А может быть, это такой психотерапевтический ритуал, чтобы не спятить в этой системе СРО-координат?»

Да пошел козе в трещину! На «вы» меня будешь называть с сегодняшнего дня. Понял? ― закончил свой монолог Рейган, прекрасно зная, что этого не произойдет.



Быков велел Рейгану встать и стал дергать за детали его снаряжения. Потом вынул пистолет из кобуры и заткнул его за пояс десантнику.

Я своих братьев убивать не буду, ― буркнул тот.

Конечно, не будешь, какой дурак гуманоиду боевое оружие доверит? Пистолет стреляет резиновыми пулями. Это на случай, если тебя твои братья на точке сбора в кольцо зажмут. Ну, все. Пошел.

Вертолет снизился и завис над полем. Хлопотов увидел, как Рейган спустился по тросу и спрыгнул на землю. Он удивлялся, как этот пожилой гуманоид выделывает такие каскадерские фокусы, и со страхом подумал о своем задании.

Еще около часа кружили над городом. Вертолет пролетел над Троице-Сергиевой лаврой. В раннем детстве, когда Хлопотов страдал сильнейшим диатезом, мать возила его сюда молиться. Мама в платке выглядела красивой, но немного строгой. Она говорила: «Нужно верить, Витя, мы ведь православные люди, а не гуманоиды какие-нибудь, значит, Бог поможет нам, и заживут твои болячки». Сверху Хлопотов видел храм впервые. Он показался ему совсем другим: маленькая золотая маковка, а вокруг четыре синеньких. «Похоже на наколку», ― Виктор вспомнил одного детдомовского матроса, у которого на запястье была выбита точка, а вокруг еще четыре. «Один в четырех стенах», ― пояснил тогда парень значение татуировки.

Хлопотов смотрел на мирное передвижение человечков за стенами лавры, на перронную толкотню и рыночную возню. Хотелось спуститься к этим людям-муравьям и раствориться, а Охальник с Аматидисом пусть сами разбираются, кто из них капитан российского космоса. Однако Быков дышит в спину, да и потом, куда идти, как жить, чем заниматься?

Пора садиться, наверное, ваш гуманоид уже дохромал до стройгородка, ― Быков выдал Хлопотову четырехствольный пистолет с резиновыми пулями и взвел свой боевой Макаров.

Если понадобится нас от них отбивать, ты справишься, Быков?

Разберемся.



Хлопотов и Быков сбежали по трапу на площадку. Охрана палаточного городка, как оказалось, состояла из тех же запаршивевших гуманоидов, что копали котлован. Странная экономия для империи Аматидиса, наверное, такое же мелкое воровство процветает и в цехах Охальника. «Когда им интересоваться такими мелочами, как быт рабочих, если один только и делает, что лепит декоративных истуканов, а другой резвится с моей женой?» ― думал Хлопотов и быстро шел в центр лагеря.

Под ногами хрустела побитая изморозью трава, холодный воздух щипал гортань и остужал волнение. Быков технично и не без удовольствия расшвыривал охранников-гуманоидов. Постепенно площадку окружила толпа строителей.

Меня зовут Виктор Хлопотов. Смотрите, ― он передал одному из гуманоидов серую книжицу, ― это моя трудовая. Читайте первую запись. Вот ты, в кепке, читай!

Рабочий вагоноремонтной бригады ― депо Москва-Сортировочная, ― гуманоид подмигнул Хлопотову.

«Рейган, это же Рейган! Как он вовремя и к месту появился. Ай да молодец, и куртку сварочную с эмблемой „Космостроя“ уже где-то стянуть успел», ― ликовал Хлопотов:

Поняли? Я деповской! Так же пахал, так же узлы из меня вязали и жилы тянули, как из вас на этой стройке. Но я человек! А теперь дальше читай!

Служба в рядах российской армии, ― ответил Рейган, почесываясь.

Это пропускай, вас не призывают.

Менеджер, старший менеджер, директор департамента регионального развития...

Поняли? Я такой же, как вы. Так же начинал. Но я поднялся, я ― руководитель, вон мой персональный вертолет с мигалкой, а этот бык ― мой охранник.

Ты провокатор! Нас предупреждали! ― ляпнул кто-то из толпы.

Это ты провокатор! Кто тебя предупреждал? Расскажи, интересно, ― нашелся Рейган. ― Ребята! ― крикнул он гуманоидам. ― Вот кто стучит на нас в администрацию! Держи его, хватай!



По толпе пошел неодобрительный гул, и спорщик поспешил исчезнуть.

Мы представляем общественное движение за всеобщее равенство. Читали про нас в Интернете?

Нам тут смартфоны не выдают.

Тогда читайте! ― Хлопотов сделал знак Быкову, и тот начал раздавать пришельцам распечатки сетевых новостей. ― Тут про вашего начальничка независимая пресса пишет. Любопытно. Очень любопытно. Пишет, что российские олигархические круги, цитирую: «Вступив в преступный сговор с божествами-отступниками, задумали свержение Зевса с Олимпа. Первый удар они нанесли по компании „Космострой“, подкупив главу Сергиево-Посадского района с целью приостановления строительства пусковых установок для подмосковного межгалактического узла».

Аматидис тут говорит, что все под контролем, ― нашелся еще один сомневающийся среди гуманоидов.

Конечно, это же великий Аматидис! Он и всегда держит руку на пульсе, только что-то тут у вас не чувствуется его хозяйская забота. Баланду на кострах варите?

У нас кухня.

Мылись когда последний раз, вшей завели уже? Больных много? Медосмотр когда проходили?

Тебе какое дело, чего ты тут рыскаешь? Санитарный контроль хочешь на нас навести? ― из толпы вылез здоровенный пришелец в бригадирской каске и двинулся на Хлопотова.

Дураки, все районные службы про вас знают. А проверки они только поначалу устраивали, чтобы припугнуть ваших хозяев и денег у них выманить. Никому вы здесь не нужны. Для людей вы биоматериал. Вами затыкают социальные дыры. Если даже вы все до одного передохнете, то через два дня новых привезут. А мне от вас ничего не нужно. Просто жалко. Чисто по-человечески. Эмоция у людей такая есть ― сострадание называется!

Благодетель нашелся, ― бригадир гуманоидов оценивающие поглядывал на Быкова, будто сравнивая свою и его комплекцию.

Я просто хочу, чтобы вы поняли, никто кроме вас самих проблему с электричеством и отоплением не решит.

Что мы можем-то?

Я смог, значит, и вы сможете! Каждый имеет только то, что заслуживает.

Мы ж не люди, чтобы бастовать! Мы работать откажемся, других привезут. Сам же говорил.

Вы должны понять, что для империи вы сделали важное дело. Вы освободили людей от многовекового рабства. С древних времен все государства держались на насилии, на угнетении человека человеком. Ваши отцы, первые переселенцы, дали возможность людям забыть физический труд. Тех немногих, вроде меня, которые работали на производстве, общество считает гуманоидами. Потому что современному россиянину непривычна и чужда ситуация, когда человек долбит ломом лед или копает землю. Зачем? Дело человека, гражданина империи ― интеллектуальный труд, руководство персоналом, частный бизнес и саморазвитие! Для остального есть вы ― пришельцы. Вас пустили в школы не из благородства и идеалов просвещения. Просто сегодня труд механизирован, он требует особых знаний и навыков. Вы своим присутствием на Земле сняли острый социальный вопрос ― вы спасли империю от революции. Вы спасли Россию от распада. Вы выполняете важнейшую общественную миссию и не заслуживаете такого отношения со стороны людей! Боритесь за социальные права, участвуйте в политической жизни, добивайтесь представительства в парламенте. Или вам нравится быть углем в топке империи?

Парни, да он же гуманоид, только он не из нашей туманности! Посмотрите, какая морда у него серая, ― крикнул бригадир и медленно пошел на Хлопотова.

Виктор попятился и оглянулся на Быкова, тот и не думал его спасать.

Точно, это провокатор. Он свою бригаду хочет господину Аматидису вместо нас предложить. Расценки сбивает, сука! ― бригадир был совсем близко.

Поналетели хрен знает откуда, скоро для первых поселенцев совсем работы не останется, ― гуманоиды стали обступать Хлопотова, ― что, серомазый, очканул? Ща, мы тебя враз от митингов отучим и вертолету лопасти погнем.

Хлопотов уже заподозрил Быкова в предательстве, но тот не подкачал. Три хлопка, и бригадир повалился с ног, за ним еще двое. Все гуманоиды катались по земле и визжали, как собаки, ошпаренные кипятком.

Ребята, ― кричал кто-то в толпе, ― Витя, Быков, ребята, меня не забудьте!



Это был Рейган, его били. К счастью, в стройгородке работали поселенцы не только первой волны. Они, вооруженные арматурой и кувалдами, клином врезались в свару, полагая, что избивают их земляков. Гуманоиды занялись друг другом, благодаря чему агитационный десант был эвакуирован в полном составе.

Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница