«Чувство целого мира». Научно-философская интерпретация мистического опыта



Дата04.06.2016
Размер93,1 Kb.
Ст. преп. В.Д. Береснев

Пермский государственный университет


«Чувство целого мира». Научно-философская интерпретация мистического опыта
В данной статье предлагается ряд выводов, сделанных на основании изучения мистических учений, работ по трансперсональной психологии С.Грофа и личных наблюдений. Речь пойдет о феномене, который сам по себе для философии мало что значит – это элемент мистического опыта, специфическое переживание, которое мистики определяют как «высшее состояние духа» – ощущение единства с Абсолютом, с Богом, с миром, словом, с тем, что является наивысшим с точки зрения конкретного субъекта, в зависимости от его мировоззрения (1). Описания этого переживания в соответствующих текстах бывают настолько смутными и метафоричными, что их легко принять за игру воображения или за спекулятивные теоретические построения. Неудивительно, что единение человеческого духа с миром, о котором говорят мистики, обычно понимается как идея, не имеющая эмпирических корней. С.Гроф (2), анализируя переживания пациентов в измененных состояниях сознания (под действием ЛСД), пришел к выводу, который мне кажется верным, что упомянутое единение есть переживаемое, а не мыслимое.

Это переживание трудно назвать чувственным, поскольку оно непосредственно не связано ни с одной из известных модальностей нашего чувственного опыта. С.Гроф отмечал, что субъекты, испытавшие это чувство, обычно говорят о невозможности выразить пережитое словами, кроме самых общих, типа «потрясающе», «удивительно», «прекрасно». Следовательно, это переживание не является ни зрительным образом, ни звуком, ни запахом, ни каким-либо внутримышечным чувством, для обозначения которых мы обычно легко находим слова. И все же это именно чувство, а не мысль, к которой можно прийти при помощи логики. Это своеобразное откровение, глубоко личное, но понятное каждому, имевшему подобный опыт. В работе «За пределами мозга» С.Гроф ставит проблему: что может быть предметом подобных переживаний? Правда, вместо решения, автор ограничивается абстрактным предложением сменить научную парадигму. Возможно, из-за кажущейся ничтожности эмпирического базиса, возможно, из-за репутации мистицизма и психоделического опыта данная проблема так и не стала предметом философского анализа, хотя, по мнению С.Грофа, обещала стать.

Цель данной статьи – предложить реалистическую гипотезу, объясняющую наличие у человека «чувства целого мира» (так далее по тексту я буду называть описанные выше переживания). Полагаю, данную проблему следует вывести за пределы мистики и психиатрии, поскольку «чувство целого мира» знакомо не только тем, кто испытал на себе действие ЛСД или упражнялся в медитации. Подобное чувство может возникнуть у любого человека при наблюдении значительных по масштабу или очень сложных явлений природы. Человек может испытать «чувство целого мира», глядя на закат, в микроскоп и во многих других ситуациях, что, вероятно, не нуждается в специальном доказательстве. Возможно, в измененных состояниях это чувство острее, но, на мой взгляд, – это явления одного типа. Из вышесказанного следует, что само по себе наличие у человека подобных переживаний не имеет отношения ни к его мировоззрению, ни к его психическому здоровью.

Следующий шаг в решении данной проблемы – выбор метода интерпретации переживания. Мистики объясняют «чувство целого мира» наивно-реалистически: «как чувствую, так и есть». То есть буквальное описание переживания принимается за его объяснение. В этом случае в объяснение вовлекаются образы, сопутствующие данному переживанию, которые, безусловно, зависят от мировоззрения, культурного уровня, особенностей психики конкретного субъекта. В результате возникают яркие, но в принципе ничего не объясняющие теории, подробно разбирать которые в статье – нет необходимости. Отмечу только одну любопытную деталь: несмотря на то, что большая часть мистических учении явно протнворечит здравому смыслу, им свойственно, если можно так выразиться, некое обаяние; они оказываются «близки сердцу» даже реалистически мыслящих людей. Будучи преподавателем философии, я год за годом наблюдаю устойчивый интерес, или, скорее, симпатию студентов к объективно-идеалистическим учениям в целом и к современным формам мистицизма в частности. Причем их последний аргумент – не ссылка на Библию или Нострадамуса, а высказывание типа «все равно в мире что-то такое есть». Думаю, что «чувство целого мира» является если не единственной, то основной причиной этих симпатий.

Если отвлечься от образного многообразия, принцип мистической интерпретации «чувства целого мира» можно сформулировать следующим образом: переживаемое единство человека с миром есть духовное единство. Человек сливается с миром именно душой, что будто бы свидетельствует о духовной природе мира или о существовании особого «измерения», в котором душа человека способна слиться с миром или мировым духом, всем сразу. Идеи присутствия в мире духовного начала или одухотворенности мира в целом легко согласуются с «чувством целого мира», если только не порождаются им. «Чувство целого мира» определенно питает и космический пафос мистицизма, превращающий самые нелепые идеи в самые великие цели увлеченных им людей. Поэтому анализ «чувства целого мира» и его реалистическая интерпретация должны усилить эмпирические основания критики мистицизма и идеализма в целом.

Самый простой способ проблемы – признать «чувство целого мира» эпифеноменом известных психических и физиологических процессов. Я ни разу не встречал подобных интерпретаций именно этого переживания, но допускаю такую возможность. В работах К.Г.Юнга (3) другие мистические переживания объясняются именно так. Однако ограничить причины «чувства целого мира» особенностями психики, физиологии и жизненного опыта конкретного индивида – значит потерпеть поражение в философском споре с мистицизмом. Аргументация в духе психоанализа будет выглядеть мелко в сравнении с бытийными, космическими аргументами мистиков. И если мы действительно намерены поспорить с мистицизмом не за собственное мнение, а за мировоззрение многих, то мы должны одержать победу в области его теоретических притязаний, а не просто назвать неосознаваемые мотивы, движущие умами мистиков. Для достижения этой цели следует поставить проблему интерпретации «чувства целого мира» иначе: отражает ли она что-то, кроме особого состояния человеческого организма? Существует ли какой-то особый тип отношения сознания к миру, что могло бы стать причиной появления у человека «чувства целого мира»?

Я считаю, что поиск реалистического решения названной проблемы следует начать с развернутой защиты основного тезиса научной философии о первичности материи и о сознании, как ее свойстве, поскольку именно этот тезис оспаривается в любом идеалистическом учении. Если рассматривать данный тезис как самодостаточное утверждение, если не изучить всей теории диалектического материализма и истории развития философской мысли, которая с необходимостью привела к его появлению, то тезис может показаться грубым и антигуманистическим. У студента, выучившего одну эту фразу, иного отношения к материализму, сложиться, вероятно, не может. Что такое свойство? Практически ничто; это даже не часть предмета, а всего лишь одно из внешних проявлений. Как можно увязать представления о сознании как свойстве материи с тем уникальным «внутренним миром», который каждый в себе обнаруживает?

Главная ошибка в этом рассуждении – неправильное понимание того, что есть свойство предмета. В данном примере свойство понимается как нечто случайное в предмете, не затрагивающее его сущности, как внешний признак в ряду других внешних признаков. В действительности свойства предмета неотделимы от предмета, они суть проявления его специфической материальной природы. Сущность любого предмета, любой формы материи с необходимостью проявляется в определенном комплексе свойств, которые принято называть существенными.

Существенные свойства предмета, определяющие его место в иерархии форм материи, обычно имеют системный характер, то есть присуши материальному объекту как целому и не могут быть обнаружены среди его частей. У К.Х.Момджяна (4) есть простой пример: свойство воды препятствовать процессу горения мы не обнаружим ни у кислорода, ни у водорода, взятых по отдельности. Точно так же нельзя назвать живыми молекулы, из которых состоит живой организм, и разумными – отдельные органы человеческого организма. Сознание есть не что иное, как системное качество социальной формы материи. Оно не является некой надстройкой над физиологическими процессами точно так же, как физиологические процессы не являются надстройкой над химическими реакциями, а химические реакции – над физическими взаимодействиями. Каждая форма материи – это не «слоеный пирог», в котором более простые формы материи отделены от более сложных четкими границами, а неделимая целостность. Это также не простая совокупность отдельных предметов, у которых мы обнаруживаем общие признаки, а мир на определенном этапе своего развития (5). Ошибочно, например, считать живое самодостаточным элементом мира; оно не могло бы ни возникнуть, ни существовать без химической формы материи. Поэтому весь материальный мир – это тоже целостность, которую мы привыкли приписывать лишь конечным вещам.

Итак, любое системное качество любой формы материи будет являться качеством всего материального мира. Это не означает, что мы найдем это качество в любой точке пространства. Смысл данного утверждения заключается в том, что каждая форма материи и, если доводить эту мысль до логического конца, каждый предмет представляет собой мир в миниатюре на той ступени развития, к которой сам принадлежит (6). Более сложные формы материи, которые, как известно, менее распространены, чем более простые, заключают в себе основное содержание последних. Как это ни парадоксально звучит, в материальном мире часть может оказаться сложнее целого. Человек, будучи частью мира, является самой сложной формой материи и заключает в себе основное содержание всего материального мира. Следовательно, человек есть «мир», в котором реализовались все формы материи, и в этом «мире» обязательно присутствует разум, воспринимаемый каждым из нас как доступное только нам содержание, как «внутренний мир».

В научной философии «внутренний мир» рассматривается как отражение «внешнего» материального мира, но сам процесс отражения мира в сознании человека считается не пассивным (наподобие отражения в зеркале), а активным, творческим. Мозг человека сам генерирует образы внешних предметов, а не получает их в готовом виде из рецепторов. Универсальность материальной природы человека и человеческого мозга в частности гарантируют нам достаточную степень сходства реальных предметов с их образами в нашем сознании (7). Иными словами: те формы материи, которые включает в себя человек, дают ему возможность познавать мир на уровне этих форм. А это значит, что состояния и содержание нашего сознания зависят не только от содержания внешнего мира, но также от состояния и содержания его материальной основы. Материальная основа сознания, не будучи внешним предметом, не может отразиться в сознании в виде такого же образа. Если она способна повлиять на содержание сознания, то скорее это будет некое «фоновое» чувство, наподобие «чувства целого мира».

Сравним нашу интерпретацию «чувства целого мира» с интерпретацией мистиков. Мировой дух, уровень слияния сознания с миром могут служить объяснением только в том случае, если их реальность очевидна или доказана. Об очевидности в данном случае речи быть не может, а в качестве доказательства мистики в своих работах обычно ссылаются на другие мистические учения или на само «чувство целого мира». Получается или аргумент к авторитету, или круг в доказательстве: у человека есть «чувство целого мира, поскольку существует мировой дух, а мировой дух существует, поскольку у человека есть «чувство целого мира». Если исключить из мистических учений образы и метафоры, то кому покажутся привлекательными их содержание и логическая структура? Нужно ли для объяснения наличия у человека «чувства целого мира» изобретать какой-то мифический мировой разум, если в мире есть действительный универсальный разум – разум человека? Есть ли смысл искать уровень совпадения материи и сознания, если сознание и так едино со всеми формами материи, которые включает в себя человек?

К сожалению, подобная критика не гарантирует полной теоретической победы над мистицизмом. У проблемы интерпретации «чувства целого мира» есть еще один уровень. «Чувство целого мира»не является постоянным пассивным фоном наших размышлений и переживаний. Оно, как уже было сказано, возникает или усиливается в определенных ситуациях: когда мы воспринимаем нечто масштабное или сложное и, хотелось бы добавить, когда мы мыслим о всеобщем. Проблема заключается в том, что «чувство целого мира» откликается только на определенный строй мыслей. Опыт общения со студентами показал, что их симпатии к идеализму, помимо того, что «в мире что-то такое есть», вызваны также красотой идеалистических учений, причем не столько пышностью образов и космическим пафосом, сколько легкостью перехода мысли от обыденного к фундаментальному, космическому.

У В.В.Ильина, в работе «Природа науки» (8), упоминается красота научного знания как критерий истинности, не имеющий эмпирических и логических корней, как характеристика знания со стороны субъективной удовлетворенности. Еще в его работе сказано, что этот критерий нельзя абсолютизировать, поскольку субъективность – мать всех заблуждений. В.В.Ильин не уточняет, что такое субъективная удовлетворенность ученого своей теорией, хотя ответ, на мой взгляд, лежит на поверхности: научная теория кажется нам тем более красивой, чем проще установить ее соответствие действительности. Применительно к философии этот критерий можно сформулировать следующим образом: философская мысль должна органично выводиться из фактов действительности, а не быть в отношении их абстрактным назиданием. Это не означает, что в научной философии следует заменить абстрактные понятия на образы, но в ее рамках определенно следует создать более конкретный, «близкий к жизни» уровень, из которого должны быть легко выводимы основные философские категории. Тогда научная философия составит достойную конкуренцию мистицизму и другим ненаучным формам знания в исполнении мировоззренческих функций общественного сознания.

________________________

1. Описание подобных переживаний можно найти практически в любом мистическом учении. См., например: Блаватская Е. Тайная доктрина М., 1990.; Штайнер Р. Очерки тайноведения. Ереван, 1991; и др.

2. Гроф С. За пределами мозга. М., 1993; Он же. Путешествие внутрь себя. М., 1994.

3. Юнг К.Г. Проблемы души нашего времени. М.,1996; Он же. Один современный миф. О вещах, наблюдаемых в небе. М., 1993.

4. Момджян К.Х. Введение в социальную философию. М., 1997.

5. См: Орлов В.В. Материя, развитие, человек. Пермь, 1974.

6. Подробнее см: Барг О.А. Живое в едином мировом процессе. Пермь, 1993.

7. Орлов В.В. Психофизиологическая проблема: Философский очерк. Пермь, 1966.



8. Ильин В.В., Калинкин А.Т. Природа науки. М., 1985.


 © В.Д. Береснев, 2002

Каталог: psu -> files -> 1636
files -> Феномен харизмы в общественном сознании
files -> Бессознательное как социально-философский феномен
files -> Будущее психологии
files -> Философия языка: проблема конечного и бесконечного Традиционная постановка проблемы
files -> Современное мышление в условиях общественных трансформаций и возникновения глобальных проблем
files -> Научный анализ феномена «массовое сознание»
files -> Научная деятельность: социально-коммуникационный подход
files -> Суицидальное поведение молодежи в возрасте 18-25 лет в отечественной социологии к. О. Сомхишвили
files -> Современная российская семья: проблемы и перспективы
1636 -> Эвристическая роль философии в исследовании компьютерной техники


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница