1. Свободные и тайные выборы в Германии



Скачать 19,91 Kb.
Дата20.03.2020
Размер19,91 Kb.
#143507
Связанные:
1. Взаимоотношения СССР и ФРГ Визит канцлера К. Аденауэра. в 1955 голу, Восточная политика К. Аденауэра.


Период с 1953-1955 г. характеризуется, с одной стороны политикой «оттепели» в отношениях между СССР и ФРГ, в то же время это период окончательного формирования западного и восточного военно - политических блоков. В апреле 1953 г. Аденауэр совершил поездку в США, где в ходе встречи с Эйзенхауэром он заявил об исключительной важности для ФРГ двух вопросов:

1. Свободные и тайные выборы в Германии.

2. Возвращение немецких военнопленных из СССР (примерно 300 тыс. человек)

7 сентября 1953 г. Аденауэр заявил, что целью ФРГ является «освобождение наших 18 млн. братьев и сестер в восточных областях . 15 сентября по данным ТАСС Аденауэр выступил на заседании новой фракции ХДС/ХСС (блок  политических партий в ФРГ, включающий в себя «Христианско-демократический союз Германии» (ХДС) и «Христианско-социальный союз в Баварии» (ХСС).) в бундестаге, где заявил, что «первой целью его будущей правительственной политики является восстановление единства Германии». Поэтому в ходе переговоров с Западом он предпринимал все зависящее от него в деле объединения страны и объединения Европы. Эти две цели не противоречили, по мнению канцлера, друг другу.

В конце 1953 г. союзники и К. Аденауэр инициировали нотную  переписку между державами победительницами по вопросу о совещании министров иностранных дел четырех держав, которое, по настоянию К. Аденауэра, должно было пройти до очередных выборов в бундестаг ФРГ и новых возможных инициатив СССР по «германскому вопросу».

Аденауэр на Берлинском совещании министров иностранных дел (25 января – 18 февраля 1954 г.) стремился выдвинуть на обсуждение стран-победительниц лишь эпизодичные вопросы, касающиеся возможного референдума в Германии по вопросу объединения. Советская сторона настаивала на более широком спектре вопросов, как заключение мирного договора с Германией. По согласованию с западными державами ФРГ на Совещании представлял Вильгельм Греве.

1 февраля 1954 г. представитель СССР на Совещании Молотов внес на обсуждение «Проект советского правительства о мирном договоре с Германией». Молотов так же заявил, что по инициативе Аденауэра германская проблема рассматривается без представителей немецкого народа, поскольку ФРГ выступило категорически против присутствия ГДР.

Западные державы, с согласия ФРГ сделали все возможное, чтобы отклонить все советские предложения, стараясь использовать Совещание с целью ослабления позиций СССР на международной арене, особенно после июньских событий 1953 г. в ГДР. Аденауэр 2 февраля 1954 г. заявил, что предложения В. Молотова об объединении Германии неприемлемы.

После Берлинского совещания западные державы начали активную политику по вовлечению ФРГ в НАТО, на базе Боннского и Парижского договоров.

Со стороны СССР и ГДР предпринимались попытки по дискредитации роли Аденауэра и проведению общегерманского референдума по  вопросу о  единстве Германии. Москва, не найдя  поддержки со стороны официального Бонна, старалась использовать в борьбе против ремилитаризации ФРГ противостоящие Аденауэру политические силы. Однако безрезультатно. Советская сторона имела определенные претензии и к агитационной работе СЕПГ в Западной Германии. «Начиная с середины 1952 г., ЦК СЕПГ и правительство ГДР практически не занимались вопросами общегерманского значения, ограничиваясь в этом деле лишь выступлениями парадного характера. Эта пассивность ЦК СЕПГ и правительства ГДР использовалась группой Аденауэра, которая могла примерно в течение года беспрепятственно обрабатывать в своем духе западногерманское население».

В 1954 г. ряд депутатов бундестага выступили с инициативой посещения Советского Союза, росло недовольство предпринимательских кругов Западной Германии, которые были нацелены на подписание торгового соглашения СССР. Однако все попытки наладить политический диалог с СССР немедленно пресекались со стороны федерального правительства и американских политических кругов.

Однако сдерживать стремление немецкой общественности, политических, экономических, научных кругов боннскому правительству было очень проблематично. Поэтому начиная с 1954 г. можно говорить о постепенном налаживании отношений между СССР и ФРГ, что крайне негативно воспринималось западными союзниками Бонна. Аденауэр так же придерживался мнения, что стратегическими союзниками ФРГ являются все же страны Запада, что и подтверждается вступившими в силу 5 мая 1955 г. Боннским и Парижским договорами, которые позволили ФРГ восстановить свой военный потенциал. Данное обстоятельство серьезно осложнило решение вопроса об объединении Германии и негативно сказалось на дальнейших отношениях СССР и ФРГ. Ответным шагом со стороны СССР являлось заключение 14 мая 1955 г. Варшавского договора, что послужило укреплению роли соцблока на международной арене.

8 сентября 1955 г. правительственная делегация ФРГ во главе с Аденауэром прибыла в Москву. 14 сентября делегация отбыла обратно. Говорилось об успешном окончании переговоров. Стоит заметить, что спустя некоторое время министр иностранных дел ФРГ Брентано так охарактеризует акт установления дипломатических отношений - как «прежде всего событие технического порядка». По принципиальным вопросам никаких подвижек не произошло. Аденауэр передал советской стороне меморандум, в котором повторялась старая позиция: непризнание границы по Одеру - Нейсе, игнорирование ГДР и претензии представлять «всех немцев». Заявление ТАСС, отправленное канцлеру «вдогонку», повторяло советскую позицию:

- Граница не подлежит пересмотру;

- ГДР - второе законное германское государство;

- Права и претензии правительства ФРГ ограничиваются территорией западногерманского государства.

Мемуары Аденауэра, Греве и других членов западногерманской делегации укрепляли впечатление о конфронтационной обстановке переговоров и крайне жесткой манере поведения гостей. Согласно предлагавшейся ими версии, подписание ими соглашения стало возможным только в результате того, что Аденауэр «пригрозил» досрочным отъездом. Поняв сигнал, хозяева пошли на уступки. Если же исходить из сведений, содержащихся в мемуарах и архивах дипломатов западных держав, то получается совсем иная картина. Делегация ФРГ покидала Москву в «подавленном настроении». Посол США в СССР Ч. Болен был буквально в ярости и сравнивал поведение Аденауэра в Москве чуть ли не с поведением Чемберлена в Мюнхене. Министр иностранных дел Великобритании Г. Макмиллан высказал, хотя и менее эмоционально, ту же оценку: «Большой успех для советской дипломатии, отнюдь не улучшивший для Запада перспективы предстоящей конференции министров иностранных дел». Точка зрения о том, что канцлер ФРГ подвел Запад, нанес ущерб его дипломатии, проявил недопустимые «своеволие» и «уступчивость», имела широкое распространение в комментариях западной прессы, последовавших сразу после визита.

В чем Запад мог видеть подрыв своих позиций и односторонний выигрыш другой стороны? Прежде всего, в том, что наличие в Москве двух немецких посольств уже означало признание (пусть косвенное) факта равноправного существования двух германских государств. А это расценивалось как подрыв политики непризнания ГДР.

Вскоре после визита делегации ФРГ в Москву прибыла делегация другого германского государства, и был заключен первый в истории Договор об отношениях между СССР и ГДР, согласно которому последняя получала полный суверенитет и, в частности, полную свободу решать вопросы своих взаимоотношении с ФРГ, а советская сторона - полную свободу от каких-либо обязательств (и прав) в решении этих вопросов. Это новое положение было формализовано ликвидацией поста Верховного комиссара СССР в Германии (СКК (Советская контрольная комиссия) была ликвидирована еще раньше -27 мая 1953 г.; в 1954 г. из компетенции Верховного комиссара была изъята первоначально предусматривавшаяся функция «наблюдения» за органами власти ГДР). Естественно, в новых условиях СССР уже с чисто юридической точки зрения оказывался неправомочным даже рассматривать (не то, что принимать) западные предложения об организации «общегерманских выборов» (либо даже о контроле над ними). Все это отныне было исключительно компетенцией ГДР. В этом смысле позиции западных держав на любых будущих переговорах с СССР по германскому вопросу выглядели совершенно бесперспективными, и соглашение СССР - ФРГ фактически фиксировало эту бесперспективность.

Аденауэр оказался не таким уж лояльным союзником для западных держав. Дело в том, что с точки зрения долгосрочных интересов западных держав сосуществование двух германских государств их вполне устраивало, однако признание такового в краткосрочной перспективе было тогда опасно для судьбы НАТО и участия в ней ФРГ. И то и другое подавалось публике на фоне пропаганды о «советской угрозе» и невозможности сосуществования. Открыто высказать то, что писалось в секретных меморандумах, означало бы, по сути, перечеркнуть всю эту пропаганду, признать, что НАТО предназначена не столько для «сдерживания» СССР, сколько для того, чтобы контролировать западногерманского союзника-соперника.

Стремясь сбалансировать долгосрочные и краткосрочные интересы, западные державы нашли такой вариант: Аденауэр должен поехать в Москву, но не должен соглашаться на обмен послами. Вместо этого ему следовало предложить создать ряд смешанных комиссий, которые занялись бы изучением вопроса о нормализации отношений между СССР и ФРГ. Изучение продолжалось бы до тех пор, пока СССР не пошел бы на уступки в вопросе «воссоединения» (это условие, правда, было больше данью пропаганде) либо пока формирование структуры НАТО не приняло бы стабильный характер (вот это условие было уже элементом оперативной политики). Западногерманская сторона почти клятвенно обещала придерживаться именно такого сценария. Фактически же он был отброшен. Дипломатические отношения были установлены немедленно без учета согласованных в НАТО «предварительных условий».

Какими мотивами руководствовался бундесканцлер, столь явно нарушая «дисциплину» союза столь скоро после получения статуса союзника? Сам Аденауэр дал ответ: его мотивом и оправданием было желание выручить из советского ГУЛАГа 10 тыс. еще томившихся там соотечественников, судьбу которых советская сторона превратила в объект сделки «военнопленные за посольства».



Не все в ФРГ приняли это объяснение. В либеральных кругах Аденауэра обвиняли в цинизме: ради группы лиц, осужденных в качестве военных преступников и в значительной мере являвшихся таковыми, он «обрек на рабство» 17 млн. сограждан за Эльбой. Однако основная масса населения ФРГ одобрила действия канцлера. Его престиж еще более вырос. Когда после смерти Аденауэра в мае 1967 года был проведен опрос по поводу оценки личности покойного, то 75% назвали его самым «великим деянием» именно освобождение военнопленных.
Скачать 19,91 Kb.

Поделитесь с Вашими друзьями:




База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница