Благодарю замечательную семейную пару Леночку и Женю, которые вдохновили меня на эту книгу!



страница34/52
Дата11.08.2022
Размер0,75 Mb.
#188196
1   ...   30   31   32   33   34   35   36   37   ...   52
Связанные:
Semina Kak-mamochka-za-chudom-hodila RuLit Me
УП 01 ТО
Опыт нам зачем дается? Чтобы мы его преумножали и творчески перерабатывали. «Не лезь», «не тронь», «не смей» — это означает «не пробуй новое». А какой прогресс без нового?
— В общем, выходит, что каждый родитель может как улучшить климат в семье, так и усугубить?
— Правильно мыслите, голубушка! Так оно и есть. Дети — наше будущее, а ответственность за наше будущее несем мы сами, причем каждый в отдельности. Так что выбирайте: или проторенными тропами идти и использовать только проверенные методы, или погрузиться в творческий процесс и учиться жизни вместе с ребенком.
— Ну, учиться-то я не боюсь, всю жизнь чему-нибудь учусь! — сообщила я. — А по творческой части у нас больше муж, но у нас с ним полное взаимопонимание, так что кое-что я у него перенимаю. Вместе творим! А будет нас трое — еще веселее процесс пойдет.
— Думаю, будет вас и трое, и четверо, и сколько захотите! Тут главное — перестать бояться, к желаниям не привязываться и постоянно идти вперед.
— А я вот поняла, что много страхов приобрела в силу своей профессии. Смотрю на семьи своих учеников — и словно на себя этот опыт примеряю. Умом понимаю, что страхи необоснованные (у нас-то все по-другому!), а сердце все равно болит.
— А знаете что, голубушка? Посоветую я вам все свои страхи и негативные впечатления в сказочной форме излагать. Раз уж у вас так со сказками дело хорошо пошло! Это очень полезное занятие — излили на бумагу, и вот оно уже не внутри вас, а во внешнем мире. А если еще и концовку хорошую придумали, так, считайте, проблема уже наполовину и разрешилась. Как вам такое лекарство?
— Замечательное лекарство, доктор! Обязательно его попробую. А от вас сегодня сказка будет?
— Обязательно! Как же я вас без волшебной пилюли отпущу? Сегодня я вам расскажу сказку про «Убежище».
УБЕЖИЩЕ
енщина увидела лес еще издалека. Ей так и рассказывали — сначала, мол, увидишь дремучий лес, дорога прямо в него упирается, и там еще на дороге будет шлагбаум с будкой… да, вон и шлагбаум, и будка — все наблюдается.
У шлагбаума прохаживался молоденький охранник в камуфляже, бравый такой, только в руках вместо автомата почему-то метла. «Стильная дамочка, видать, столичная штучка», — отметил охранник, заметив вновь прибывшую.
— Эй, парень! Эта дорога ведет в Убежище? — спросила женщина, останавливаясь у шлагбаума.
— Эта, — подтвердил «сынок». — Вы к кому?
— К кому надо. — И женщина стала обходить шлагбаум. — И вы меня не остановите, даже танками.
— Да погодите вы, — попросил охранник. — Не останавливаем мы никого. И танков у нас не водится. Мы инструкции выдаем.
— Не нуждаюсь, — гордо ответила женщина. — Сама кого хошь проинструктирую. Расскажите, куда идти, — и все.
— Туда, — махнул метлой охранник в сторону леса. — Идите ради бога. Все равно ведь за инструкциями вернетесь. Ничего, мы здесь круглосуточно. Дождемся. Метлу только возьмите!
— Да на черта мне твоя метла? — с досадой отмахнулась Столичная Штучка и нырнула в чашу.
Женщина вернулась часа через два. Вид она имела помятый и несколько обескураженный. На коже наблюдались свежие царапины от веток, к юбке прилипли репьи.
— Ну и что вы меня не предупредили, что он такой непроходимый? — накинулась она на охранника.
— Я ж говорил — сначала надо инструкции, — вздохнул охранник. — Идите сюда, в будку, я вам царапины сначала обработаю, а то мало ли что?
— Я сама, — дернулась было женщина, но самой оказалось несподручно, и она дала смазать ссадины какой-то мазью.
В будке было чистенько и уютно, и даже стояли два удобных кресла — очевидно, для посетителей.
— Выпейте, это чай на травах, он силы восстанавливает, — подал ей охранник дымящуюся кружку.
Женщина неодобрительно посмотрела на парня, но кружку взяла. Чай и правда оказался хорош — вроде и бодрил, и успокаивал одновременно.
— У вас кто там, в Убежище? — участливо спросил охранник.
— Сын. С семьей, — чуть помедлив, ответила женщина. — С женой и двумя малышами.
— Давно?
— Уж скоро два года, — голос женщины чуть дрогнул.
— А про Убежище от кого узнали?
— Подруга моя… У нее дочь там жила. Долго, почти десять лет. Она ее нашла — и вернула. Ничего, сейчас все хорошо у них.
— Это хорошо, что хорошо… Что вы знаете про Убежище?
— Что знаю? Ну, это место такое, куда дети от родителей убегают. Труднодоступное… Дойти туда нелегко, но можно. И вернуть своих домой — тоже можно. Вот, пожалуй, и все.
— Негусто… Ну да ладно. На то и Убежище, чтобы скрываться от любопытных глаз.
— Это вы про меня так? — возмутилась женщина. — да как вы смеете! Какие я вам «любопытные глаза»??? Я — мать! Я эту сволочь выносила, в муках родила, кормила, поила, растила, кусок недоедала, а он — в Убежище!
— Мамаша, а если бы вас кто-нибудь называл сволочью, да еще кучу претензий предъявлял, вы бы к нему стремились? — спросил охранник.
— Ничего страшного! От матери и стерпеть можно! Не убудет!
— Убудет, — твердо сказал охранник и посмотрел ей в глаза так, что она поперхнулась на полуслове. — С каждым унижением у человека убывает частичка его достоинства.
— Достоинства! — фыркнула женщина. — Знаете, что мужики достоинством называют?
— Знаю, — спокойно кивнул охранник. — Вы правильно понимаете. Когда женщина унижает мужчину, она вроде как кастрирует его. Даже если мать. Нет, особенно — если мать. Это так.
— Что несешь-то, мальчик? — насмешливо бросила Мать. — Неужели я свое дитя вот этими руками… того! Ну что ты там сказал… да он, если хочешь знать, единственный мужчина, кого я в жизни любила! Остальные для меня — так, серая масса, шелупонь, прах! Все они — слабаки, предатели и мерзавцы.
— А ваш сын — тоже мужчина, между прочим, — заметил охранник. — Хоть и любимый… Это и про него вы сейчас вот так: «Серая масса, шелупонь, предатель, мерзавец и слабак».
— Никогда я ему такого не говорила! — взвилась женщина.
— Об этом говорить не надо, — тихо сказал охранник. — Это так чувствуется, без слов. Вокруг вас такая аура витает… недоверия к мужчинам.
— А чего им верить? Чего я от них хорошего видела? Да глаза бы мои на них не смотрели.
— Так сбылось ваше желание. Сын — в Убежище. Вы его не видите. Чего ж пришли?
— Пусть он мне отлает свой сыновний долг! Это — его святая обязанность!
— Так… Сколько он вам задолжал и чего? Говорите, я запишу и передам.
— Он мне жизнь задолжал! — взвыла женщина. — Я на него всю жизнь положила, а он… Предатель, такой же, как все!
— Жизнь, говорите? — сказал охранник. — Стало быть, жизнь за жизнь… Круто задолжал, мамаша… А вы его, стало быть, на счетчик поставили?
— А хоть бы и так! — запальчиво сказала женщина. — И я до него все равно доберусь!
— Это вряд ли, — покачал головой охранник. — Убежище — надежная штука. Если сам не выйдет, никогда вы до него не доберетесь. Лес не пропустит. Ну, вы уж, судя по ранениям, и сами поняли…
— Изверг! Палач! Убийца! — заголосила женщина, царапая подлокотники кресла. — Все вы такие! Все! Я — мать, значит, я права! Это еще Горький сказал!
— Да я ж не спорю, — пожал плечами охранник. — Горький, он, конечно, классик и все такое… Только жизнь, она тоже свои поправки вносит. Каждый, знаете ли, в своем праве. Вы — долги требовать. Он — в Убежище скрываться. Жить-то охота, да? Каждому свое.
Дверь будки скрипнула. На пороге появилась еще одна женщина — постарше, попроще.
— Здравствуйте… Мне бы в Убежище попасть.
— Здравствуйте, мамаша, — вежливо отозвался охранник. — Вы к кому там?
— Сын у меня… С семьей, — стыдливо призналась женщина.
— Давно?
— Да уж два года почти…
— Про Убежище что-нибудь знаете?
— Да много что знаю, сыночек. Я ж не просто так сюда шла, готовилась, людей поспрошала… Сама думала много, жизнь свою перетряхивала. Свой путь к Убежищу искала…
— А что у вас случилось, что сын в Убежище спрятался?
— Да я, сыночек, сама его туда загнала, своими руками. Заботой своей чрезмерной. Он же у меня один рос — ну, я на него надышаться не могла. Все хотелось его уберечь, поддержать, на путь истинный наставить. Уж я его хоть любила, но в строгости держала, и уроки проверяла, и в свободное время присматривала, чтобы, значит, не встряпался никуда.
— Выходит, вы каждый шаг его контролировали? — подала голос Столичная Штучка.
— Ну, не то чтобы так, но пилила, конечно. Он у меня хороший мальчик вырос, уважительный. Но вот взрослеть стал — и я вроде как лишняя оказалась. А мне-то обидно! Мне ж хотелось ему всегда нужной быть. А он все «сам» да «сам».
— И что, что вы сделали? — живо заинтересовалась Штучка.
— Решила, что надо быть еще нужнее! Появилась у него жена — я стала и ее опекать. Все время им подсказывала, что лучше, да как надо. Ох, и надоела я им, наверное, со своими советами! Они со мной совсем недолго пожили — стали квартиру снимать. А я и туда — то еду, то звоню! Если не знаю, где они сейчас и что делают, — так на сердце неспокойно.
— Да, я вас понимаю, — сочувственно сказал охранник. — Если у вас сын как свет в окошке, так без него вроде и темно, да?
— Ой, правду говоришь! — обрадовалась женщина. — А как в глазах потемнеет — я сразу болеть начинаю. И звоню ему: приезжай, мол, спасай старуху-мать. Он все бросит, приедет — мне сразу и лучше.
— Неужели вот так все сразу бросал? — восхитилась Штучка.
— Бросал… Пока его самого молодая жена не бросила. «Извини, — говорит, — но ты женат на своей маме, и мне с ней не тягаться». В общем, разошлись. Я, конечно, переживала, но не понимала тогда, что здесь и моей вины чуть не половина… Не дала я им семью крепкую создать, все время клином вбивалась.
— А что потом было? — спросил охранник.
— А потом он с другой девушкой познакомился. Ну, я обрадовалась: внуков-то ой как хотелось! И опять кинулась их семью по своему понятию строить, порядки устанавливать. О-о-о-ох… не могу…
— И тогда ваш сын ушел в Убежище? — помог ей охранник.
— Ушел… Все ушли. И внуков увели. Одна я осталась, совсем одна.
— Ох и обиделись, наверное?! — предположила Столичная Штучка.
— Поначалу — да, а как же… Очень обиделась! Прямо-таки смертельно. А потом думаю — ну помру я, и никто обо мне не вспомнит, и на могилку не прилет. Что толку помирать? Может, лучше все-таки подумать — что я не так делала? Почему сыну пришлось Убежище искать?
— И что, додумались?
— Додумалась. И люди добрые помогли. Теперь я знаю, что даже мать родная может захватчиком стать, если границы постоянно нарушает. Чужая семья — государство суверенное. Надо уважать.
— Но он же сын вам! Он вам по гроб жизни обязан! — возмутилась Штучка.
— Нет, милая. Не хочу никаких «гробов жизни» — ни ему, ни себе. Пусть просто жизнь будет! У них — своя, у меня — своя, а встречаться будем, когда сердце попросит, и по обоюдному согласию.
— Правильно решили, мамаша, — снова одобрил охранник. — Когда по зову сердца — оно ведь всем в радость.
— А про то, что обязан… Он же меня не просил его рожать, я сама так решила — для радости, для счастья! Чем же он мне обязан, скажите на милость? Нет уж, я за радость и счастье, что в жизни получила, плату требовать не намерена. Хоть и пыталась. Но теперь — ни за что не стану. Вот решила пойти, повиниться. Может, поймут.
Он же меня не просил его рожать, я сама так решила — для радости, для счастья! Чем же он мне обязан, скажите на милость? Нет уж, я за радость и счастье, что в жизни получила, плату требовать не намерена.
— Обязательно поймут, мамаша! — горячо пообещал охранник. — Вот увидите! Пойдем-те, я вам метлу дам.
— А зачем метлу-то?
— А как по лесу пойдете, вы перед собой ею метите. Она все преграды сметет и мысли плохие как поганой метлой выметет. Не заметите, как до Убежища доберетесь.
— А мне чего метлу сразу не дал? — обиделась первая мамаша.
— Так вы ж от инструкций отказались! — удивился охранник. — Кто ж вам виноват?
— А я возьму чего ж от возможностей отказываться? — рассудила вторая мамаша.
— А если ваш сын с вами и разговаривать не захочет? — засомневалась Столичная Штучка. — Все ж таки столько времени прошло, столько обид…
— И такое может быть, — спокойно ответила ей женщина. — Только я готова. Если надо будет, еще приду и еще. Объяснюсь, повинюсь. А если не захочет — ну что ж, значит, так тому и быть: Лишь бы он был счастлив!
— Ну, пойдемте, а то скоро вечер, а вам еще по лесу идти, — поторопил охранник. — А вы, дамочка, еще к Убежищу пойдете? Может, и вам метлу дать?
— Нет. Если только улететь на ней, — неуверенно улыбнулась Штучка. — Я домой пойду. Кое-что поняла, надо обдумать. Рано мне к Убежищу, я так полагаю…
…Охранник провожал взглядом двух женщин — одну попроще, постарше, с метлой наперевес, отважно идущую исправлять свои ошибки. Другую — Столичную Штучку, у которой лоску и амбиций заметно поубавилось, зато задумчивость в глазах появилась, а это — хороший знак…
А в Убежище тем временем дежурный кричал:
— Эй, народ! Вы там Витьке перелайте! К нему маманя идет! С метлой! По чистой дороге!
И все радовались, потому что даже в Убежище все, каждый час и каждую минутку, втайне ждут, что однажды придут родители, и наконец-то они сумеют поговорить и понять друг друга, и можно будет обнять и сказать заветные слова: «Мама, нам тебя так не хватало!»


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   30   31   32   33   34   35   36   37   ...   52




База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2023
обратиться к администрации

    Главная страница