Дадаизм или дада авангардистское нигилистическое движение (по большей части, в живописи и литературе), которое зародилось в Швейцарии во время Первой мировой войны и просуществовало с 1916-го по 1922-й год



Скачать 20,47 Kb.
Дата14.04.2019
Размер20,47 Kb.
Дадаизм или дада — авангардистское нигилистическое движение (по большей части, в живописи и литературе), которое зародилось в Швейцарии во время Первой мировой войны и просуществовало с 1916-го по 1922-й год. После этого французский дадаизм слился с сюрреализмом, а немецкий — с экспрессионизмом. Этот стиль возник как реакция на ужасы войны, бессмысленность уничтожения человеческих жизней. Главными причинами всех вооруженных конфликтов дадаисты считали рационализм и логику, поэтому фундаментальными ценностями их художественного движения стали цинизм, отсутствие эстетики, отрицание стандартов, иррациональность и разочарованность. 1. Дадаизм стал первым концептуальным художественным движением, представители которого фокусировались не на создании эстетически приятных объектов. Их целью было перевернуть с ног на голову буржуазную мораль, и это порождало множество сложных вопросов касаемо общества, роли художника и предназначения искусства.

Во время Первой мировой войны Швейцария сохраняла нейтралитет, что превратило ее в своего рода «остров свободы» для людей искусства со всей Европы (по большей части — из Франции и Германии). Среди таких беженцев от войны оказался и немецкий поэт и драматург Хуго Балль, который открыл в Цюрихе заведение, ставшее местом рождения дадаизма — Кабаре «Вольтер».

Поэты и художники, оказавшиеся в разгар войны в безопасной Швейцарии, должны были бы чувствовать облегчение от того, что им удалось сбежать. Однако вместо этого они ощущали бессильную ярость: их возмущало современное общество и его реакция на происходящие события. Поэтому они решили выразить свой протест с помощью доступных им средств, превратить искусство в анти-искусство. Ведь обществу все равно не будет до этого никакого дела. Писатели и поэты стали щедро сдабривать свои произведения ругательствами и сомнительным юмором. Художники освоили визуальные каламбуры и стали использовать в своих работах предметы обихода.

Одной из самых возмутительных подобных работ стала «картина» Марселя Дюшана под названием «L.H.O.O.Q». Художник взял открытку с изображением «Моны Лизы», пририсовал ей усы и козлиную бородку и подписал бессмысленной на первый взгляд аббревиатурой, за которой прячется скабрезная фраза на французском.

Хуго Балль говорил: «Для нас искусство — не самоцель. Это возможность истинного восприятия и критики того времени, в которое мы живем». В его Кабаре «Вольтер» собирались первые истинные дадаисты — поэт Тристан Тцара, актриса и поэтесса Эмми Хеннингс, художник Жан Арп, художник и архитектор Марсель Янко, писатель Рихард Хюльзенбек, художница Софи Тойбер, художник Ханс Рихтер и многие другие. Они вели разговоры об искусстве в условиях войны, разрабатывали идеологию своего движения и иногда устраивали представления на маленькой сцене кафе.

Важно понимать, что дадаизм не был всего лишь красивой претенциозной позой, а дадаисты не были простыми дилетантами. Участники движения испытывали такой страх и отчаяние перед ужасами войны, что решили воплотить его в форме искусства, которое могло бы вызвать такой же шок и страх у публики. Ни одно из произведений дадаистов, сохранившихся до наших дней, нельзя назвать эстетически приятным — в отсутствии какой бы то ни было эстетики, в общем-то, и состояла их цель. Художники чаще всего отдавали предпочтение коллажам, а скульпторы — «готовым объектам». Искусствоведы считают, что такому выбору есть вполне разумное объяснение. Коллаж, по их мнению, техника сама по себе беспорядочная и даже анархическая, техника, с помощью которой рваные кусочки отживших свое иллюстраций и строчек текста произвольно складываются в сбивающее с толку единое целое. В случае со скульптурами все еще проще: в качестве объектов своего творчества дадаисты выбирали предметы, которые не то что невозможно воспринимать как произведения искусства, на них в принципе не принято смотреть: ржавые велосипедные колеса, разбитые бутылки и мятые консервные банки, старая мебель с расщепившимися досками, выброшенные тряпки и предметы обихода, вышедшие из употребления.

2. Представители дадаизма были настолько против каких бы то ни было проявлений буржуазной культуры, что даже сами себе они не особенно нравились. «Дада — это анти-дада», — кричали они. То, что группа была создана в Кабаре «Вольтер» в Цюрихе, имело особое значение. Это заведение было названо в честь сатирика XVIII века, который в своем знаменитом произведении «Кандид» высмеивал глупость современного ему общества. Как писал один из основателей и кабаре, и дадаизма Хуго Балль, «дадаизм — это Кандид нашего времени».

3. Художники вроде Жана Арпа считали очень важным оставлять какую-то часть в выполнении своих работ на волю случая. Такой подход противоречил всем нормам создания произведений искусства, где каждая работа должна была быть тщательно спланированной и завершенной. Привнесение элемента случайности было одной из форм протеста дадаистов против традиционных канонов в искусстве, а также попыткой найти ответ на вопрос о роли художника в творческом процессе.

4. Кроме прочего, дадаисты известны использованием так называемых «реди-мейдов» — предметов быта, которые можно купить и представить в качестве произведения искусства после минимального вмешательства художника. Использование реди-мейдов подняло вопросы о художественной креативности, о самом определении того, что может считаться искусством, и его цели в обществе.

Дадаизм достаточно быстро распространился по всей Европе и (во многом благодаря Марселю Дюшану) добрался даже до Америки. Дадаисты издавали собственный журнал, чтобы нести в массы свои антивоенные и анти-искусственные идеи. В 1918 году, после окончания войны, многие из них разъехались из Швейцарии по родным странам, однако жизнь дадаизма продолжалась. Главными фигурами французского дадаизма были Андре Бретон, Луи Арагон, Поль Элюар и Франсис Пикабиа. Позже к ним присоединились Тристан Тцара и Жан Арп. Пикабиа, однако, довольно быстро покинул круг французских дадаистов, напоследок обвинив их в том, что они превратили движение в то, против чего дадаизм изначально боролся, — в нечто бездарное, заурядное и общепринятое.

Нью-Йорк в годы Первой мировой стал для людей искусства таким же убежищем, как и Цюрих. Пикабиа и Дюшан прибыли сюда в 1915 году, и оба часто путешествовали в Европу и обратно. В этот период Дюшан начал представлять публике свои первые реди-мейды, а Пикабиа издавал в Нью-Йорке (среди прочих городов) свой журнал «391», посвященный дадаизму.

История дадаизма насчитывает всего шесть лет. Но ему и не суждено было просуществовать долго. Можно сказать, что дадаизм изначально был запрограммирован на самоуничтожение. Участники движения не стремились создать нечто такое, что прославит их имена в веках. А сам дадаизм просто распался на части и стал удобрением для других стилей. Кроме немногочисленных работ дадаистов, хранящихся в музеях мира, единственным напоминанием о них осталось знаменитое Кабаре «Вольтер» в Цюрихе, превращенное в музей. Коллаж берлинских дадаистов многосоставен, визуально насыщен и зачастую носит ярко выраженный политический, протестный заряд. Художник Георг Гросс утверждал, что коллаж даёт возможность выразить в зрительной форме то, что было бы запрещено цензурой, будь оно сказано словами[8]. В берлинском коллаже активно используются фрагменты фотографий, и художники настаивают на термине «фотомонтаж», чтобы подчеркнуть отличие своих работ от «живописного» кубистского коллажа. Себя они именуют «фотомонтажниками», проводя параллель с рабочими промышленных предприятий и снижая пафос фигуры творца.



Главное отличие берлинского дадаизма от цюрихского было сформулировано художником Раулем Хаусманом следующим образом: «В Швейцарии дада был скорее „артистической игрой“, в то время как Берлин вынужден был непосредственно выступать против конфликтов, вызванных войной и позднее распространением большевизма»[9]. Первая мировая война, не коснувшаяся Швейцарии, принесла в Берлин голод и смуту. Группа поддерживала идею радикальных перемен в политике и искусстве. На смену индивидуалистическому искусству, замкнутому в башне из слоновой кости, должно было прийти открытое действительности искусство, в котором художник «ликвидирует в себе свои собственные, самые личностные тенденции»[11]. Все индивидуальное признавалось ложным, наносным, выспренним. Была артикулирована необходимость отказаться от этой лжи в пользу подлинной объективности, необходимость дать голос самой реальности, и для этого как нельзя лучше подходила коллажная техника. В результате применения её к фотографии, признаваемой дадаистами за её достоверность и беспристрастность «оправданной образной формой передачи информации»[12], рождается фотомонтаж — искусство, в котором фотографический материал переживает метаморфозу, показывающую, как в процессе разрушения действительность чудесным образом возрождается в новом продукте. Фотомонтаж также считается формой передачи информации, но более сложной и содержательной, так как в отличие от фотографии, представляющей собой один кадр, коллаж может вместить множество кадров, не развёрнутых во времени, как в кино, а опространствленных. ейчас идеи дадаизма претерпевают ренессанс, возникает новое явление, так называемое

Neodada. Оно является переосмыслением основных положений дадаизма через призму современного мира

Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница