Бессмертие как цель человека и как предмет научного исследования 8 Часть Теория бессмертия 11 Глава Что такое бессмертие? 11



страница11/27
Дата27.04.2016
Размер1.95 Mb.
ТипКраткий обзор
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   27
Идентичность как уязвимое место для смерти
Идентичность — это то, в чем я не могу измениться, не умерев. Таким образом, именно идентичность делает нас уязвимыми для смерти, и чем шире наша идентичность, тем менее мы подвластны смерти.

Безличное сознание способно освободиться от оков плоти и личности — если оно существует.

Более точное определение смерти поможет нам понять, что имеется в виду под идентичностью в каждом конкретном случае. Если мы понимаем смерть как разрушение информации, то и идентичность здесь — это личные воспоминания.

Смерть для других соответствует идентичности как социальному соглашению (?)


Тождество определений «я», идентичности и смерти

Определение «я», определение смерти и определение идентичности должны быть связаны. При этом определение «я» первично, и из него следует соответствующие определения идентичности и смерти.

Если я — это информация, то смерть — это разрушение информации, а идентичность — это сохранение информации. Таким образом, мы сводим три разных сложных вопроса к одному. (Походим образом решается и проблема референтного класса в Doomsday argument — а именно, конец света есть исчезновение существ данного класса. То есть мы одним определением объясняем и природу конца света, и то, к кому именно относится DA).

Проблема копий возникает, собственно, из того, что копию мы определяем через одно представление о «я», а для проверки идентичности применяем другое представление. А именно, под копией мы обычно по умолчанию имеем в виду информационную копию, то есть существо с тем же или почти тем же набором информации. Проблемы возникают, когда под «я» мы имеем в виду что-то другое. Проблемы бы исчезли, если бы и копию определяли соответствующим образом. Например, если «я» – это непрерывность, то копия, это все будущие состояния из неё вытекающие. То есть в некотором смысле проблема копий — это лингвистическая проблема, но от этого не легче, когда заходит вопрос о согласии на замену себя на копию в ситуации путешествия или воскрешения.


В момент физической смерти различные типы «я» и идентичности разделяются. Хотя мы можем отождествить себя с чем-то бессмертным, но наше тело исчезнет, память разрушится, а социальные связи оборвутся.

Сейчас, пока я живой человек, мне нужно выбирать между сознанием, информацией или телом, поэтому я могу спокойно рассуждать о своей природе и идентичности.

То есть, пока я жив как человек, я инвариантен к различным определениям «я». И это можно использовать как мета-определение «я» — независимость от частных определений.
Можно составить таблицу:

Определение «я»

Определение «смерти»

Определение идентичности и решение проблемы копий.

Я - информация

Разрушение информации

Я — тождествен своей информационной копии

Я - непрерывность

Разрыв непрерывности

Я не тождествен своей информационной копии, но тожетсаен совей непрерывностной копии, то есть любому своему следующему состоянию, непрерывным образом из меня следующему.

Я - квалиа

Квалиа неизменны и бессмертны (так кажется, во всяком случае)

Любое существо с теми же квалиа будет моей копией













































Идентичность и проблема подлинности произведений искусства


Есть другая область знаний, где давно рассматривается проблема идентичности, а именно история искусства и торговля антиквариатом. Интересно рассмотреть, как там решается похожий вопрос.

Очень часто там возникает вопрос о том, чем же оригинал лучше копии. Ведь с профанной точки зрения они выглядят абсолютно одинаково, а один стоит миллионы, другой — копейки.



  1. На самом деле они не выглядят одинаково. До сих пор технологии воспроизведения не передают изображение, типы и рельеф краски точно. Можно все это компенсировать, сделать сверхточную копию. Но изготовление сверхточной копии потребует огромных финансовых ресурсов, так как ресурсов обычной цветной печати недостаточно. Нужно подбирать те же самые материалы.

  2. То, что кажется точной копией, потом перестает ей казаться. Многие подделки 19 века легко отличить сейчас на взгляд, потому что они копировали не само произведение, а свое представление об оригинале. Теперь наши представления об оригинале изменились, и мы стали видеть разницу.

  3. Оригинал нужен, чтобы создавать копии. Мы до сих пор не можем считать всю информацию, которая содержится на холсте, например, каков состав третьего слоя под поверхностью.

  4. Но этой проблемы нет с легко копируемыми по своему определению арт объектами — стихами, например. Они были рождены копируемыми и для копирования.

  5. Оригинал хорош тем, что он один. Не важно, как именно определяется его единственность, но его ценность именно от единственности зависит, так как, например, придает статус его владельцу, или дает возможность зарабатывать деньги, эксклюзивно предоставляя право на него посмотреть.

Эта дискуссия не так далека от проблемы бессмертия человека, так как наибольшую ценность представляют его сложные высокоуровневые объекты творчества, а не обычное поведение, которое занимает 99 процентов времени. Это его шутки, выражение лица, стихи, песни, книги, умные мысли или интересный секс, вкусный обед. То есть все то, что трудно свести к простому набору параметров.

Более того, интересны не сами эти вещи, а человек, как их порождающая функция. То есть именно произведения искусства, создаваемые человеком, придают этому человеку индивидуальную ценность, делают и его самого произведением искусства.
Бессознательное и бессмертие

Тут мы переходим к вопросу о том, какова же сложность человека. Некоторые саваннты обладают сверхчеловеческими способностями в узких областях деятельности — перемножают 6 значные числа в уме, имеют феноменальную память, знают множество языков. Даже самый обычный человек проявляет себя как суперкомпьютер, когда видит сон, то есть в реальном времени отстраивает трехмерную картинку на уровне кино — с таким качеством и изобретательностью, которые пока недоступны лучшим голивудским компьютерам или требуют огромных расходов. Он проявляет себя как суперкомпьютер, даже когда просто идет по улице, ведет машину или говорит. Ясно, что для восстановления суперкомпьютера недостаточно просто дампа его памяти. (Но тут может помочь такая вещь, как «сайдлоадинг» — использование готовой матрицы человека или клона, и затем его подстройка на основании данных о конкретном человеке)

Если мы воскресим Пушкина, то для нас будет важно не то, откликается ли он на свое имя, а то, сможет ли он продолжить писать прекрасные стихи. Интересно, что самому Пушкину это будет не так интересно. (А ведь мы почти можем воскресить Пушкина уже сейчас — взять его ДНК из волос, ввеси в клетку, сделать ее стволовой — и клонировать его, а затем родившегося ребенка обучать внутри некого театра, изображающего 19 век, Арину Родионовну, Лицей, как в фильме «Шоу Трумена» – конечно, это еще не настоящее воскрешение, но насколько мы продвинулись!)

Воскрешенный Пушкин может вообще не захотеть писать стихи, особенно, если поймет, что его сейчас будут заставлять это делать.

То есть тут возникает более общий вопрос о значимости бессознательного в задаче бессмертия. С точки зрения внешнего наблюдателя некоторые мои свойства важны и очень отчетливо проявляются — это внешний вид, привычки, интонации, а также объекты моего творчества. Но если смотреть изнутри, то многе из этого я вообще не замечаю и не знаю.

Более того, многое из того, что находится в моём мозгу, я воспринимаю как внешнее по отношению к себе — и если творчество приходит как наплыв готовых форм из првого полушария (писатели часто чувствует, что им диктуют), то этот наплыв может мной восприниматься как приход информации из внешнего источника — тогда как с точки зрения других людей это будет моё творчество. С точки зрения «внутреннего я» гораздо важнее переживания, то есть квалиа, которые вообще скрыты от других существ или им неинтересны (в боку заболело — меня это волнует).


Идентичность для себя и для других
С точки зрения внешнего наблюдателя, идентичность — это способность его опознать другого человека в качестве одного и того же в разные моменты времени. То есть для него идентичность — это в первую очередь вопрос об информации.

С внутренней точки зрения идентичность — это ответ на вопрос: что же я буду переживать в следующий момент времени?


Дробные копии и счет копий
Ник Бостром ввел идею дробных копий. А именно, пишет он, представим себе, что некая программа частично выполняется на одном компьютере, но часть процессов в ней распараллелена и выполняется на двух одинаковых дублирующих друг друга компьютерах.

Quantity of experience: brain-duplication and degrees

of consciousness

http://www.nickbostrom.com/papers/experience.pdf

Или допустим некая программа дважды выполняет любую операцию — следует ли считать ее двумя копиями. Или если в микросхеме (симулирующей работу мозга) есть провод в 2 нм толщиной, то можно ли считать его двумя проводами по 1 нм толщиной?

Бостром задается вопросом, можно ли считать две физически разные, но информационно одинаковые копии - двумя разными копиями, и полагает, что да. Но ситуация с дробными копиями запутывает ответ на этот вопрос.

Вычисления и физическая энергия


Акт переживания является актом вычислений или актом причинно-следственных связей. Он состоит в изменении состояния битов в компьютере или состояния и положения молекул в нейроне. В силу этого он обладает физической энергией, измеряемой обычно в джоулях. В целом, эта энергия очень мала, а инженеры компьютеров стремятся сделать ее как можно меньше.

Однако она не может быть сделана нулевой. Рубо говоря, она не может упасть ниже планковоского уровня энергии, определяемого законами квантовой механики. Фактически же предел значительно выше.

Мы можем представить себе любое вычисление как совокупность одновременно происходящих вычислений меньшей энергии. Например, летящий бильярдный шар можно описать как одновременно рядом летящие две половинуки дильярдного шара. Один транзистор — как два транзистора, управляющими половинками тока.

В результате любой компьютер мы можем описать как два компьютера работающие одинаково.

Это имеет прямое отношение к проблеме копий, так как любого человека можно описать как две или большое количество параллельно работающих копий. Однако такое деление на копии не может происходить бесконечно, поскольку есть минимальная энергия, необходимая для вычислений.

То есть любое вычисление можно описать как сумму минимальных вычислений. А любую копию — как сумму минимальных копий.


Как мы выяснили, раз акт переживания — это вычисление, и любое вычисление обладает энергией, то можно предположить, что я — это энергия. (При этом мы сразу вспоминаем, что энергия эквивалентна массе и вообще любой материи — но нужно избежать невероятных мистических умозаключений в этом месте, хотя бы потому что энергия вычислений в мозгу человека ничтожна, и в лучшем случае составляет несколько джоулей. Мозг потребляет 25 ватт, но большая их часть идет не на вычисления, а на поддержание жизнедеятельности всех входящих в него клеток. При этом за секунду происходит в среднем 10 актов переживания, и вовсе не вся деятельность мозга сознательна.)

С физической точки зрения энергия, которая была использована в кажом акте вычислений, рассеивается и переходит в тепло. То есть ее нельзя рассматривать, как нечто сохраняющееся и переходящее и являющееся основной непрерывности сознания и идентичности.

Есть класс вычислений без потери информации, где не происходит растраты энергии. http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D1%80%D0%B8%D0%BD%D1%86%D0%B8%D0%BF_%D0%9B%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D0%B0%D1%83%D1%8D%D1%80%D0%B0 принцип Ландаэура -но он относится к стиранию или записи информации. Здесь же идет речь, что внутри процесса вычисления происходит некое движение, и оно само по себе обладает энергией.
Представьте себе компьютер, работающей на бильярдных шарах - движение шаров обладает энергией, хотя пока шар не упадет в лузу, то суммарная энергия системы не меняется. Падение шара в лузу — это запись информации в память или ее стирание.
Точно также, можно идентифицировать минимальную копию с информационной точки зрения — это та копия, которая несет ту же индексную информацию, что и оригинал - то есть имя, место, возраст, основной блок целей и настроение. Копии с одинаковой индексной информацией различаются степенью подробности раскраски деталей- но даже самые упрощенные не способны заметить, что с ними что-то не так. Это как во сне — сюжет примитивен и странен, картинка содержит логические погрешности, но заметить это изнутри сна почти невозможно.
Подобные рассуждения, показывающие, что у нас есть больше шансов оказаться тем, кто существует в большей мере, - хорошая защита от идеи больцмановских мозгов.
Сохранение непрерывности не устраняет проблему копий
Нетрудно представить себе мысленный эксперимент, в ходе которого из одного человека непрерывно возникают две копии. Например, мозг разрезается пополам, и к правому полушарию достраивается копия левого, и наоборот. Или же это делается постепенно и на уровне отдельных нейронов. И в мультиверсе все будущие копии возникают из меня непрерывно.

В результате каждая из копий возникает плавно и непрерывно из исходного состояния, затем они постепенно начинают друг от друга отличаться. И если только не считать «я» неделимой точкой, то у меня будут два одновременных будущих состояния.

Эти две копии возникают из меня столь же непрерывно, как и мое следующее состояние возникает из меня нынешнего.

Механизм их создания может быть подобен плавной загрузке. один нейрон заменяется на две компьютерные копии свои, которые работают совершенно одинаково и сигналы от которых суммируются, в результате мы плавно и непрерывно получаем две одинаковые копии, которые потом могут начать расходиться.


Акты восприятия и их дробность и связность
Большая часть субъективного опыта относится к восприятию. Наши решения и мысли приходят в зону сознания уже готовыми из других областей мозга и также являются в силу того объектами восприятия (это доказано на опытах, где человек принимал решение , а только потом осозновал, что его принял — и это было видно на томограмме)

Упрощенно акт восприятия можно свести к прохождению пакета входящей информации по нервным каналам. Я увидел чашку — свет достиг глаз, потом прошел по нервам до зрительной коры, там были вычислены все признаки этой картинки и в таком переваренном виде она осознается.

Упрощение состоит в том, что мы полагаем, что сознание состоит из последовательных мгновений, которые аналогичны таковой частоте работы мозга. Каждое следующее такое мгновение — это observer moment — следующее состояние сознания. Суть упрощения в предположении о том, что сознание действительно таким образом квантовано. Но отдельные области восприятия десинхронизированы (точнее, не обязаны быть синхронизированы) друг с другом — в том смысле, что слуховое и зрительное поле могут обновляться с разной частотой. В результате нельзя отдельные акты восприятия четко отделить друг от друга, они оказываются спарины.

Подобная спаренность актов восприятия может служить основной для описания непрерывности опыта.


Другой возможный носитель идентичности — это встречные причинно- следственные связи: А влияет на Б, а Б на А, непрерывно имеющие место в мозгу. При это при копировании причинно-следственные связи носят только. односторонний характер А на A'.

Назовем ту область мозга, которая отвечает за переживание сознательного опыта, контур сознания. Информация в нем должна быть неким образом закольцована, что можно доказать от противного. Если информация не закольцована, то она поступает в виде входящих данных ,то есть является внешним источником информации, а мы не можем переживать переживания внешних источников информации.


Акт переживания не зависит от медленных процессов, таких как экспрессия генов , создание новых синапсов, которые необходимы для высокоуровневых интеллектуальных процессов, таких как формирование новых навыков. То есть здесь достаточно прохождения импульсов по нервам и срабатывания нейронов. Следовательно, даже гораздо более упрощенная модель мозга будет способна к переживанию.
Можно было бы пытаться исследовать границы я и идентичности, удаляя разные части мозга и смотря, какая из них может ответить — я все еще что-то чувствую — но здесь есть риск получить часть, которая отвечает, но не переживает — просто схема ответа запускается.

Создание самоописания или вообще обработка большого потока информации приводит к установлению весьма жесткий причинных связей с выданной вовне информацией. И если мы считаем «я» сгустком причинных связей, то через написание текста часть этого сгустка выводится наружу, а модель меня, созданная на основе описания, также оказывается причинно зависимой от состояний моего сознания и, следовательно, если считать верной концепцию «я» как сгусток причинности, тоже является частью этого сгустка. То есть самоописание не только передает информацию о человеке, большая часть которой случайна, она также выступает транспортом причинных связей.

Чтобы лучше представить транспорт причинных связей, надо обратится к концепции мультиверса. В ней жесткие причинные связи обретают вид материальных объектов.

Рассмотрим, например, ДНК медведя. Часть его является значимой, а часть мусорной. С физической точки зрения они выглядят одинаково в универсе, но они различны в мультиверсе. Значимая часть остается одинаковой во всех ветвях мультиверса, но случайная часть различна (или становится различна в будущем — этот пример взят с лессронга). То есть значимая часть является одинаковым объектом во всех ветвях мультиверса, где есть медведи. (Я полагаю, читатель осознает упрощенность этого примера.) Чтобы на самом деле служить транспортом идентичности, поток причинных связей должен быть более информационно насыщен и неслучаен, чем уровень шума, а желательно, и более насыщен, чем само состояние сознания


Ощущение неидентичности и представление о самом себе
Каждый человек обладает образом самого себя, который включает как индексную информацию, так и ожидания о собственном поведении, мнения о своих личностных качествах, о вероятных представлениях других людей обо мне, о своей внешности и так далее.

Когда человек обнаруживает, что его образ себя отличается от того, что он ожидает, у него возникает ощущение дереализации, или неидентичности.

Очевидно, что образ себя подвержен когнитивным искажениям, и сильно отличается от реальности.

Тем не менее, возникает соблазн считать именно образ самого себя тем, что отличает меня от других, то есть субстратом идентичности.

Создание точных копий никак не нарушает образ себя, но различные изменнные состояния сознания или стрессовые ситуации часто приводят к рассогласованию образа себя и наблюдаемой реальности. В силу этого образ себя не есть та трансцендентальная идентичность, которая связывает последовательные моменты опыта.
Класс заведомо неидентичных субъектов
Можно подойти к проблеме идентичности апофатически, то есть отсеять то, чем я не могу стать в следующее мгновение
а) неодушевленные предметы (стол, звезда),

б) предметы в прошлый или настоящий момент времени,

в) вычислительные устройства, не обладающие самосознанием.
Идентичность через положение в пространстве и времени
Один из основных способов определения идентичности - это отслеживание пути объекта в пространстве и времени. А именно, в следующий момент времени я нахожусь в координатах Т+1 и пространстве или там же , где был, или где-то рядом, если я двигаюсь.
Соединение всех будущих копий

если соединить все будущие копии, то проблема идентичности устраняется.

соединить - это наилучший исход, так как проблема идентичности здесь стирается. и вот одно из возможных решений проблемы идентичности - соединить все будущие копии.
Решение проблемы копий
Суть проблемы копий состоит в ответе на следующие вопросы:


  1. возможно ли последнее состояние сознания, за которым ничего нет, то есть абсолютная смерть?

  2. если с меня создали несколько копий, то какой именно из них я окажусь?

  3. приемлемо ли путешествие, в ходе которого меня уничтожают, пересылают по радиолучу и восстанавливают. А также, стоит ли соглашаться на некий метод воскрешения, в ходе которого меня восстановят с определенной долей ошибок.

Чтобы ответить на этот вопрос, мы используем представление о мультивресе, то есть о том, что в следующий момент времени возникает множество миров, в каждом из которых я есть (это не обязательно квантовый мультиверс).

Тогда у нас возникают следующие ответы на вопросы


  1. Абсолютной смерти быть не может, так как всегда найдется вселенная со следующим состоянием, в котором я не умер. (Но возможны миры «хуже, чем смерть» - суженное состояние сознания плюс невыносимая боль, то есть это не решение проблемы смерти.)

  2. Моя вероятность оказаться одной из моих копий пропорциональна доли миров, которая эта копия занимает. С наибольшей вероятностью я оказываюсь самой вероятной копией. Это вполне очевидно и соответствует нашим ожиданиям.

  3. Чтобы ответить на третий вопрос, надо ввести дополнительное понятие, а именно - копий, заблуждающихся относительно своей индексной информации. То есть если я думаю, что нахожусь в месте А, а на самом деле нахожусь в месте Б. Это вполне распространено, так как люди вообще часто ошибаются, а в состоянии сна - особенно. Представим, что я нахожусь на Земле, а моя копия создается на Марсе. То, что я нахожусь на Земле, является моей индексной информацией. И я знаю, что я нахожусь на Земле. Но есть некоторое количество параллельных миров, где это мое знание ошибочно, то есть я думаю, что я на Земле, но на самом деле уже на Марсе. Оценим эту долю в 1 процент. Если затем эта «ошибочно земная» копия узнает, что она на самом деле на Марсе, то она думает, что она успешно пропутешествовала на Марс, тогда как на самом деле она с месте не сдвигалась и её идентичность не нарушалась.

Таким образом, путешествие на Марс по сути сводится к уничтожению тех копий, которые правильно думали, что они на Земле, и сохранению тех, которые ошибочно думали, что они на Земле, а на самом деле уже были на Марсе (напомню, что мы мысленно экспериментируем с мультиверсом, где все существует, в том числе и копии, которые уже находятся на Марсе). Отсюда следует, что можно соглашаться на такой метод путешествия, если мы уверены, что он эффективно уничтожит все копии, которые находятся на Земле, и оставит те и только те, которые находятся на марсе, а не, скажем, на Альфе Центавра.

И тут мы подходим к основной проблеме. Почему Марс, а не Альфа Центавра? Ведь там тоже могут быть мои копии. И тут мы можем использовать ответ из вопроса 2 - мои шансы оказаться одной из будущих копий пропорциональны числу этих копий. А поскольку мои копии намеренно создаются на Марсе, где ожидают меня получить, и не создаются на Альфе, где меня не ожидают получить, то мои шансы оказаться на марсе больше.

И теперь мы готовы перейти к правильному методу воскрешения. Допустим, меня восстановили с некоторой долей ошибок после периода криозаморозки путем сканирования в компьютер.

Для этого надо рассмотреть множество всех возможных моих будущих состояний и посмотреть, какова из них доля тех, где есть такое количество ошибок.

То есть каковы мои шансы такую на ошибку в своей индексной информации, чтобы я думал, что это я, при этом будучи этой копией?

При этом мои шансы оказаться этой копией должны быть выше определенного порога, так сказать, уровня шума, создаваемого моими шансами стать какими-то другими копиями. И вот этот уровень шума как раз величина вычисляемая, хотя и не просто. В этот уровень шума входят Больцмановские мозги разного рода или мои шансы быть воскрешенным в других симуляциях или например, дожить до 150 лет естественным путем.

Чем больше отличий, тем меньше шансов, что я окажусь этой копией (или что я уже являюсь этой копией, но случайно забыл эти различия). То есть количество отличий можно выразить в терминах вероятности того, что они произойдут случайно и одновременно сами собой как моё следующее состояние. И если небольшое количество отличий вполне естественно, то большое становится крайне маловероятным.

Отметим, что это консервативный подход в том смысле, что он не касается вопроса о природе сознания.


Акт сознания и момент сейчас

Акт сознания можно рассматривать как переход от момента А1 к А2, начальному и конечному состоянию мозга: сигнал вошел в глаз - и сигнал зарегистрирован. Интересно, что от А1 до А2 протекает много физического времени: не менее 1/40 секунды, и поэтому мы не можем точно сказать, где именно находится во времени момент «сейчас». За эту одну сороковую секунды может пройти очень много процессов - компьютер выполнит десятки миллионов вычислений, свет пройдет 8 тысячи километров, автомобиль проедет метр. (А если я буду думать мысль «это и есть момент сейчас», то это займет еще больше времени).

Момент А2 находится в одном из возможных будущих вселенной, которая была в состоянии А1.

Именно в этом физический смысл сознания и идентичности. Сознание реализует выбор одного из вариантов мультиверса. И именно эта функция сознания является субъектом идентичности.

Потому что есть множество возможных моментов А2, и множество возможных копий, ему соответствующих. Акт сознания есть акт выбора одной из этих копий (неважно пока, как).
Уровни изменений, на которых проблема копий возникает

Некоторые полагают, что проблема копий возникает при переходе от биологического существа, со всей его много уровневой сложностью, к компьютерному носителю, который является чистой, отделенной явным образом от носителя информацией, то есть формализован.

Вторая точка зрения состоит в том, что проблема копий возникает, когда одна информация заменяется другой с нарушением непрерывности процесса копирования.

То есть в какой момент проблема копий возникает – при переносе сознания в компьютер, или при последующем мгновенном копировании этой информации в несколько разных компьютеров? Или тем более при моделировании одним компьютером состоянии другого компьютера, скажем методом перебора?


С одной стороны, вроде бы возможен плавный перенос сознания из живого мозга в компьютер путем постепенной замены нейронов на их компьютерные модели. Кроме того, срабатывание акта сознания является очень быстрым процессом – от 1/40 до 1 /10 доли секунды, в ходе которого многие низлежащие особенности клеток не успевают проявится, а именно, не успевает значимым образом измениться экспрессия генов и химизм клетки (кроме как путем изменения концентраций нейромедиаторов в синапсах). И хотя все эти процессы роста нейронов, изменения веса синапсов необходимы для долговременной памяти и, значит, работы человеческого интеллекта, они не нужны для срабатывания акта сознания и переживания квалиа, которые происходит слишком быстро, чтобы эти процессы сыграли какую-то роль. То есть весь акт сознания состоит в однократном распространении электрических сигналов по нервным волокнам, и все, что не влияет на характер этого распространения, в этом процессе не участвует. То есть если мы заменим в каком-то месте нервное волокно проводком, или нейрон транзистором, то никакой разницы в переживаемом акте сознания заметить будет невозможно (парадокс об угасающих квалиа Чалмерса). Иначе говоря, акт сознания носит весьма digital характер – ибо нейрон может или сработать или не сработать, и сработавшие связи нейронов тоже однозначны. Точно также, как бег является сложным биологическим процессом, но состоит из дискретных шагов и обладает однозначной скоростью, ускорением итд.
С другой стороны, коль скоро мозг уже смоделирован на компьютере, то в нем происходит непрерывное копирование отдельных его участков – например, из одной области физической памяти в другую, или с диска на оперативную память, то есть будучи внутри компьютера, он не может избежать непрерывного копирования: в копировании - сама суть информации. (Более того, и живой человек постоянно самокопируется, так как происходит замена атомов в теле.) Копирование для него - естественный процесс, происходящий незаметно и в фоновом режиме. И путешествие через копирование тоже может развиваться плавно. Сначала мозг-программа запускается на компьютере с двумя видами памяти: оперативное и на жестком диске, потом эти вычисления переносятся на облако, которое распределено по всему земному шару, и в результате ты вообще не имеешь никакой локальной привязки и фактически путешествуешь по всему миру, где есть вычислительные сети. (Отмечу, что и субъективный опыт нелокален, он не является свойством отдельного нейрона, который может быть одинаков у человека и улитки, или у человека в зрительном и визуальном тракте, а свойством некого большого региона мозга в целом.) Более того, все время появляются твои бэкап копии и иногда тебе приходится из них подгружать потерянные блоки с определенной долей ошибок.
То есть получается, что чем больше мы вглядываемся, тем труднее нам определить конкретный порог, где проблема копий возникает.

Когда мы имеем в виду человека, мы в большей мере имеем в виду его аппаратную часть, а когда говорим о загрузке, имеем в виду в большей мере программу, не уделяя особого внимания тому, на каком компьютере она будет выполняться, если его памяти и производительности на неё хватает. Но и в человеке есть чисто информационная часть – те же воспоминания.


В некотором смысле проблема копий аналогична вопросу о том, «что я буду переживать в будущем»? И ответ на него затруднен тем, что все, что мы знаем, относится к прошлому.
Уменьшение «зоны идентичности» по мере научных исследований и binding problem
Чем лучше мы понимаем мозг человека, тем точнее можем обозначить его области, ответственные за идентичность. Раньше нам нужно было все тело, потом стало понятно, что именно мозг отвечает за переживание сознания, теперь, на основе данных по инсультам и коме, мы можем также отсеять правое полушарие, мозжечок. http://en.wikipedia.org/wiki/Neural_correlates_of_consciousness

Более того, процессы в первичных визуальных полях мозга V1 и других первичных сенсорных полях могут не осозноваться, что означает, что эти поля также являются внешними для осознающего сознания.

То есть, зная отключение каких областей мозга приводит к отключению сознания, а процессы в каких областях не осознаются, мы можем очертить те области мозга, которые необходимы для акта сознательного переживания. В них входят гипоталамус, передняя фронтальная кора и теменная кора левого полушария.

Другим критерием, по которым можно выделить области, ответственные за сознательный опыт – это интеграция всех чувств, то есть эти области должны получать информацию из всех сенсорных полей. Некоторые базальные ядра управляют работой мозга и степенью его бодрствования, но, видимо, делают это опосредованно, осуществляя режимы сон/бодрствование, а не обрабатывая всю информацию. То есть они не входят в область сознания.

При этом в нейронауке даже есть такой термин «гомункулусофобия». http://en.wikipedia.org/wiki/Binding_problem Он состоит в отрицании старинной идеи о том, что в центре мозга находится маленький человечик, «гомункулус», который созерцает, как зритель в театре, все данные сенсорного опыта. Но всё же в некотором смысле этот гомункулус есть – это те области мозга, которые получают одновременно все данные сенсорного опыта с разных источников.

Можно с большой уверенностью предположить, что этот «гомункулус» является (или включает в себя) то, что обеспечивает идентичность человека, то есть если пересадить его в новый мозг, то это будет мозг прежнего человека, но с новыми опциями.

Попытки свести гомункулуса в точку привели к возникновению однонейронной теории сознания, которая все же кажется абсурдной, поскольку тогда мы должны предположить, что единственный нейрон способен сознательно понимать речь.
После решения задачи создания полноценной модели мозга человека можно будет достаточно точно определить те зоны мозга, которые ответвлены за идентичность. Чем больше будет прогресс нейронауки, тем точнее мы будем это знать, и тем меньше будет эта зона. В силу этого, возможно, что в будущем не нужно будет сохранять весь мозг для сохранения идентичности, а только один из его отделов или группу клеток, например, только гипоталамус. Чем меньше этот орган, тем проще его извлечь и тем проще его или мгновенно криосохранить, или поддерживать живым вне тела и мозга. Или содержать в неком состоянии стазиса, когда он жив, но процессы крайне замедлены. При этом большая часть информации из мозга будет внешней по отношению к этому ядру. Но при этом большая часть информации в памяти и без того является лишней, вроде подробностей школьных отношений. Другая часть является полезной, но если бы на ее место можно было бы загрузить еще более полезную, то значимость ее бы уменьшилась: например, знание языков.

Binding problem имеет прямое отношение к тому, возможно ли выделить физически такой коррелят сознания. Эта проблема имеет два уровня или формулировки.

Первый: каким образом я вижу зеленый квадрат и жёлтый круг. То есть как мозг понимает, как связать срабатывание нейронов, реагирующих на круг, со срабатываниями нейронов, реагирующих на желтый цвет, а не наоборот. Ведь известно, что отдельные участки визуальной коры по отдельности обрабатывают признаки объектов.

На более общем уровне она звучит так: каким образом я сохраняю ощущение единства (и непрерывности) сенсорного опыта при том, что процессы в мозгу носят распределенный характер и под разные задачи включаются разные области?

Это можно описать и как проблема сравнения квалиа: если я найду один участок мозга, которые переживает зеленый цвет, другой красный, а третий – звонкий звук, то каким образом я могу сравнить все три ощущения и сказать, что цвета отличаются друг от друга, а звук от цветов? Чтобы я мог их сравнить, они должны сойтись в одной точке.

Отсюда мы или должны прийти к точечному гомункулусу, или к идее о нелокальности переживаемого опыта, то и другое попахивает квантовой мистикой, с помощью которой можно объяснить все, что угодно, а значит объяснительная сила равна нулю.

Другой подход состоит в том, чтобы рассматривать квалиа как высокоуровневые свойства, подобные числам. Например, представьте себе 7 камушков – их свойство, а именно их количество 7, не находится локально в какой-либо точке этой группы.
Загрузка непрерывности
Здесь идея состоит в том, чтобы подключить небольшой чип к мозгу, к тем его отделам, которые отвечают за переживания опыта, то есть являются нервным субстратом идентичности. Подключить его таким образом, чтобы он участвовал в процессе его работы, хотя и не обладал полной информацией о всех процессах в мозге. Чип должен обладать свойством непрерывного кругового процесса обработки информации, то есть даже при отсутствии сигналов на входе он должен как-то переваривать информацию по кругу.

В результате, после отключения мозга, непрерывность сознания будет находится в виде непрерывного процесса на этом чипе. Более того, такой чип фактически уже создан – я имею в виду протез гиппокампа крысы. Его подключали параллельно с живым гиппокампом. http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%93%D0%B8%D0%BF%D0%BF%D0%BE%D0%BA%D0%B0%D0%BC%D0%BF Но все же факт сознательного существования людей с вырезанным гиппокампом говорит о том, что это не тот орган, который, вероятно, нужен для сохранения сознания.


Другой вариант устройства для сохранения непрерывности сознания – это мгновенно вырезать из мозга участок в момент смерти, который отвечает за часть процесса сознания. Можно представить себе нечто вроде полого сверла или ружья, которое заточено на выполнение этой операции.

Две крайности в сохранении идентичности – непрерывность или вся информация


Непрерывность сознания в чистом виде - это сохранение восприятия «белого пикселя», без какой-либо информации о личности. К нему затем может быть подстроена любая другая информация. И наоборот – сохранение информации о личности – это сохранение всех связей и прочих особенностей нейронов мозга, но без искры сознания. Эти два подхода реализуют две крайности, в результате которых я должен был бы считать собой кого-то, кто мною явно не является, то есть ведут к абсурду. Например, если свернуть сознание в точку, а затем надстроить на эту точку любое другое сознание, то в течение нескольких переходов я могу оказаться кем угодно.

В результате возникает идея совместить оба представления об идентичности – то есть совместить непрерывность и некий набор базовой информации обо мне. Эта базовая информация включает в себя базовые вещи из тех, кто известны мне прямо сейчас (то есть она не может в себя включать мой генокод):



  1. радуга квалий – тот спектр квалий, который я наблюдаю сейчас

  2. индексная информация – имя, место, ситуация, возраст и соц.роль и возможно, родной язык

  3. память о прошлом моменте – то, что обычно дает нам ощущение непрерывности, то есть реализует так сказать инструментальную непрерывность

  4. настроение – эмоциональный фон + стиль обработки информации.

При этом только пункт 1 никогда не меняется в жизни человека, во сне 2,3 и 4 сохраняются. Язык обычно тоже не меняется. Спектр квалий пока нельзя оценить информационно, но объем остальной информации не очень велик (кроме языка) – от нескольких килобайт до мегабайт (если учесть ядро языка)

Но даже объём индексной информации в 1 кб означает очень много, так как он означает что я один из 2**1024 возможных людей что равно примерно 1/10**300 из возможных людей.

В чем польза этой конструкции: если мы научимся гарантировано сохранять идентичность, то нам нужно сохранять и гораздо меньшее количество информации о человеке, но с другой стороны, все же информация важная сохраняется, и я не могу утверждать, что стал кем-то другим из-за ошибочных идей об идентичности.
И тогда полезно рассмотреть такую конструкцию – представим себе множество всех возможных состояний сознания, а момент «сейчас» – как точку или вектор, перемещающийся по этому множеству. В центре этого множества находится нулевое состояние сознание «белый пиксель», а все более сложные состояния - все дальше и дальше от центра. Жизнь – это траектории движения «момента сейчас» по множеству возможных состояний сознания. (И да, я знаю, что похожая модель описана в буддистской философии).
В этой модели нет смерти, а есть два зла: или попадание в белый пиксель, или попадание в зону мучений. Поскольку «сейчас» бесконечно носится по этому пространству состояний, то рано или поздно он попадает в любую точку и возвращается к исходной точке. В силу этого все живые существа идентичны, но через астрономические промежутки времени. То есть я сначала стану одной своей копией, еще кем-то, потом второй, потом третьей, потом Васей Пупкиным. Идентичность плюс индексная информация вырезает в этом множестве некое подмножество, из которого «момент сейчас» может вылететь, но затем вернуться в него, не заметив бесконечно долгого времени отсутствия.
Применимость проблемы копий в обыденной жизни
Кажется, что это только схоластическая проблему, но есть ситуации, когда она имеет значение уже сейчас.


    1. Вопрос об идентичности человека по прошествии большого времени или значительных личностных изменений. Человек меняется в результате старения, инсульта, психоорганических поражений, в измененных состояниях сознания. Вопрос об идентичности имеет место в уголовной практике. Можно ли преследовать человека, который совершил преступление очень давно или в измененном состоянии сознания – то есть в какой мере это один и тот же человек и применимо преследовать старика за преступления о которых он даже не помнит?

    2. Вопрос о копиях возникает при хирургическом разделении полушарий, о чем пишет Аргонов: http://philpapers.org/archive/ARGNCO.1.pdf Есть эксперименты, которые показывают, что отдельные полушария обладают отдельными сознаниями, контролируют разные руки. Есть еще синдром множественной личности. Наконец, есть случаи близнецов, сросшихся головами с общим мозгом, а именно http://en.wikipedia.org/wiki/Krista_and_Tatiana_Hogan , они имеют общие сеносрные данные , но не единое сознание – срослись они областью таламуса.

    3. Наконец, он переменим к идентичным младенцам-клонам, различие между которыми неизмеримо.

Единство сознания по определению


Сознание одно по определению – если определять сознание как единство нескольких элементов опыта. Точно также, как в результате суммирования нескольких чисел мы получаем всегда одно число, не зависимо от самих чисел и от результата.
Применение квантового компьютера для сохранения квантового сознания, если оно существует
Если бы сознание было макроскопическим квантовым процессом (как полагают Пенроуз и Хамерофф), то мы должны были признать, что существует способ долго удерживать такое квантовое состояние (так, как это уже сделано в мозге), а также, что в мозгу имеется определенный орган, его осуществляющий (например, группа нейронов, связанных электрическими, а не синаптическими контактами и плотно прилегающих друг к другу). Раз есть такой способ, то его можно реализовать и с помощью неких устройств, например, вместо микротрубочек, соединив углеродные нанотрубки в некую конструкцию, затем подключить ее к мозгу и перекачать (распространить) квантовое состояние на этот внешний квантовый компьютер и затем там его применять. Поскольку это состояние взаимодействует со внешним миров и меняется, производя некие вычисления, то трудно сказать, в какой мере к нему применима теорема о запрете клонирования квантового состояния. Кроме того, само перекачивание не будет клонированием, а скорее переносом кубита без изменения его состояния.

Наконец, можно извлечь и сам орган, обеспечивающий квантовое сознание, так как таковой орган должен обладать явным и отличным от окружающей среды мозга устройством.

В результате процесс загрузки сознания в компьютер не делается невозможным (как это полагал Пенроуз, отрицая возможность классического ИИ), а даже в некотором смысле становится проще. Для этого же можно использовать генетически модифицированные нейроны, которые точно будут иметь те же микротрубочки, что и обычные и будут с ними сочетаться.

Расширение сознание как инструмент переноса идентичности; локальный и нелокальный подходы


Если сознание человека нелокально (под сознанием я имею сумму опыта здесь и сейчас, состоящую из сейчас переживаемых квалий), то есть не реализуется некой маленькой структурой внутри мозга, а реализуется совокупностью процессов во всем мозге, а именно, неким процессом суммирования чувственных данных и решением на их основе, - то, добавляя к мозгу новые части, мы можем расширить сознание так, чтобы оно включало и их. То есть добавили орган восприятия ультразвука, и данные от него тоже присуммировались к моему опыту здесь и сейчас. При этом суммирование, как мы договорились, происходит во всем объеме мозга, а не в некой точке сознания, и следовательно, можно расширить сознание очень значительно.

То есть расширить переживание здесь и сейчас, чтобы оно одновременно включало много опыта, от десятков органов чувств. При этом объем мозга, который это все делает, также будет равен объему нескольких мозгов человека. И потом отдельные части этого мозга можно отключить, в том числе и исходную, и это сделать постепенно, как если бы мы просто перестали обращать внимания на неё. Этот перенос не есть традиционная загрузка, поскольку при этом мы переносим не очень много информации об исходном человеке – например, мы не переносим его личную память, но переносим его «способ суммирования».

То есть добавляя к мозгу новые части и отключая старые, мы перенесем непрерывность процесса осознания на новый носитель. Или распространяем его на несколько довольно похожих человеческих мозгов, что в принципе можно сделать, так как мозг человека и так состоит из двух похожих полушарий, которые связаны информационной шиной – мостом мозга, белым веществом. И к ней можно подключить третье полушарие.

Итак, у нас есть два пути:

Если сознание локально, мы можем пытаться вырезать и крионировать либо поддерживать существование вне тела точно той области мозга, которая за это отвечает.

Если сознание нелокально, мы можем подключать к мозгу дополнительные структуры, расширить сознание за их счет, и затем сохранить его в этих структурах (основной вопрос, достаточно ли для такого переноса линейных причинных связей, то есть пучка проводов, или нужны циклические сигналы или что-то более сложное, чем просто сигналы).

При этом можно предположить, что сознание локально в некой области мозга (гиппокамп, или неокортекс), но внутри этой области нелокально. То есть выделив нужную область мозга, можно начать ее расширять описанным выше способом.
Возможные следующие состояния

В следующий момент времени я могу получить те или иные комбинации сенсорного опыта, но не могу стать монолитным стеклянным кубом. Но путем длинной цепочки изменений я мог бы стать стеклянным кубом.

То есть из моего нынешнего состояния может вытекать конечное множество следующих состояний, которые не включают в себя все возможные состояния.

Например, за числом 5 следует число 6, а число 7 не может следовать. Если нужно 5 превратить в 7, то нужно пройти промежуточную стадию 6. Для одномерного пространства это только один путь, но если мы хотим попасть из точки А в точку Б, то мы должны пройти окрестности точки А.

Вопрос в том, насколько это применимо к человеку. Если мы за один миг отключим одни нейроны, подключим другие, то на выходе у нас будет совсем другой человек – и будет ли этот другой человек моим следующим переживанием?
Класс существ, заведомо идентичных мне сейчас

Обычный подход к проблеме идентичности таков: берутся два объекта – например, «я» и моё будущая копия, восстановленная в компьютере, – и затем возникает дискуссия о том, будут ли они идентичны. Дискуссии эти обычно не продуктивны.

Здесь мы попробуем поступить наоборот: мы рассмотрим класс существ, которые заведомо идентичны, а потом посмотрим, к каким реальным ситуациям это применимо. Таким образом, нам не нужно будет доказывать идентичность, поскольку она будет дана априори.

Рассмотрим класс существ, заведомо идентичных мне сейчас. Введём термин «я-сейчас», который обозначает меня пишущего эти строки сейчас, либо читателя, читающего эти строки – сейчас. Я-сейчас включает в себя весь переживаемый мною сейчас опыт, но не более того. Я-сейчас является одним из всего множества состояний наблюдателя (observer moments).

Итак, множество идентичных мне сейчас существ – не пусто – оно состоит по крайней мере из одного элемента – а именно, из меня сейчас. Более того, оно, очевидно, содержит и как минимум два элемента – а именно, оно содержит в себе моё предыдущее состояние. Иначе бы мы пришли к абсурдному выводу: что я неидентичен своему предыдущему состоянию. Но тогда это состояние нельзя считать моим предыдущим!

Можно было бы попытаться применить индукцию, и создать линию из предыдущих состояний, но идентичность не транзитивна. То есть я-сейчас уже не обязательно идентичен моему пред-предыдущему состоянию – и именно потому, что между ними есть промежуточное – предыдущее – состояние.

Также по умолчанию считается, что человек идентичен своему следующему состоянию, и, по крайней мере, у большинства людей есть следующие состояния.

С другой стороны, существует гораздо больший класс существ, которым я неидентичен – опять же, если бы я был идентичен всем (хотя буддисты так именно и думают), то понятие бы утратило свой смысл.

Нетрудно согласится с тем, что идентичность происходит за счёт тождества некой неизменной части «я». И наиболее неизменной частью я будет сам «прожектор внимания». То есть если вначале всё поле моего восприятия занимал красный квадрат, а потом он сменился зелёным кругом, то я остаюсь тождественным, несмотря на то, что содержимое моего «я-сейчас» полностью сменилось, как качественно (другие квалиа), так и информационно (круг вместо квадрата).
Идентичность, непрерывность и направление времени

Идентичность возникает в результате непрерывности сознания. Непрерывность возникает в результате причинно-следственных связей, в результате которых будущее состояние мозга вытекает из прошлого. При этом любой акт переживания тоже состоит из причинно-следственных связей.

Интересное следствие из данного определения – идентичность зависит от направления времени. Идентичность относится к будущим состояниям, а не к прошлым. Например, если из меня создаётся две копии, то он обе будут мне идентичны.

Что касается квалиа, то их можно описать как для-себя-бытиё причинно-следственных связей.


Интересно, что идентичность всегда направлена в будущее

Если, например, ко мне придёт учёный и скажет, что в результате тщательных исследований выяснилось, что я не идентичен тому, который был неделю назад, так как произошёл "разрыв квантовой непрерывности в ночь на 22", то мне это будет совершенно всё равно. Но вот если в будущем кто-то собирается создать мою копию и подвергнуть мучениям, то я буду весьма этим взволнован, и волноваться "не окажусь ли я в этой копии" и не переживу ли этих мучений.

Важное следствие из направленности идентичности в будущее - я могу быть идентичен сразу нескольким состояниям в будущем. Причём как последовательным во времени, так и параллельным. то есть если из меня сделают две равноценные копии, я буду идентичен обеим.

Идентичность естественным образом возникает из непрерывности - но чего? Хотел сказать "сознания", но это слово-паразит.

На самом деле надо говорить о непрерывности причинно-следственных связей. Это позволяет нам обойти представления о "устройстве сознания", "душе", "вычислительной сложности нейрона".


Не зависимо от того, как там оно устроено, там происходят причинно-следственные связи. Акт переживания - это акт изменения информации. В неподвижном состоянии системы нет переживаний. последовательность актов переживания образует непрерывную последовательность причинно следственных связей, которая и есть "непрерывность сознания" (прости боже).
Но тут сразу всплывает интересная дихотомия - идёт ли речь о непрерывности именно актов переживания, или о непрерывности всего мозга? те, кто думают, что речь идёт об актах переживания, полагают, что наркоз может разорвать эту непрерывность, что равносильно смерти. Всё же, думаю, что надо говорить о непрерывности всего мозга.
Что касается души, то всегда полезно спросить у употребившего этого слова - обладает ли душа памятью? способна ли она думать? есть ли у неё вес? Не исключено, что после такого распроса душа окажется обычной вычислительной машиной. (которая однако, невидима, и умеет подключаться к людям как наездник-паразит). То есть представления о душе часто весьма "материалистические".
Именно поэтому я призываю не говорить слов душа и сознание, а говорить либо о квалиа, либо о непрерывности сознания, либо ---- о наезднике человека (то есть неком существе, якобы способном подключаться к человеку, полностью контролировать его мысли, а после смерти человека искать новую жертву.) Всё это совсем разные вещи.
**
Чтобы пояснить проблему с копиями, представим себе гигантский компьютер, который моделирует трёхмерную решётку. Каждый узел решётки может быть в одном из 92 состояний, называемых атомами. И таким образом это компьютер моделирует весь трёхмерный мир, в котором есть предметы и люди.

В нём движение человека при ходьбе осуществляется через копирование состояний атомов в соседние элементы решётки. С другой стороны, там возможно создание копии и на большом расстоянии. Вопрос: в чём разница между этими методами.

Мысленный эксперимент, направленный на выявление привязанности к физическому телу или к идее о «нематериальном субстрате идентичности».

Два варианта:

А) с меня в будущем создают копию в неком другом месте, например, на Марсе.

Б) информацию из моего мозга считывают, потом оригинал уничтожают, а затем на основании этой информации создают две копии – одну в этой же самой комнате, а вторую на Марсе.

Есть ли между этими вариантами разница?
Метерлинк об идентичности

В книге «Жизнь цветов» Метерлинка есть глава бессмертие. В ней М. пишет, что он легко может представить себе существование бессмертного, бесконечного существа, но вопрос – что общего у него будет с ним, человеком. И отвечает – память о некоторых событиях жизни, причём память о множестве случайных и неважных элементов. Но затем он задаётся вопросом – не странно ли, что носителем идентичности оказывается в общем-то маловажный элемент в душевной и телесной организации человека – память о случайных событиях.


Кусок причинности
Представим, что маленький кусочек из моего мозга извлекли и пересадили в другого человека – в этом случае я мог бы утверждать, что остался самим собой внутри самой большой части мозга. И если в меня подсадят маленький кусочек, то это тоже не изменит моей идентичности. Основная суть такого «куска мозга» - это нести причинные связи с моим прошлым состоянием. То есть я идентичен с тем, что непосредственно и довольно однозначно следует из моего состояния. Если нечто не следует непосредственно, оно возможно, находится далеко во времени, за цепочкой других состояний, к нему ведущим, и в силу этого я ощущая меньшую идентичность с ним. И поэтому я ощущая меньшую идентичность с тем, кем я стану через 10 лет и, особенно, через 100.
Взаимное распознавание – инструмент для практической реализации идентичности; самоузнавание
Если я узнаю человека, и он узнаёт меня, то обычно это считается достаточным основанием для признания идентичности этого человека. В некотором смысле имеет место и самоузнавание, когда человек сравнивает образ самого себя с наблюдаемыми фактами о себе. Точнее, обычно замечается не узнавание, а несоответствие: если я обнаружу, что моя внешность или поведение резко отличаются от того, что я привык от себя ожидать. Такое бывает в измененных состояниях сознания. Во сне, и облик, и представление о себе часто изменяются синхронно, что не вызывает диссонанса.

То есть ощущение «я – не я» - это часть естественной человеческой жизни, и все его в той или иной степени иногда испытывали, и оно не имеет общего с разрывом настоящей непрерывности сознания.

Самоподобие голографического мозга




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   27


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница