Чтобы видеть Игру и находится в точке нетождества к ней, достаточно понимать, что бытие это не все, что есть и может быть



Скачать 24,35 Kb.
Дата24.12.2020
Размер24,35 Kb.

Чтобы видеть Игру и находится в точке нетождества к ней, достаточно понимать, что бытие — это не все, что есть и может быть. Если мы говорим с научной точки зрения, то самое интересное и лучшее в бытии — это его эмерджентные, то есть несводимые к его частям, состояния. Это может быть все, что угодно, начиная с культурных явлений, заканчивая феноменами сознания.

Но видеть Игру и находиться в нетождестве к ней нельзя постоянно: это противоречит самой сути Игры и взаимоотношений с ней. Даже больше, видеть Игру и находиться в настоящем нетождестве к ней нам удается ой как не часто. Если мы пользуемся исключительно интеллектуальными подходами. Ведь даже верующий, совершающий молитву, нередко хочет обладать определенными состояниями бытия, а на молитву отвлекается лишь в качестве средства задобрить какое-то божество, чтобы оно дало ему кусочек этого бытия или прибегает к молитве на непродолжительное время, чтобы снова убежать в отношения с жизнью.

Быть максимально, что не означает полностью, независимым к Игре, можно если ты стоишь на пути шпильбрехера, на пути того, кто ломает Игру и возводит на ее руинах новые порядки и ценности. Это те, какими были Мухаммад, Иисус или Моисей. Единобожники и все, кто полностью следует их путем — чистые шпильбрехеры. И такой путь великолепен и славен.

Однако для тех, кто не готов или не хочет идти по такому пути, есть альтернатива. Быть не шпильбрехерами, а геймхакерами. Правда с определенными оговорками. Ведь Сидхартха или Ганди, например, тоже были геймхакерами, ведь они видели Игру, оставались к ней свободными и получали от нее, если не самое лучшее, то свое. Чтобы в итоге обнаружить себя и своих последователей в числе тех, кто сделал Игру объектом своего поклонения. Ведь избегнув одной ее стороны, они прибегнули к другой ее части — гомогенности, фрактальности и постмодернистской децентрализованности. И потеряли суть нетождественного сознания.

Есть и третья крайность, да, все позиции в Игре — это крайности, крайности мироедов, которые так хотят и любят жизнь, что не хотят видеть ее настоящее лицо и свою унизительную позицию в этих отношениях. И теряют себя, пытаясь обрести, в биохимических спазмах телесных и эмоциональных переживаний. В конце концов, все сводится к биохимии и эмоциям, но есть те, для кого это главный критерий правильного и неправильного, нужного и ненужного, счастья и несчастья. Как для животных.

В этой книге я не призываю пойти по пути мироедов, но и не призываю идти по пути шпильбрехеров. Я был и там и там. И не то, чтобы нет истины в них, истина не научное понятие, а в том, что первый путь — путь в тупик (хотя и без таких людей тоже нельзя), а второй — путь для избранных, для тех, кто готов действительно пожертвовать собой, чтобы победить (если допустить, что за чертой смерти действительно есть победа). Есть золота середина, и любители медитации и сыроедения относятся больше к мироедам, чем к ним — путь геймхакеров.

Геймхакеры, те, кто нужен Самовосхождению, а не личному спасению от перерождения или обретения брони в нирване, могут заниматься рефлексивными практиками, но затем, чтобы видеть и воспитывать в себе видение Игры. А не дезертировать из нее в духовный или любой другой онанизм.

Сейчас я занимаюсь одной рефлексивной практикой. Я не буду говорить ее название и не буду говорить автора этой методики так как отрезал от нее пару лишних деталей. Я использую ее для того, чтобы лучше и дольше видеть Игру. Но в качестве одного из эффектов во время этой практики, я получаю сильное наслаждение. Оно действительно сильное. Я не могу дать ему имя, но оно находится где-то посередине между радостью и оргазмом. Вернее, не оргазмом, а предоргазмом, по-моему самым чудесным состоянием перед оргазмом. Ведь сам оргазм длится несколько секунд и почти незаметно, а вот его предсостояние и дает весь пик наслаждения. Да, такого состояния я достигаю не в каждый практике, а в половине из них, но тем не менее.

Так вот если бы я преследовал цель счастье и просветление, мне хватило бы этой и еще нескольких практик, чтобы гораздо больше и интенсивнее, чем обычные люди пребывать в таком состоянии. Но это было бы дезертирством. Немногим лучшее, чем онанизм. Ибо его нельзя назвать работой над собой в подлинном смысле. Достижением созерцательных или чувственных вершин да, но не работой. Работа над собой — это улучшение личных качеств в процессе улучшения качеств окружающего. Ведь только в позитивном ответе окружающего ты сможет увидеть свой рост. Если такого ответа нет, то тебе может хоть тысячу раз казаться, что ты стал лучше и счастливее, но почему-то вокруг люди в белых халатах или никто тебя не понимает и все избегают.

Но даже если такие практики сопровождаются социальными или научными изменениями, они полностью нивелируется тем, что итоговая цель твоих устремлений — это Игра, а не свобода от нее. Почему? Потому что в таком случае у тебя нет никакой уверенности понять, ты достиг чего-то стоящего в Игре или Игра скормила тебе такую приманку, а единственную грань между Игрой и не-Игрой ты почти потерял (нетождественное сознание).



Один из феноменов повышенного нетождества и фокуса — то, что я могу после таких практик писать любые философские и поэтические текста, даже когда в метре от меня во весь голос жена обсуждает с кем-то рабочие вопросы или соседи сверлят стену (видимо ищут портал в счастье). И могу писать долго и долго, пока в моих пальца, а вернее, в мозге не закончится потребность в выражении вербальных конструкций феноменов реальности.

И то, зачем еще я занимаюсь рефлексивными практиками. Чтобы максимально повысить свои волевые, дистрессовые и творческие способности. Исследования показывают.

Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница