5 Алёшин А. И. Несколько тезисов к теме конференции 7



страница1/16
Дата31.03.2016
Размер1.93 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

Содержание


Предисловие 5

Алёшин А. И. Несколько тезисов к теме конференции 7

Белоусов М. А. Феноменологический анализ смысла у Э. Гуссерля и И. А. Ильина 16

Бычкова Н. И. Представление о структуре коммуникации в российской и зарубежной традиции 26

Губин В. Д. Г. В. Ф. Гегель в русской истории и
культуре 40

Кондратьев В. Ю. Разработка идеи диалога философии и психологии в творчестве Л. С. Выготского 50

Кузнецова Н. И. Два проекта советской методологии в контексте мировых интеллектуальных поисков 60-х годов: Г. П. Щедровицкий и М. А. Розов 64

Курилович И. С. Гегелевское бытие к смерти у Александра Кожева 72

Левина Т.А. Трансцендентное как непереводимое:
метафизический реализм Людвига Витгенштейна и Павла Флоренского 91

Новак П. Прием Антихриста 105

Павлов-Пинус К. А. Философия как перевод и
историчность как открытость 115

Савин А. Э. Характер истолкования философии
«раннего» Хайдеггера В.В. Бибихиным 127

Сидорина Т. Ю. Амбивалентное отношение к труду в западноевропейской и отечественной философии
и литературе 140

Ушаков В. В. Философия тела П. А. Флоренского в
западноевропейском философском контексте 151

Шиян А. А. Трансценденция предмета у Шпета и
Гуссерля 163

Шиян Т. А. О трактовке методологии ММК как
советского варианта постструктурализма 178

Предисловие


Статьи настоящего сборника подготовлены к международной конференции «История философии и социокультурный контекст», которая состоится 11–12 декабря 2013 г. в РГГУ.

Эта конференция является девятнадцатой в числе конференций, организованных философским факультетом РГГУ (1–14 конференции – под руководством А. И. Алешина, 15–17 – А. Н. Круглова, 18 – Т. А. Шиян) и посвященных обсуждению различных общетеоретических и методологических проблем историко-философской науки:



  1. Философская традиция, ее культурные и экзистенциальные измерения;

  2. История философии: методы исследования, концептуальные альтернативы, опыт преподавания;

  3. Историко-философские исследования: методологические аспекты;

  4. Историко-философская персоналия: методологические аспекты;

  5. Историко-философская проблема: существо и типологическое разнообразие;

  6. История философии и история культуры;

  7. История философии: история или философия?

  8. История философии и герменевтика – I;

  9. История философии и социокультурный контекст – I;

  10. Философия Канта и современность;

  11. Взаимодействие традиций отечественной и западноевропейской философии;

  12. Философская традиция как понятие и предмет историко-философской науки;

  13. История философии и герменевтика – II;

  14. Неклассическая философская мысль: история и современность;

  15. Национальное своеобразие в философии;

  16. Язык философии: традиция и новации;

  17. Философия. Культура. История;

  18. История философии и социокультурный
    контекст – II.

В центре внимания XIX конференции – вклад, внесенный отечественными мыслителями, представителями науки, художественной интеллигенции и общественными деятелями в мировую философию.
***

Настоящие материалы издаются до начала работы конференции. По ходу работы докладчики, выступления которых будут включены в программу конференции, располагают до 10 минут, в течение которых они имеют возможность либо изложить основные тезисы своих сообщений, либо сделать необходимые дополнения и уточнения к тексту опубликованного доклада. Оставшееся время, отводимое по регламенту на каждый доклад (25 минут), будет посвящено его обсуждению и дискуссии. Обсуждение докладов, по каким-либо причинам не прочитанных на конференции, но представленных в ее печатных материалах, можно будет осуществить в рамках общей заключительной дискуссии в завершение работы конференции (при наличии времени).

Оргкомитет

Несколько тезисов к теме конференции


Алёшин А.И. (РФ, Москва, РГГУ)

Тема конференции сформулирована очень широко. Это неизбежно рождает потребность уточнить ее смысл в различных отношениях, а также поставить ряд вопросов, способных прояснить многозначность содержания понятий «контекст», «мировая философия», которые заведомо не могут быть трактованы однозначно. Именно поэтому необходимы указания, в каких отношениях они берутся тем или иным автором. Добавим к тому и все то, что может по авторской инициативе востребовано (в смысловом и терминологическом отношении) соответствующими разъяснениями и пояснениями. Выражаю, правда, слабую надежду, что серьезное обсуждение различных аспектов темы конференции будет способствовать, по крайней мере, освобождению от ряда иллюзий и популярных, но не оправданных штампов, бытующих при рассмотрении нашей темы.

Это побудило меня высказать ряд соображений, на которые наводит формулировка темы, а заодно указать и на скрытые, как правило, мотивы позитивного приятия такой формулировки.

Самое простое и незатейливое понимание ее содержания сводится обычно к следующему: насколько велик или мал вклад отечественной мысли в самых различных областях интеллектуальной, научной, общественно-политической, художественной, религиозной мысли в европейскую («мировую») философскую культуру нашего времени. Естественно, что никаким взвешиванием такую задачу решить невозможно, тем более, что степень рецепции и влияния отечественной мысли, имея в виду разнообразие сфер духовной деятельности, очевидно, зависима от времени и обстоятельств самого различного характера.

Я не беру на себя задачу наметить хотя бы пунктирным образом возможные подходы к прояснению избранной темы. В мою задачу входит исключительно желание уточнить самый смысл вопроса об условиях сопоставления интеллектуальных достижений отечественной мысли и европейской философии, а также о возможных основаниях их позитивного взаимодействия. Поэтому я не ставлю своей задачей хотя бы пунктирно обозначить целый ряд областей культурного влияния отечественной мысли на европейскую. В том числе:


  • вполне очевидные и весьма значительные влияния общественно-политического толка (включая сюда идеи и концепции освободительного движения в России, не только марксистско-ленинского, но и немарксистского и антимарксистского характера, инициированные, в том числе, и октябрьским переворотом);

  • влияния философски мотивированного течения русского художественного авангарда на западную культуру и философию;

  • оставляю в стороне то философско-мировоззренческое влияние, которое было оказано литературой серебряного века и последующих десятилетий подпольной и полуподпольной литературы советского периода;

  • не учитываю и те философские новации, которые были обусловлены развитием математики и естественных наук в России.

В тезисной форме я хочу коснуться особого аспекта, который можно назвать совокупностью своего рода «мифов», сопровождающих обсуждение темы нашей конференции, а также упорного нежелания многих современных отечественных философов адекватно осветить и оценить как уровень, так и культурный обмен отечественной философии (профессионального и непрофессионального характера) с европейской философией.

Начну с «мифов». Всякие мифы рождаются и предполагают некую идеологическую подпитку. К сожалению, уже первые десятилетия XIX века в ходе дискуссий славянофилов и западников, позволили сложиться обобщенному смысловому комплексу под именами «Россия», «Запад» («Европа»). Его содержание, в частности, весьма пространно представлено И.В. Киреевским в статье (1, 71-126), где он сравнивал между собой соответствующие типы просвещения (цивилизаций) (1, 120-122). На двух страницах книжного текста перечислены многочисленные антитезы, которые не только разделяют, но и свидетельствуют о противостоянии одного просвещения (цивилизации) другому. С тех оно, хотя и утратило свою изначальную силу, но продолжает сохранять свое значение.

Вдумаемся в то, насколько основательно такое противопоставления, предполагающее существование неких внеисторических «культурных констант», позволяющих отличить друг от друга различные человеческие сообщества? Зададим себе вопрос о реальной прочности культурного и социального комплекса под именем «Запад» («Европа»)? Нетрудно убедиться, что такого рода основательность измышлена. И история 20 века это подтвердила с полной несомненностью. Уже в те времена, когда И.В. Киреевский писал свою статью о различиях просвещений, «Запад» («Европа») уже был основательно расколот. Славянофилы имели в западном мире своих союзников и «собратьев». И их число не было незначительным. Учтем и еще одно обстоятельство. Славянофильство (и тем более, так называемое, позднее «славянофильство») тоже не отличалось сплошным единомыслием и единодушием. Это обстоятельство нашло свое освещение в современной историко-философской отечественной литературе. Что же можно сказать о степени консолидации в ряде отношений близких отечественным славянофилам их западных собратьев, либо тех, кто тяготел к их позициям. Оно отличалось, по вполне понятным причинам, еще большим разнообразием и даже конфликтами, существенно более значительными сравнительно с теми, что имелись в России среди славянофилов (и «славянофилов»). Как ни парадоксально, но сравнение текстов раннего марксизма (см.: 2, 382-413) с наглядностью свидетельствует о практически полном совпадении взглядов на оценку и судьбу формирующегося капиталистического общества. В это же время европейский антиамериканизм находит своих единомышленников и в России1.

Итак, миф № 1 не только отделяет Россию от Европы, но и тщится радикально противопоставить их друг другу как таковые. Он не принимает во внимание ни того, что Россия является частью Европы в культурном отношении и не только в нем. Точно также игнорируется наличие и в самой Европе аналогичного противостояния, имевшего место в России (правда, под иными именами). Центральный пункт этого противостояния – различия в степени неприятия капиталистического способа хозяйствования и соответствующих им правовых и политических институтов, нового типа практик в общественной жизни. Здесь при всех своих несходствах смыкаются весьма разнородные идейно-политические течения и движения. Вот эти «вызовы и ответы» времени есть часть того контекста, который способен, правда, лишь частично, прояснить нам «успехи и неудачи» во взаимодействии российской и европейской культуры (включая сюда и собственно профессиональную философскую работу).

Миф № 2 заключается в том, что само сопоставление России и Европы с попыткой найти некие обобщающие знаменатели в их культурном противостоянии в целом не свидетельствует, на мой взгляд, о здравом смысле тех, кто предложил и продолжает развивать такого рода предприятие.

Вероятно, не следует рассматривать значительное разнообразие национальных культур Европы, отличающихся друг от друга в силу естественных исторических причин, и более того нередко и устойчиво откровенной враждой друг к другу по части утверждения собственной подлинности и ценностей, в которых заключено средоточие их культурной своеобычности. Достаточно вспомнить тот угар и буквально взрыв взаимных обличений и оскорблений, облеченных в философско-мировоззренческие тезы, которые охватили всю Европу, включая и Россию, в период начала первой мировой войны. Некоторые из философов негерманского происхождения, к примеру, даже усматривали глубокие и коренные источники германского милитаризма и причин мировой войны в философии И. Канта, благодаря которой «смогли заговорить пушки Круппа».

Миф № 3. Голословные оценки многих современных отечественных философов низводящих русскую философию на нечто лишенное подлинной оригинальности и основательности. Этот тезис звучит убедительно пока этим сравнением, мы игнорируем ряд обстоятельств, которые не следует опускать из виду. Скажу сразу, скрытая посылка подобных оценок и суждений изначально основана на неоправданно высоких национально-культурных амбициях. Если мы примем во внимание, что всякая философия взрастает на почве национальной культуры, стремится разрешить те проблемы, которые действительно захватывают общество, то в именно в этом аспекте она и должна получать реальную оценку собственным достижениям. Вопрос о некоей безусловной высоте философской культуры не столь прост и не имеет какого-то автоматического решения. Она, повторюсь, следствие общей социально-экономической культуры того социума, в котором философия существует. Добавлю к тому же, что и сами эти критерии подлежат исторической переоценке. Не следует поэтому, занимаясь историко-философскими исследованиям, предполагать некую незыблемую шкалу подлинного философствования.

При этом предположено, что Россия и Европа являются вполне сопоставимыми друг с другом «материками». Но такие неявные допущения обнаруживают свою несостоятельность, поскольку не берут в расчет целый ряд обстоятельств. Перечислю лишь некоторые из них. Во-первых, профессиональная русская философия сформировалась сравнительно позже по сравнению с французской, английской, немецкой, итальянской и др. философией. Таково историческое обстоятельство, которое независимо от пристрастий, питаемых самыми разными источниками, необходимо принять во внимание. Некое возможное возражение, что молодость русской философской мысли не могла стать помехой для достижения «мировых» вершин в этой области, отнюдь не опровергается тем, что такая молодость не помешала России достичь вершин мысли в других областях духовной и интеллектуальной деятельности. Возьмем математику. В самом конце XVII века выходит «Арифметика» Магницкого, но уже в XIX веке математика в России одной из ведущих школ европейской науки. Однако, существует значительная разница между такого рода интеллектуальными видами деятельности как математика, химия, биология и др., с одной стороны, и философией и даже словесностью, с другой1. Сошлюсь на авторитетную оценку русского языка таким двуязычным писателем как Владимир Набоков. Он, осуществив авторизированный перевод своей «Лолиты» с английского на русский язык, пишет американскому читателю «я так страстно твержу о превосходстве моего русского слога над моим слогом английским, что иной славист может и впрямь подумать, что мой перевод «Лолиты» во сто раз лучше оригинала» (4, 410).

Но замечает он далее, у русского языка есть свои сильные и слабые стороны в изображении различных сфер реальности, в изображении человеческих переживаний. «Эта неувязка отражает основную разницу в историческом плане между зеленым русским литературным языком и зрелым, как лопающаяся по швам смоква, языком английским: между гениальным, но еще недостаточно образованным, а иногда и довольно безвкусным юношей, и маститым гением, соединяющим в себе запасы пестрого знания с полной свободой духа» (4, 411).

Хорошо известна склонность В. Набокова к пристрастным суждениям. Но, как я полагаю, в только что приведенном суждении заключена большая доля истины. Молодость не только нашей изящной словесности, но и философского дискурса следует принять во внимание. Если мы не будем завышать планку неоправданных требований к отечественной философской мысли, то мы сможем оценить его достоинства по существу. Убедиться в том, что, несмотря на тот семидесятилетний культурный разрыв, который нанес поистине трудно поправимый ущерб отечественной философской мысли, она проявляет признаки действенного включения в культурное взаимодействие с различными течениями современной евроатлантической мыслью.

Два слова о значении упомянутого разрыва. После недолговременного господства национал-социализма Германия перестала на продолжительное время быть ведущей научной державой Европы, и следы такой утраты не столь трудно усмотреть и в сегодняшней Германии. Россия 20 – начала 30-х гг. была поистине Меккой для генетиков всего мира. Выдающиеся американские генетики проявляли готовность поменять место своего жительства и устроиться на работу в русские лаборатории. У Л. Витгенштейна были серьезные планы относительно жизни и деятельности в России. К счастью, они не претворились в реальность. Я полагаю, что у отечественной философии прошлого значительные и еще не вполне оцененные заслуги и выражаю надежду на ее славное будущее.

Литература


  1. Киреевский И.В. О характере просвещения Европы и о его отношении к просвещению России. Письмо к графу Е.Е. Комаровскому // Киреевский И.В., Киреевский П.В. Полное собрание сочинений: в 4-х т. Т. 1. Калуга: Гриф, 2006.

  2. Маркс К. К еврейскому вопросу // К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. 2-е изд. Т. 1.

  3. Аксаков К. О современном человеке // К. Аксаков. Эстетика и литературная критика. М.: Искусство, 1995.

  4. Набоков В. Постскриптум к русскому изданию // Набоков В. Лолита. Роман. СПб.: Азбука-Аттикус, 2013.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница