Александр Высокинский: «Главным критерием эффективности деятельности власти является рост показателей социально-экономического развития»



Скачать 225.44 Kb.
Дата21.05.2016
Размер225.44 Kb.
ТипИнтервью
Интервью с Александром Высокинским.

Александр Высокинский: «Главным критерием эффективности деятельности власти является рост показателей социально-экономического развития»

В преддверии Первой международной конференции «Устойчивое развитие городов», которая пройдет в Екатеринбурге 19 мая, вице-премьер Правительства Свердловской области Александр Высокинский рассказал о том, как в ближайшие годы планируется развивать регион, о взаимоотношениях региональных властей с муниципалитетами, какие реформы могут сделать этот диалог более конструктивным, а также о наиболее перспективных проектах агломераций, в том числе о проекте «Большой Екатеринбург». Особое вниманиев ходе беседы с Эдуардом Никульниковым было уделено ключевым проблемам развития Екатеринбурга и Свердловской области, основным вызовам и наиболее актуальным вопросам стратегического планирования.

- Александр Геннадьевич, идее «Большого Екатеринбурга» уже 15 лет. Каждый приходящий губернатор в Свердловскую области так или иначе реинкарнирует идею, но «воз и ныне там». Что, по-Вашему, мешает началу реализации проекта?

-На самом деле идея эта гораздо старше, она известна еще с советских времен. Советская школа планирования и прогнозирования была одной из самых лучших в мире. Я в свое время приехал на стажировку в Англию, увидел их методические разработки, которые нам показывали, и понял, что это практически наши советские планы, адаптированные в том или ином виде под рыночную экономику. Так вот, идея «Большого Екатеринбурга» – это идея проекта формирования Уральского промышленного узла. Сложилась уникальная ситуация, когда три города-миллионника находятся в радиусе 300 километров друг от друга. Это тот промышленный узел, который способен производить все что угодно – от иголок до космических кораблей. И везде есть своя специализация, есть уникальные производственные комплексы, которые позволяли все это делать, и я надеюсь, что все еще позволяют.

Сегодня, благодаря тому, что во время войны на Восток перемещалось огромное количество материально-технических ценностей, а после войны здесь поднимался ядерный щит, на Урале сложился мощный кадровый и технологический потенциал.

К слову, когда мы говорим об Уральском федеральном университете, то нужно говорить именно о том, что он на сегодняшний день является основой инженерного образования на Урале. У нас есть промышленный потенциал, которому могут позавидовать не просто отдельные территории, а целые страны! Он создан не нашими усилиями и сохранен вопреки обстоятельствам.

Известно, что вокруг любого миллионного города, который развивался эволюционным путем, всегда «выжжена» земля в радиусе 200-300 километров. Большой город вытягивает все ресурсы на себя и «выжигает» эту землю. Выход может быть только один – совместные проекты по развитию этих территорий.

Развитие «Большого Екатеринбурга» рассматривалось, прежде всего, как часть большого экономического комплекса, о котором мы говорим уже давно. Это объединение экономических потенциалов и Екатеринбурга, и Челябинска, и на третьем этапе – Перми.



- Так что же мешает реализовать задуманное?

- Уже 15 лет все обсуждают инструментарий, как это делать. Скажем, Аркадий Михайлович Чернецкий считает, что нужно просто объединить города, создать единый орган управления, которыми будет управлять сильный глава. Он имеет право на такую точку зрения, так как он доказал своим трудом в течение 18 лет, что сильный глава может вытащить и эффективно развить город. Именно он сделал современный Екатеринбург таким, какой он есть сегодня.

Вторая точка зрения заключается в том, что города могут комплексно развиваться в составе агломерации. Это способ, при котором объединяются экономические потенциалы городов, и таким путем развиваются многие агломерации, к примеру Париж, ряд других городов. То есть, нет формального объединения, нет «свадьбы», а есть единая согласованная логика развития. Конечно, у нас административно-хозяйственные методы иногда работают лучше, чем мотивационные. Я являюсь в большей степени сторонником именно мотивационных методов.

В любом случае, для объединения городов нужно правильно выбрать инструменты.

Мы сегодня находимся на этапе осмысления, аналитики. Нам нужно понять территориальную специализацию городов «Большого Екатеринбурга». Верхняя Пышма – это промышленность. Среднеуральск – энергоснабжение и теплоснабжение, развитие производственных зон малого бизнеса, возможно рекреационные зоны. Березовский имеет большой промышленный потенциал, там могут производиться товары, работы и услуги. В Сысерти, помимо рекреационных зон, также можно активно развивать производство. Когда мы говорим про Арамиль, то здесь наиболее перспективны логистические зоны, там есть «Транссиб». И такое конкурентное преимущество у других городов «Большого Екатеринбурга» тоже есть. «Транссиб» проходит через Екатеринбург, Арамиль, аэропорт Кольцово, окружную, затем идет выход на тюменский тракт, соответственно, через окружную на южный и северный тракт. Но это не должен быть просто большой склад. Это должен быть центр логистических технологий.

Основной проблемой проекта всегда было то, что начинали делить помещения в еще не построенном здании, кто в каком кабинете будет сидеть. Не могли договориться, как делить, и, в итоге, очень быстро все разбегались. Сейчас мы пытаемся все осмыслить, а только потом создавать инструменты. Евгений Владимирович Куйвашев дал толчок проекту именно с точки зрения осмысления, анализа. Он хочет объединить города не с точки зрения юридической, а с точки зрения объединения и развития потенциалов, и сделать это по-настоящему эффективно.

Сейчас идет строительство множества спортивных объектов. И если планируется построить спортивный стадион, ну, так давайте строить на границе Верхней Пышмы и Екатеринбурга или Березовского и Екатеринбурга. Это создаст точку роста, которая начнет объединять города. Давайте строить и другие крупные комплексы, которые будут развивать помимо Екатеринбурга и другие города. И это будет правильно.

Мы сегодня говорим городам: «Уважаемые друзья, мы вас любим, ценим и уважаем, вот методология, поработайте с ней, определитесь и выскажете свою позицию, как вы это видите. После этого все вместе будем решать, как это все вместе можно учесть. В Екатеринбурге проживает полтора миллиона человек, а в городах-спутниках 150-160 тысяч. Это не означает, что мы предлагаем решать все проблемы простым голосованием. Вы такой же город, вы чья-то малая Родина». У меня малая Родина – Октябрьский район Екатеринбурга, у кого-то это Березовский, Арамиль или Верхняя Пышма.



- Де-факто, Большой Екатеринбург и так существует – рынки труда, образования, жилья... Что сейчас надо предпринять, чтобы проект состоялся де-юре и заработал?

- Экономические процессы и законы – они как законы физики. Можно, конечно, делать вид, что их можно не соблюдать, но вне зависимости от нашей активности в этом вопросе города сращиваются. Вопрос в том, насколько этот процесс может быть эффективен.

Элементарный пример: на территории большого Екатеринбурга фактически проживают 2 миллиона человек, 1.5 млн – это Екатеринбург, 200 тысяч – это люди, проживающие в городе без прописки, 200 тысяч – это города спутники и еще 100 тысяч человек маятниковой миграции в 100-километровой зоне, которые приезжают в Екатеринбург на работу. Теперь представьте объемы ежедневных потребностей 2-х млн человек в товарах ежедневного спроса, начиная от продуктов питания, заканчивая одеждой, средствами гигиены и всего остального. Как вы думаете, какой процент таких товаров, не высокотехнологичных, производится на территории Екатеринбурга? Если исключить продукты питания, то всего около 4%. Представляете себе ежедневный платежеспособный спрос? Даже если каждый человек будет тратить на это 100-200 рублей в день, получается огромная емкость рынка! Я не могу понять, почему на территории Екатеринбурга и близлежащих городов это не производится. Мы что-то пережали с налогами или пошлинами, перекрутили гайки? У нас себестоимость большая? Коммуналка завышена? Трудовые ресурсы стоят дороже? Может быть земля переоценена? Нет инженерных сетей? Что происходит? Это большая проблема. Почему сегодня по Екатеринбургу средняя зарплата 40 тысяч рублей, а уходят эти деньги в другие регионы. Я действительно не понимаю, почему у нас совсем недавно, в 2000-х годах, был третий в стране птицепром и за последние несколько лет он лишился такого статуса. Почему яйца закупаются в других регионах? С этим надо разбираться. Раньше я был уверен, чтоу нас в магазинах просто не может быть других яиц, кроме «свердловских» или «рефтинских». Давайте анализировать, почему мы потеряли эти позиции. И таких примеров у нас много.

Другой важный момент – рынок труда. Сегодня в Березовском обижаются, что многие уезжают к нам на работу, платят подоходный налог в Екатеринбурге, а развивать надо место, где они живут –Березовский. Поэтому, по их мнению, нужно как-то распределять подоходные налоги. Эту тему тоже нужно обсуждать. У Екатеринбурга на этот счет свои аргументы – там говорят, что 30 % машин на территории города иногородние, и по дорогам они ездят нашим. То есть Екатеринбург несет на себе нагрузку межрегионального центра, начиная от общественного транспорта, благоустройства и заканчивая дорожной сетью, которая, безусловно, важна.

Одним словом, общие рынки – это наш потенциал. И если мы на сегодня отдаем эти деньги в другой регион, то, как говорят в хоккее, нет плохого паса, есть плохая техника приема. И мы по какой-то причине этот пас не ловим. Нам нужно понимать, почему у нас средний бизнес не производит то, что мог бы производить.

- Как проект «Большой Екатеринбург» сможет эту проблему решить?

- Сегодня есть несколько основных подходов. Декларация разработчиков проекта выглядит следующим образом. Если указанные вещи не делать, лучше не заниматься этим делом вообще. Первое – это личное участие главы и первых лиц, это серьёзная работа, которая требует большого количества времени и ответственности. Она не предполагает, что первое лицо города или региона делегирует эту ответственность вниз и скажет – сделай мне правильно и красиво. Разбираться в этих тонкостях придется самим. Второе – это должен быть проект общественного согласия, который объединяет, а не разъединяет. Не столько во власти, сколько в городском сообществе. Главным критерием эффективности деятельности власти является рост показателей социально-экономического развития. Это главный критерий. И когда мы говорим о таком подходе, то эти показатели должны быть прописаны в достаточно длинном диапазоне, должны быть заданы четкие границы – от минимума до максимума. При максимальных показателях можно говорить о некорректности планирования, либо о непредвиденных влияниях внешних факторов. Тогда необходим пересмотр методики определения реперных значений показателей, либо оргвыводы в отношении конкретного руководителя. Если показатели на минимуме от запланированных, то здесь уже речь будет идти о неисполнении стратегических целей и задач, ухудшении социального экономической ситуации и также оргвыводах в отношении руководителя. При значениях показателей, в рамках запланированных, возможен поиск резервов для достижения максимальных уровней. Достижение утвержденных показателей – это не столько статистика, сколько индикатор эффективности деятельности конкретного чиновника, ответственного за реализацию проекта. Это главный критерий перехода на проектный метод управления, который предусматривает ответственного. Сроки проектов –10-15 лет, государственных программ в рамках проектов – 3-6 лет, но можно перейти и на пятилетки.

Причем правильность и честность выбора всех этих показателей – серьезная экспертная работа. Простой факт. Можно гордиться тем, что в каком-то городе рождаемость больше, чем смертность. А если численность населения падает? Что является главной проблемой – увеличение рождаемости или отъезд населения?

Также очень важна роль экспертных советов, которые будут заниматься разработкой этих проектов. Экспертный совет «Власть» должен заниматься организацией процессов и подготовкой всех материалов, администрированием. Экспертный совет «Бизнес» должен ответить на вопрос, что же должна сделать власть, чтобы бизнес сказал о власти «она у нас молодец». Конечно, критики скажут, что бизнесмены тут же попросят в два раза уменьшить тарифы, сделать землю бесплатной и т.д. Наверное, есть и невменяемые среди предпринимателей, но мой опыт общения с бизнесменами показывает, что вменяемых проектов больше, чем не невменяемых. Они предлагают совершенно конкретные вещи, которые нужны для развития бизнес-инфраструктуры. Далее идет экспертный совет «Общественность» с проектами, направленными на развитие социальной сферы и социальной среды. Если спросить у общественности, то там люди скажут, что весь бюджет нужно направить на развитие школ и детских садиков. Если спросить у бизнеса, то там скажут направить бюджет на дороги, развязки и инфраструктуру. Нужен компромисс.

Далее идет экспертный совет «Наука», не с точки зрения «прийти, написать и денег заработать». Недавно я изучал стратегический план от одного из городов области, который сделан несколькими профессорами, не проживающими на этой территории. Просто приехали, заключили контракт и заработали деньги. Когда я читаю такой план, у меня возникает вопрос – а возможно ли, чтобы хотя бы один такой профессор вышел к горожанам и рассказал, как они будут жить. Без науки в этом процессе невозможно. Наука – это тот инструментарий, который позволит не заблудиться в мечтах. Ученые – это эксперты, и они должны быть одними из основных участников этого процесса. Но не для формального отчета НИОКР. Они должны свои знания, опыт и душу вложить для того, чтобы эти проекты развивались

И, наконец, самый главный экспертный совет, который мы назвали «СМИ», с проектами поселенческого и поведенческого толка. Поселенческие проекты – это как сделать в подъезде ремонт, поведенческие проекты – это как сделать так, чтобы в подъездах на стенах не рисовали, и форточки не били, и на пол не плевали. Средства массовой информации в данном случае работают не как инструмент доведения позиции власти до населения, к чему мы привыкли сегодня. Это доведение с помощью СМИ новой идеологии мышления, это работа с населением.

Вот такая предлагается структура экспертных советов. При разработке каждый проект будет проходить экспертизу этих советов, и его можно будет принять только при условии, что все проголосовали «за». Всем нужно будет договориться о каждом проекте вначале. И, в результате, когда проект принят, можно будет говорить о том, что он учитывает интересы всех слоев городского сообщества. У нас есть четко прописанная схема стратегического планирования городов Свердловской области. И на базе стратегических планов Екатеринбурга, Березовского и Арамилибудет сделан план «Большого Екатеринбурга». Точно также как планы развития Горнозаводской и Северной агломераций.



- Изменятся ли тогда функции системы местного самоуправления?

- Система местного самоуправления как работала, так и будет работать – она будет партнером по комплексному развитию территории области.



- Ключевой вопрос здесь – как население воспримет такую реформу? Как вовлечь людей в решение этих проблем?

- Если мы с вами не изменим отношение жителей к собственному городу – это действительно будет главная проблема. Это уже работа с молодежью, формирование новых горожан. Есть такие «псевдоэлитные» школы, где детям объясняют примерно следующее – ваша цель хорошо написать тесты, мы вас этому научим. А дальше вы можете поступить в Москву и Санкт-Петербург, где есть все перспективы, здесь перспектив нет. Когда вы начнете оценивать качество работы школ по количеству тех, кто остался здесь и будет активно развивать этот город, тогда мы сможем говорить о качестве образования, об элитности школы и т.п. Без изменения ситуации в сфере образования тоже не обойтись. Образование сегодня исходит из того, что ключ к успеху – это тесты. Я недавно встречался со студентами-экономистами 4 курса одного из наших вузов, задаю элементарные вопросы с точки зрения экономики, и они просто «плывут». Задаю вопросы полегче – тоже «плывут». Я интересуюсь – спрашиваю что-то сложное? И вдруг одна девушка говорит ключевую фразу – дайте варианты ответов. Они это проходили, слова знакомые, а после этих слов нужны варианты для отгадки. Мы не научили людей размышлять. И это на сегодняшний день главная беда, потому что через 10 лет эти люди будут реализовывать проекты. И если их головой пользоваться не научили, то они будут пытаться кому-то это дело заказать за деньги.

В решении этой проблемы у меня большие надежды связаны с Уральским Федеральным университетом, где сегодня готовят инженеров, от которых через 10 лет будет зависеть очень многое. Решения о развитии Екатеринбурга принимались в 1993-1994 годах, когда мы говорили о том, что Екатеринбург должен стать межрегиональным центром обслуживания, оптовым центром и т.д. Стремительный рост показателей социально-экономического развития Екатеринбурга пошел в 2004-2005 годах – только через 10 лет после того, как эти решения принимались. Мы сегодня пытаемся принимать те решения, которые дадут скачок через 10 лет. Время, когда нынешним студентам УрФУ будет по 30 лет, и именно они все это будут делать, либо уйдут в социальные сети изливать там комплексы неполноценности, желчь, писать, что вокруг все плохие, а они одни д’Артаньяны.

- Власти и жители малых городов уверены, что укрупнение лишит их самобытности. Это так?

- У меня есть четкое понимание того, что отношения должны быть совершенно уважительными. Сегодня терять самобытность этих городов нельзя самому же Екатеринбургу. Он стал максимально урбанизированным городом с плотной застройкой – «каменными джунглями». В результате, мы сталкиваемся с тем, что горожане хотят иметь малоэтажную застройку, зеленые парки, скверы, что сегодня есть в Березовском и Арамили, они хотят ехать туда, там комфортнее и воздух чище. Сегодня превращать эти города в очередные академические никто не собирается, потому что там есть та ниша, которая нужна сегодня горожанам. Плюс к этому мы говорим о том, что проекты будут согласовываться в совокупности по городам, и только потом совокупность проектов будет рассматриваться в «Большом Екатеринбурге». Это даст возможность каждому городу свою самобытность учесть.



- Звучит идея, что объединение вокруг Екатеринбурга прилегающих территорий позволит дополнительно привлечь в уральскую столицу инвестиции из федерального бюджета, а также внебюджетные и международные. А что мешает вкладываться в строительство жилья или транспортной сети без формального объединения?

- Отвечу так. Крупное объединение городов обладает синергетическим потенциалом. Любой эффективный инвестор, вкладывая деньги, смотрит на два условия – на общий объем платежеспособного спроса и на стабильную и понятную позицию властей в горизонте планирования 10 лет, чтобы проект мог окупиться. Дополнительный эффект дают бюджетные средства в развитие территории, которые должны стать катализатором экономического роста.



- То есть без такого объединения трудно рассчитывать на рост инвестиций, скажем, в строительство и другие отрасли?

- Государство заинтересовано в серьезных проектах, оно готово вкладываться, но не в проекты, скажем, по строительству какой-то дороги или дома. Мы говорим о развитии большой страны. Москва, затем через 2000 километров – Екатеринбург, полигон подлета, развитие целой агломерации, дальше идет Сибирь – Омк, Томск, Новосибирск. Когда мы говорим об опорных точках, мы говорим об опорных конструкциях. Естественно, федеральные власти заинтересованы в том, чтобы при наличии вменяемых планов вкладывать в них деньги. Не случайно, саммит ШОС сначала был проведен в Екатеринбурге, а потом в Челябинске, затем в Уфе. Мы – средняя часть страны, ядро, которое нужно развивать.



- Есть исследования, что бюджетная обеспеченность населения Березовского, Верхней Пышмы и Арамиля в расчете на одного человека выше, нежели в Екатеринбурге. В Среднеуральске - значительно ниже. Обеспеченность услугами здравоохранения и образования в Березовском и Верхней Пышме также ощутимо опережает столицу Среднего Урала. Не приведет ли объединение к тому, что начнет действовать принцип «средней температуры по больнице»?

- Есть такой параметр, который называется бюджетной обеспеченностью на одного человека. Когда мы берем объем бюджета и делим на количество жителей, то получаем эту самую бюджетную обеспеченность по конкретному городу. В Москве это 160 тысяч рублей на 1 человека в год, в Санкт-Петербурге это 90 тысяч рублей, когда мы берем Екатеринбург, то это 23-24 тысячи рублей на 1 человека. Понятно, что если мы в 6 раз меньше будем вкладывать в благоустройство, в транспорт, то результат будет значительно хуже. Хотя у нас не в 6 раз хуже, чем в Москве, мы стараемся деньги расходовать как можно более эффективно. Хотя есть и проблемы.

Бюджетная обеспеченность в городах Свердловской области действительно чуть выше, чем в Екатеринбурге, такой фактор есть. Там жителей меньше. Если в маленьком городе построить дорогу и ее стоимость разделить на всех жителей, то бюджетная обеспеченность будет огромной. У нас есть малые поселения в Свердловской области, где за счет строительства дороги или газопровода бюджетная обеспеченность достигает 60 тысяч рублей. А потом смотришь на территорию и видишь, что люди оттуда уезжают. Поэтому нужно смотреть среднюю бюджетную обеспеченность с точки зрения развития. Проблема есть, и сегодня должен быть честный стандарт бюджетной обеспеченности по стране. Хоть у нас и идут такие серьезные перекосы, но федеральные власти с ними борются.



- Идея объединиться в агломерацию Екатеринбургу, Тюмени и Челябинску тоже звучит привлекательно. Но что это даст? Скажем, создание «на стыке» Екатеринбурга и Челябинска крупного транспортного хаба?

- Тюмень достаточно далеко, а вот объединение Перми, Челябинска и Екатеринбурга – вполне реальная вещь. Это, как уже говорил в начале, Уральский промышленный узел. Скажем, союз Екатеринбурга и Челябинска – это объединение не с точки зрения одного юридического лица, а с точки зрения потенциалов. Между нами нужно строить логистический центр. Я не очень понимаю, зачем сегодня проектируется дорога Екатеринбург-Челябинск, как бы скоростная. Там есть проблемы – 5 станций будут находиться на территории Челябинской области и еще 2 станции на территории Свердловской области. При этом мы говорим, что это скоростная магистраль, которая должна за 1,5-2 часа довезти человека из Екатеринбурга в Челябинск. При таком подходе мы, скорее всего, получим не скоростную дорогу, а аэродинамическую трубу, которая будет выдувать ресурсы. Она не позволит развить территорию. Территорию позволит развить скоростная трасса, но она должна строиться совершенно отдельно. У нас сегодня, чтобы выехать из Екатеринбурга, поезд будет ехать минут 30 со скоростью 40 км/ч. Когда же он подъедет к Челябинску, то будет с такой же скоростью ехать 30 минут по городу. Так вот он потеряет час только на то, чтобы выехать и въехать. Это означает, что 200 км он должен пролететь между городами со скоростью не менее 200 км/ч. Только тогда появится экономический смысл пользоваться поездом, а не ехать на машине. Дорога на машине занимает сегодня 2 часа. А если мы построим скоростную электричку, то это, с одной стороны, конечно, здорово, но не имеет близко ничего общего с высокоскоростной железнодорожной магистралью Москва-Казань-Екатеринбург. Это будет просто электричка, соединяющая Екатеринбург и Челябинск, то есть совсем не то, что задумывалось.

Неформальное объединение городов идет в любом случае. Так же, как 10 лет назад никто не верил, что границы между Березовским, Арамилем и Екатеринбургом не будет. Но ее сегодня нет. 15 лет назад, когда я рассказывал про объединение Екатеринбурга и Челябинска, мы агитировали, но на нас смотрели, как на захватчиков. Это у многих вызывало улыбки. Сейчас это уже не вызывает улыбок, и мы рассуждаем на эту тему вполне серьезно. У нас 60 километров екатеринбургских коттеджных поселков и 60 километров челябинских коттеджных поселков, то есть остались неосвоенными всего лишь 80 километров. Еще лет 30-40 и объединение будет считаться само собой разумеющимся.

- Какую роль здесь играет Тюмень?

- Тюмень в данной ситуации выступает как очень серьезный регион по добыче полезных ископаемых и очень большой заказчик. Платежеспособный спрос Тюмени очень высок, город заказывает горное, буровое оборудование. При освоении тюменских месторождений туда должна идти продукция нашей промышленности. Но сегодня компрессор, который давит более чем 1000 атмосфер, наша промышленность почему-то произвести не может. И в итоге некоторые виды нефтедобывающего оборудования мы вынуждены закупать где-то за рубежом.



- Западные санкции могут стать толчком к решению этого вопроса, подтолкнуть к полноценному импортозамещению?

- Это разовый толчок, но без создания системы, которая будет сама себя развивать, эффект будет быстро исчерпан.



- Насколько реален запуск «на стыке» Екатеринбурга и Челябинска крупного транспортного хаба?

- Там должен появиться сухой порт на трассе «Транссиба». Это трансатлантический коридор Лондон-Берлин-Токио. Контейнеры из портов Юго-Восточной Азии в порты Амстердама и Роттеродама сегодня идут два с половиной месяца морским путем. Если весь этот поток запустить через «Транссиб», то мы получаем сокращение времени практически в два раза. Главное, чтобы хватило производительности «Транссиба». Как я уже говорил, в советские времена планированием занимались не дураки, им надо отдать должное. Так вот, если мы сядем на этот транспортный поток и организуем эти транснациональные перевозки, то у нас все будет хорошо. На автомобильной дороге М5 это организовать очень сложно, у нее просто не хватит производительности.

- Эта идея уже реализуется?

- Она постепенно реализовывается. Вопрос в том, что она эволюционная. Есть идеи, которые опережают время, но к которым мы все равно придем. Сейчас мы к ней медленно идем, уже говорим о строительстве скоростной дороги Москва-Казань-Екатеринбург-Пекин. Вы представляете потоки из Китая, если они пойдут через наш логистический центр? Здесь важно четкое понимание того, что нам с Челябинском нечего делить, мы не конкуренты, а партнеры. Если же мы начнем делить, то еще лет на 15 задержимся, как и с «Большим Екатеринбургом». Делить нам нечего и нужно четко обсуждать общую логику – у Челябинска федеральная трасса М5, у нас - «Транссиб», и нужно садиться и разговаривать о том, как нам предельно эффективно все это использовать.



- Екатеринбург всегда «хвастался» как самый компактный город-миллионник. Зачем ему судьба столичного города?

- Сейчас Екатеринбург нельзя уже назвать самым компактным городом. Несколько лет назад город в территориях прирос. Есть плюсы и минусы этого. Чем более компактный город-миллионник, тем он дешевле в эксплуатации. Мало кто задумывается, что когда мы разрастаемся коттеджными поселками, то вообще-то все эти новые улицы нужно освещать и убирать, нужны пожарные, полиция, хотя жителей там мало. Там комфортнее, но дороже. У многих западных городов, где было очень эффективно развито коттеджное строительство, возникали проблемы. Особенно когда суровая зима и необходима эксплуатация огромных систем жизнеобеспечения – дороги, чистка, освещение – это очень недешевая тема. Сегодня некоторые города с этой проблемой не справляются.



- Как будет справляться Екатеринбург?

- Считать, считать и еще раз считать.



-Стоит ли все ресурсы концертировать в центре?

- Нет! Москва всему миру доказала, что излишняя централизация, мягко говоря, неэффективна и некомфортна. Екатеринбург должен стать многополюсным, развивать новые зоны деловой активности. Сегодня Верхняя Пышма с учетом работы холдинга УГМК– это достаточно хорошая зона деловой активности, пример того, когда город развивает бизнес и делает это эффективно, правильно и хорошо. Там есть хороший пример поселенческого проекта со строительством трамвая и поведенческого проекта со строительством музея. Андрей Анатольевич Козицын сегодня делает гораздо больше, чем просто строит автомобильный музей или музей военной техники. Там идет работа над тем, чтобы с ранних лет воспитывать инженеров, они в 12 лет должны загореться этим делом. Потому что если выпускник школы придет в Уральский федеральный университет, и при этом он до этого в жизни ничего кроме игровой приставки в руках не держал, то даже самые лучшие преподаватели из него рукастого инженера не сделают, будет потрачено 5 лет жизни, а потом по специальности пойдут работать 2% от группы. Козицын же делает сегодня очень важную вещь – фабрику по производству инженеров! И вот они должны туда прийти, загореться, попасть в технический кружок, закончить школу, прийти в университет, им должно повезти с преподавателями, потом им должно повезти с наставниками на рабочем месте и тогда, к 30 годам, мы получим инженера, способного решить любые задачи! Вы никогда не станете олимпийским чемпионом, если в 5 лет не пришли в спортзал. Также мы не сможем воспитать инженеров-чемпионов, если они в 6 лет не придут в технический кружок.



- В ноябре 2013 года у вас была открытая лекция для студентов факультета журналистики УрФУ, и тогда вы обозначили проблему ремонта дорог в Екатеринбурге. Тогда областные власти серьезно сократили финансирование таких работ. С тех пор что-то изменилось?

- Денег больше не стало. И не потому что область не хочет поддерживать город в этом вопросе, это не так. Нам нужно просто понимать, что единственный способ развить регион – это развить его внутреннее производство товаров, работ и услуг. Это единственный фактор роста экономики. Тучные годы, с точки зрения перераспределения денег, полученных от нефтяного и газового потока, кончились. И если мы не будем эту проблему решать, то у нас не то что на дороги, а на зарплаты бюджетникам денег не будет.



- Несколько лет назад довольно серьезным драйвером развития Екатеринбурга и всей Свердловской области было участие в гонке за право проведения «ЭКСПО-2020». Сейчас таким драйвером является чемпионат мира по футболу в 2018 году. Какие еще драйверы могут еще появиться у города?

-Во-первых, в 2023 году у Екатеринбурга будет юбилей – 300 лет. У Нижнего Тагила юбилей будет на год раньше. К трехсотлетию нужно готовиться. В нашей с вами жизни 300 лет родному городу будет один раз. Это мероприятие федерального уровня, потому что и Нижний Тагил, и Екатеринбург без преувеличения являются промышленной гордостью страны. Во-вторых, это проект «Большой Екатеринбург» и проект Нижнетагильской (Горнозаводской) агломерации – это действительно центры и точки роста. Это совершенно понятный фактор привлечения и использования федеральных средств. В планах до 2040 года: трамвайная линия Верхняя Пышма-Екатеринбург, высокоскоростная магистраль Москва-Казань-Екатеринбург, проект «Екатеринбург – мультимодальный транспортный центр», высокоскоростная магистраль Челябинск-Екатеринбург-Пермь и проект «Екатеринбург – деловой центр Евразии». Все эти проекты уже реализуются на разных стадиях. Если мы будем это понимать, будем любить собственный край, здесь учиться и работать, и в наших школах не будут объяснять детям, что их жизненная цель только в том, чтобы хорошо написать тесты и уехать в Москву, то это, несомненно, станет важнейшим драйвером развития.

- Какие главные требования Вы бы выделили сегодня к нашим школам и вузам?

- По нашим школам было бы очень хорошо сделать пропорцию – сколько процентов выпускников остается в Екатеринбурге, затем поступают в УрФУ и после получения диплома, находят приложение своим знаниям и устраивают свою жизнь именно здесь. Так вот элитной школой должна являться та, у которой как можно больше выпускников осталось в Екатеринбурге и Свердловской области, реализовали себя, развили эту экономику, свой регион.

Это же касается и УрФУ. Я считаю, что этот университет – основа развития региона, именно сюда должна приезжать молодежь всего региона, учиться здесь, оставаться здесь и развивать этот регион. Это его главная задача. Конечно, нужно, чтобы у них были здесь возможности для саморазвития, самореализации, построения карьеры, но и от преподавателей зависит немало. И ответственность преподавателей университета близка к ответственности руководителей региона. Мы сейчас занимаемся настоящим, а университет занимается будущим. Если сегодня сбои понимания на уровне школы еще как-то можно полечить, сложно, но можно, то на уровне университета не лечится. Университет сегодня – одна из основных структурных единиц развития региона.

- Как же убедить людей не уезжать, оставаться и развивать здесь территорию?

- Нужно объяснить им одну простую вещь – если вы хотите, чтобы здесь жили ваши дети, то построить коммунизм в отдельно взятой квартире вряд ли получится. Это сегодня понимают многие предприниматели. Я построил коттедж, а потом выясняется, что живу в тюрьме – меня охраняют снаружи, я не могу выпустить ребенка на улицу погулять, негде спокойно и безопасно погулять жене с коляской по парку. Я хочу, чтобы дети учились с такими же, как они, чтобы в школе не было наркомании и всего остального. Чтобы они не уезжали учиться в другую страну, и я потом не переживал, что меня ждет одинокая старость, если они оттуда не вернутся. Они должны учиться здесь в университете. Следовательно, надо помогать университету. Это же очевидные вещи. Отправляя детей учиться за границу, мало кто задумывается, что после этого нужно принять и второе решение – или одинокая старость здесь, или придется уехать туда, к детям. Но там не будет ни друзей, ни знакомых, потому что жизнь прожили здесь. И не надо на этот счет питать никаких иллюзий.



- 19 мая 2016 года в Екатеринбурге состоится Первая международная конференция International conference on sustainable cities (Устойчивое развитие городов). Насколько вы считаете важным проведение такого мероприятия?

- Это очень полезное мероприятие. Хочется пожелать организаторам успешно провести эту конференцию. Это очень важно, когда вы на своей базе формируете это экспертное сообщество, это, безусловно, принесет пользу. Тем более, когда эти эксперты говорят с вашими студентами. При правильном подходе и организации конференции в студентах будет заронено зерно здравого, чистого и вечного, которое затем будет прорастать. Поэтому университет и называется федеральным, потому что должен поднимать федеральные проблемы. Нужно приглашать практиков, так как любого теоретика выбить из седла очень просто одним вопросом – ты сам это делал? Я с практиками работал достаточно долго, много работал с теоретиками. Практики говорят, что теория с теорией сходятся всегда, а практика с теорией нет. Нужно приглашать практиков, спорить с ними, пытаться убеждать друг друга и давать возможность студентам попытаться решить какие-то сложные задачи. Ведь они будут подходить к ним креативно и непредвзято и, возможно, предложат интересное и правильное решение.



- Это интервью будут также читать и студенты Уральского федерального университета. Что бы вы хотели сказать тем, кто сейчас учится в УрФУ, как им строить свою жизнь в ближайшие 5-10 лет?

- Мой отец говорил простую вещь, что самое сложное для менеджера – это прийти домой и самому себе сказать правду. Так вот, правду самому себе нужно говорить как можно чаще. Должна появиться четкая цель – где вы хотите быть в 35 лет. Кем вы хотите быть. Цель должна быть измеряема во времени, измерима в понятных для вас показателях и она должна быть достижима. Также нужно четко для себя определить задачи и мероприятия, потом понять инструментарий, который будет использоваться. Кто-то сегодня говорит, что ему диплом нужен для того, чтобы прийти на работу и при помощи своих знаний продвинуться по службе. А кто-то считает, что диплом нужен, чтобы когда спросят, показать престижные корочки.

Так вот, нужно, чтобы люди четко себе представляли цели, задачи, мероприятия, инструменты и сами себе как можно чаще говорили правду. Чтобы потом в 30 лет не сидеть в социальных сетях, не лить желчь на эту жизнь и размышлять, почему все одногрупники продвинулись, все чем-то заняты, а у одного меня не получилось. Так поэтому и не получилось, что только и сидел в соцсетях. Займись делом, реализуй свой проект! Пусть даже маленький. Ну, и в основе всего лежит то, что никто никому ничего не должен! Не нужно ждать, что кто-то все сделает за вас.

Моим ровесникам в начале 90-х сказали: вы потерянное поколение и неизвестно что с вами делать. Вас воспитали в Советском Союзе, вы тут все комсомольцы, вы закончили вузы, и что с вами делать непонятно, потому что программа, которая в вас заложена, устарела. Мы тогда поняли, что никто никому ничего не должен и пошли дальше.



Сегодня ко мне иногда приходят студенты, которые говорят, что вы должны меня взять на работу. Почему должен? Или приходят и говорят, что вы нам должны сделать спортивную площадку. На собеседованиях, когда студенты говорят слова «мне должны», я, как правило, говорю «до свидания». Так можно разговаривать со студентами, но так нельзя разговаривать со старшим поколением, потому что старшему поколению мы действительно должны, это факт.

Беседовал: Эдуард Никульников.
Каталог: admin -> ckfinder -> userfiles -> files


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница