1 группа: питание, сон, положения тела 2 группа



Скачать 188.66 Kb.
Дата25.02.2016
Размер188.66 Kb.
Ненадлежащее обращение в полиции.

Работа в группах и общее обсуждение.

Задание: каждая группа должна сформулировать как можно больше нарушений прав человека в полиции и сказать, чем они запрещены.
1 группа: питание, сон, положения тела

2 группа: физическое обращение – ограничение подвижности, вырывание волос, избиения и т.п.

3 группа: психологическое давление – угрозы, обещания

4 группа: унижение – что разрешено. Что не разрешено?
Маркус Егер: Полиция хочет выяснить истину, они хотят допросить человека, получить информацию. Какие могут быть нарушения? Мы не говорим о гарантиях: доступе к услугам врача, адвоката.

Александр Куликовский: В национальным законодательстве не существует никакой корреляции с правами человека, мы будем всегда ссылаться на Конституцию?

Маркус Егер: я думаю, что вы найдете некоторое количество ссылок в законодательстве, запрещающих те или иные действия. Найти конкретно, где это запрещается, сложно. Допустим, 10 часов отсутствия сна, 20 часов. Сложно найти какую-то правовую норму, где будет написано, что это запрещено. Где найти правило, чтобы было записано, что 10 часов светить человеку в лицо яркой лампой - это нарушение прав человека, это нарушает достоинство человека? Надевать наручники на руки и на ноги можно? Давайте составим список нарушений и попробуем понять, запрещено ли это чем-то. У вас есть свой опыт, может быть, вы не спрашиваете человека о чем-то, а это важно: еда, вода. Сколько часов человек стоит перед следователем, шумы – важный фактор, за стеной постоянно кто-то кричит или лает собака. Например, когда вы находитесь на визите, вы можете встретиться с ситуацией, что мать не может узнать, что с ее двухлетним ребенком. Нужно определить все, что может случиться человеком в заключении, и определить границу дозволенного и недозволенного.

Михаил Денисов: личные ощущения очень индивидуальны. То, что переносимо для одного, совершенно непереносимо для другого.

Маркус Егер: И здесь очень важны нормы, если суд уже установил, что это недопустимо, мы можем это учитывать. Но все индивидуально. Если у человек болит спина, то он не может стоять несколько часов подряд. Мы должны уметь защищать свою позицию: это пытка не потому, что я так считаю, но потому, что это запрещено Конвенцией, судом и т.п.
Группа 1: Ненадлежащее обращение: сон, еда, положение тела

  1. Право на 8-ми часовой сон в отделениях ПВР и ИВС нигде не регламентировано. Отсутствие сна, ограничения сна: громкий звук, яркий свет, в ночное время. Спальное место, постельные принадлежности, отсутствие яркого света, громких звуков.

  2. Питание – все четко регламентировано, но различается от учреждения к учреждению. На питание уходит от 120 до 330руб. в день. Допускается сухой паек как замена горячего питания на короткий сок. Питание по религиозным установлениям, диетическое питание, питание, соответствующее установкам гражданина не обеспечивается. Обеспечение питьевой водой – доступ к питьевой воде и по требованию – горячая вода. Посуда одноразовая, кружки, тарелки, ложки. Своя посуда.

  3. Положение тела должно быть комфортным. Человек не может сидеть на двухярусной кровати. Площадь камеры – не менее 4 кв. м, чтобы можно был сидеть, принимая пищу. Удовлетворение всех своих естественных надобностей в условиях, не унижающих чел. достоинство. Если у человека клаустрофобия – как быть?

  4. Этапирование из суда в стакане, без туалета.

  5. Отсутствие обогрева, вентиляции, свободного пространства.

Должны быть нормы, определяющие все это. По полиции - 3 документа по содержанию под стражей, по сну нет, закон об административном аресте говорит о сне, ….

Ирина Пайкачева: у нас при перевозках площадь по нормам составляет 0,8 кв.м -этот норматив оспорен в ЕСПЧ и признан пыточным. Положение в таких стаканах само по себе пыточно, но еще и используются наручники, хотя они не должны там применяться, иногда их застегивают сзади, и это дополнительная пытка, а перевозка может осуществлять очень долго. Прямого запрета на использование наручников нет, есть только указание, что застегивать нужно не туго, чтобы не перетягивать руки. Мы сейчас оспариваем это в ЕСПЧ, бывает, что пристегивают к батарее или к решетке так, что человек висит на наручнике

Ирина Протасова: нет питьевой воды, или она очень плохого качества, т.к. здания старые и трубы ржавые. В ИВС не дают чашек, нет прямого указания, что чашки должны быть.

Сон – должно быть спальное место, какое оно - 75 см, матрас и спальное белье, кровати, на которых нельзя сидеть, – у нас такие есть, и это не противоречит действующему законодательству, это противоречит только международному стандарту, они унижают человеческое достоинство. В некоторых КСЛ, где люди находятся более 48 часов, трехразового питания нет, один раз бутерброды, очень плохая посуда, пластмассовая, которая вообще не положена.



Леонид Петрашис: мы должны говорить о плохом, но если сотрудники ИВС и все граждане пьют такую же воду, мы не можем требовать, чтобы задержанным давали другую. Мы обсуждаем, как должно быть, и тогда мы будем знать, что мы должны смотреть.

Маркус Егер: основная цель НПМ – превентивная, мы должны посмотреть, что может являться пыткой. До какого уровня мы можем копать… В России ОНК рассматривает, насколько законно содержатся люди. Мы должны останавливаться на крупных вещах. Если кому-то чашку не дали или воду из крана налили, это нехорошо, но у нас должна быть градация, и мы должны понимать иерархию. Иначе вы запутаетесь в мелких деталях : например то, что человек сидел в стакане 50 часов без туалета на жаре – это гораздо важнее, чем то, что ему не дали стакан для воды. Мы должны выделить те нарушения, которая мы можем приравнять к пыткам или бесчеловечному обращению, есть нарушение прав человека, а есть нарушение прав задержанных.

Александр Листков: есть два постановления Правительства - № 301 от 2012 г. и № 627 от 2006 г. - в соответствии с этим в каждом территориальном органе издаются свои нормативные документы. Про 8 часовой сон оговаривается только в одном документе. Из следственных изоляторов часто конвоируют подозреваемых и обвиняемых в суд или в ИВС, при этом нормы питания в СИЗО выдаются, а вот инсулинозависимым больным не дают лекарств и соответствующих продуктов. Продпаек выдается, но воды часто нет, поэтому съесть свой паек невозможно.

Маркус Егер: но это все-таки не пытка. Это бесчеловечное обращение. Мы должны аккуратно подбирать слова.

Александр Косов: нет регламентации того, каков должен быть сон. У нас есть две категории -административно задержанные либо подозреваемые и обвиняемые. В перечне предметов, которые могут иметь люди, стаканы не указываются, посуда не указана, и значит, это является запрещенным.

Светлана Попкова: там перечислены личные вещи, а посуда – это то, чем должны обеспечить.

Маркус Егер: когда вы говорите о 8 часах сна, сть ли какое-то исключение для допросов, когда человека могут допрашивать долго и не дают поспать?

Александр Косов: ИВС – это место, где они отсыпаются, здесь нет запретов на нахождение на спальном месте в течение дня, п. 10 – человек имеет право на 8 часовой сон в ночное время, в течение которого запрещается их использование в каких-то действиях, за исключением участия в уголовно-розыскных мероприятиях.

Леонид Петрашис: посуда – очень важный вопрос, поскольку у нас существует традиция понижать статус, используя посуду «опущенных». В результате люди полностью отказываются от пищи.

Александр Куликовкий: Ночные допросы оформляются всегда согласием задержанного, норма 8 часового сна не работает.

Маркус Егер: если такие исключения используются постоянно, значит, правило нарушается.

Арман Татоян: мы используем общий термин - жестокое бесчеловечное обращение.

Пытки – самая жестокая форма плохого обращения, здесь есть конкретная цель – получение информации, получение признания и т.п. В других случаях цели может и не быть. Есть дела ЕСПЧ, когда человеку должны были предоставить диетическое питание, которое не предоставили, и здоровье ухудшилось. – Это было признано бесчеловечным обращением.



Территория должна быть 7 кв. м, 2 м от стены до стены и 2,5 метра потолок – стандарт ЕКПП при содержании на несколько часов. Питание – согласно стандартам ЕКПП, питание должно быть чем-то большим, чем сэндвич, вода обязательно должна быть питьевая, посуда не обсуждается специально, важно чтобы из нее можно было пить – она должна быть чистая. ЕСПЧ ставит четкое разграничение, ЕКПП говорит о плохом, бесчеловечном обращении. В решениях ЕСПЧ какие-то детали в совокупности могут рассматриваться как бесчеловечное обращение. Сон – 8-ми часовой, кроме необходимости допроса с их согласия. – Сама по себе эта норма не противоречит международным стандартам. Другой вопрос, что исключение стало правилом. В основном доклады по России не публикуются, но в 2012, 2011 и 2001 г. опубликованы, там прописаны стандарты питания, сна, матрасов. Если ночь, то должны выдать чистые матрасы и постельное белье, и они должны регулярно меняться. Если этого нет – это бесчеловечное обращение. Бывает унижающее человеческое достоинство обращение. Женщину изнасиловали и обращались с ней бесчеловечно. Суд посчитал, что изнасилование – это пытка, т.к. там была цель – получить информацию, а по части условий, в которых ее содержали, - это было бесчеловечное обращение. Освещение также может оцениваться как бесчеловечное обращение . Достаточно для чтения – стандарт, исключением является ночное время. Есть стандарты ЕКПП в отношении положения тела: он должно быть организовано разумным образом, достаточным для того, чтобы человек мог спать. Делегация ЕКПП только что посетила Армению, там новая тюрьма, построенная по американским стандартам, но она на 50% противоречит европейским стандартам. Например, туалеты по американским стандартам могут быть открытыми, по европейским – нет. У нас кровати двухъярусные, расстояние между кроватями было недостаточным, ЕКПП оценило это как бесчеловечное обращение.

Ирина Протасова: все эти три формы – это нарушение прав человека?

Арман Татоян: Конечно, мы хотим разделить эти три формы – пытки, бесчеловечное обращение, унижающее человеческие достоинство обращение. ЕКПП обращает на все это внимание, собирает всю информацию, делает свой анализ.

Ирина Протасова: мы должны рассматривать в своей деятельности все нарушения, не только пытки.

Маркус Егер: мы имеем дело с нарушением прав, которое действует в МПС. В отношении прав человека есть более широкие правила. Некоторые нарушения прав заключенных могут не быть нарушением прав человека, и наоборот. Например, избиение – это нарушение прав человека, унижающее достоинство обращение может выражаться в совокупности факторов: грязная камера, плохое качество воды, отсутствие вентиляции. Есть единичные нарушения, которые являются нарушением прав человека, а есть совокупность факторов, которые будут определять как бесчеловечное обращение.

Светлана Попкова: на сайте нет информации по докладам, даже по другим странам.

Алексей Соколов: члены ОНК должны обращать внимание на все факты нарушения закона, даже если человек молчит, потому что он опасается за свою жизнь и безопасность.

Андрей Буланов: небольшая мелочь в разных ситуациях может быть оценена по-разному. Могут принести воду, но не дать стакан, и из одной бутылки должны были пить три человека по очереди.

Александр Куликовский: существуют ли примеры, когда в УК страны внесены статьи, посвященные наказанию за все виды ненадлежащего обращения. Иначе мы должны всякий раз доехать до Страсбурга, подождать пять лет, получить решение, вручить его адвокату и т.д. Так система не изменится.

Арман Татоян: Есть страны, где такая ответственность существует, и она дифференцирована, в зависимости от тяжести нарушения.

Александр Бехтольд: меня смутило утверждение, что если вода плохая в полиции, но она такая же у меня дома или даже у губернатора, то это нормально. Мы на свободе, и можем купить себе воду, а люди в заключении не могут сделать это сами.

Маркус Егер: здесь два различных фактора. Александр Бехтольд прав, вы находитесь в руках государства, и оно отвечает за вас, вы не можете сами прокипятить свою воду и т.п. Леонид Петрашис говорит, что вы работаете в условиях, приемлемых для населения. В Албании, например, в 1991 г. треть населения умерла, в тюрьмах были ужасные условия: протекали крыши, отсутствовало отопление, но также жило все население. Это был не правовой аргумент, но это было оторвано от реальности. Бехтольд прав с точки зрения права, но Петрашис прав с житейской реальной точки зрения.

Александр Косов: в реальности условия жизни персонала хуже, чем у заключенных. Офицеры живут в очень плохих условиях, и это порождает плохое отношение, напряженность.

Маркус Егер: это правильно, разные условия жизни заключенных и охраны провоцируют бесчеловечное обращение, это ведет к эскалации агрессии

Михаил Морозов: мы решили проблему с грязной посудой. Мы пообщались с УПЧ, пригласили представителей ведомств, нашли тех, кто заключил договор, – это те, кто возит продукты, и включили туда пункт об одноразовой посуде. Так можно решить вопрос в России.

Маркус Егер: вы нам показали, что ваш мандат – не только выявить нарушения, но и указать пути их разрешения.
Группа 2: Ненадлежащее обращение: физические ограничения

Сергей Раецкий – это мало регламентировано, это ст. 21 УК или статьи Конституции.

Нарушения могут быть очень разными:



  1. Побои и избиения – очень часто, различные способы нанесения побоев, бьют руками, ногами, различными палками, ботинками т.п.

  2. Надевание противогаза на заключенного и либо перекрывают воздух, либо вдувают сигаретный дым.

  3. Завязывание человека ласточкой – руки и ноги.

  4. Одевание пакета на голову – перекрывание кислорода.

  5. Сотрудник может сесть на задержанного, и человек испытывает большой дискомфорт.

  6. Избиение бутылкой с водой – нет синяков, но серьезные травмы внутренних органов.

  7. Топили человека в ванной

  8. Полицейские вывозили на лодке в морозную погоду и сбрасывали людей в воду.

  9. Привязывание наручниками к клетке, к батарее, человек висит.

  10. Применение электрошокера.

  11. Выплескивание кипятка в область паха.

  12. Перетягивание конечностей – зажимают руки и ноги веревками, наручниками или чем-то еще

  13. Тушение сигареты о тело человека

  14. Изнасилование , иногда с использованием посторонних предметов.

  15. Сидеть двое суток неподвижно на стуле

  16. Перевозка в стаканах: 30Х60 см, бывает что по два чел.

  17. Если человека постоянно содержат в темноте или при слишком ярком свете

  18. Содержание в очень холодных или в очень жарких душных камерах.

  19. Выведение на мороз в нижнем белье


Ирина Протасова: у нас в группе были не только члены ОНК, но и бывшие сотрудники милиции. Мы реально сталкивались с такими случаями в нашей практике. Везде такие действия вне закона, они нарушают Конституцию, но у нас нет наказания за пытки. Есть наказание только за превышение должностных полномочий. В нашем законодательстве нет понятия пытки.

Маркус Егер: мы не будем сейчас перечислять все эти нарушения, нам нужно сделать так, чтобы это стало незаконным. Ст. 21 Конституции, что еще есть, чтобы доказать, что это незаконно?

Руслан Муцольгов: УК не запрещает эти действия, он устанавливает ответственность за уже запрещенное. Если говорить об ответственности сотрудников, то очень большая практика у Комитета против пыток, АГОРы и других организаций, которые занимались контролем за действиями полиции. Было несколько десятков дел, и это в наших условиях очень много. В Ингушетии был осужден только один полицейский, ему дали 8 лет, но сейчас его дело пересматривается. Ответственность практически нулевая. Ответственность – только за превышение полномочий, но уголовных дел за убийство, умышленное причинения тяжкого вреда здоровью нет. В Казани человека запытали до смерти, потом правозащитники довели дело до суда, обвинили в превышении полномочий. Пытки получили массовое распространение с разрешения государства.

Маркус Егер: если превышение полномочий – это главная причина, по которой можно передать дело в суд, – это очень плохо. Если пытка не считаться преступлением, нет определения пытки – это очень плохая ситуация.

Ирина Пайкачева: применяется напрямую ст. 5 Конституции и ст. 3 Европейской конвенции. Это единичные случаи, но они есть. В Коми было 2 случая, когда судом было использовано напрямую определение ненадлежащего обращения, но использовать это очень сложно. Поскольку ФЗ-76 предполагает, что каждая ОНК работает по регламенту, мы должны руководствоваться международными документами, в том числе определением пыток. Я предлагала записать это в наших регламентах и сказать, что наша цель – предотвратить нарушение пыток в понимании этой статьи Конвенции.

Елена Гордеева: у нас не только не определено понятие пытки, но очень большие полномочия даны полиции в отношении применения физической силы и спецсредств. Но где границы применения физической силы? Если полицейский тащит вас за волосы? Это применение силы? Трудно доказать превышение полномочий, их много.

Леонид Петрашис: в МВД создано специальное управление, но пытки во ФСИН очень трудно доказать. На практике наши усилия не заканчиваются возбуждениями уголовных дел. Мы должны требовать фиксации телесных повреждений, у нас по ст. 86 было осуждено 86 человек, были свидетельства, показания свидетелей. Но задача всех посадить – трудная, практически невыполнимая задача, это невозможно. Если мы просто будем говорить, что у нас пытают, мы вызовем только недовольство системы. У нас должны быть четкие доказательства. А люди часто отказываются от своих показаний, потому что они полностью во власти системы. Сейчас насилие не является системой. Не надо говорить о том, что у нас все плохо, пытают и т.п, это не соответствует действительности.

Маркус Егер: нам важно, что такие случаи есть, а запрет по России удивительно слаб. Вы можете ссылаться на решения судов по правам человека. Можно напрямую использовать статьи Европейской Конвенции и Конституцию. Есть ли у нас справочник, содержащий информацию по вопросам применения силы, использования ненадлежащего обращения?

Любовь Виноградова: нет, пока нет, хот в Росси есть много обзоров на эту тему. Нам нужно публиковать решения судов и собирать информацию.

Александр Бехтольд: когда происходили все те нарушения, о которых вы говорили?

Ирина Протасова: часть этих примеров относится к нашему времени, часть – 10 лет назад. Ситуация меняемся к лучшему, но медленно.

Михаил Денисов: фактов уменьшения насилия не становится меньше, они меняются, ФСИНовцы взяли курс на использование криминалитета.

Арман Татоян: сайт ЕКПП – www.cpt.coe.int – там можно найти много информации, в том числе на русском.

Михаил Денисов: наша страна собирается выйти из Парламентской ассамблеи Совета Европы. Это может как-то повлиять на наш проект?

Маркус Егер: нет, т.к. наш проект – это совместный проект УПЧ и СЕ, с другой стороны это повлияет на нас, серьезно затруднит процесс работы. В СЕ порядка 25 проектов, сейчас осталось всего 4, наш самый масштабный. В следующие два года останется только два проекта, в том числе наш. В работе с РФ всегда была проблема согласовать, что хочет российская сторона, трудно согласовать внутри страны, чего она хочет. А теперь еще и проблема финансирования, сейчас финансирования купало, РФ не хочет принимать деньги от многих стран Евросоюза, и Евросоюз не хочет давать деньги на проекты в РФ. У нас сложная ситуация. Но это сотрудничество, и наш проект – один из двух, которые были приняты, он получил высокую оценку. 1 декабря приглашены более 20 человек из Европы для встречи с высокопоставленными сотрудниками РФ, мы будем говорить о нашем проекте. СЕ очень хочет продвигать этот проект, мы надеемся, что УПЧ РФ тоже будет присутствовать. Общая ситуация плохая. Проект должен был бы пострадать, но он не страдает. Одна из причин в том, что мы проводим этот проект с вами, как с представителями гражданского общества, а не с правительством. УПЧ – это особое лицо в стране. Наш проект будет продолжаться. В Европе многие стараются навести мосты с РФ, они считают, что это необходимо, и наш проект – это один из последних и очень важных мостов с Россией. Как правило, СЕ не просит частных инвестиций на такие проекты. Только один раз был проект по киберпреступности, когда СЕ принял финансирование от микрософта, т.е. получил частные деньги. Теперь мы пытаемся согласовать разрешение на привлечение частных инвестиций, мы укажем их в качестве спонсоров, они не будут влиять на проект. Я считают, что мы можем принять деньги на наш проект, пусть их эмблема будет на наших документах. Я оптимистично смотрю в будущее.

Ирина Пайкачева: какие гарантии безопасности для членов ЕКПП при посещении других странах?

Арман Татоян: члены ЕКПП получают специальный документ, подписанный генеральным секретарем СЕ, в котором прописаны все их полномочия, их встречают как самых высоких гостей, их вещи не досматривают, это полный международный иммунитет. При посещении члены ЕКПП обязаны иметь с собой этот особый документ, где прописаны все их привилегии. Есть полная защита.

Группа 3. Ненадлежащее обращение: психологическое давление.


Наталья Охотникова (см. презентацию)

Это очень трудно зафиксировать психологическое давление, в законодательстве это не закреплено. У человека вызывают определенные состояния, нужные сотруднику для совершения определенных действий. В российской нормативно-правовой базе нет четких ограничений. Ст. превышение должностных полномочий, принуждение к даче показаний, доведение до суицида.



Андрей Буланов: я общался с женщиной, которую посадили в следственный изолятор и не давали информацию о ее ребенке, говорили, что ребенок помещен в детский дом, вынуждали дать показания против мужа. Я общался с ней после освобождения, эта травма осталась на всю жизнь

Ирина Пайчачева: помещение курящих и некурящих в одно место – это тоже психологическая пытка. Помещение в просмотровые камеры и резиновые камеры – люди помещаются ненадолго, но это психологическое давление. У нас должны быть нормативы по оборудованию этих камер – это документы ДСП – и правила помещения. Я надеюсь, что УПЧ нам поможет в этом. Когда мы говорим «нормальные люди» и «ненормальные люди» это неправильно. Все эти люди для нас нормальные.

Наталья Охотникова: у нас было задание, которое связано со всеми нарушениями, которые рассматривались ранее – сон, еда, положение тела и т.п. И нет ничего в законодательстве.

Маркус Егер: мы не будем сейчас обсуждать эти особые камеры, это материальные условия. Когда Вы как ОНК пытаетесь как-то разрешить ситуацию с психологическим давлением, что вы пишете, как вы доказываете, что это запрещено?

Наталья Охотникова: мы отмечаем это в докладах, со слов заключенного – например, на него была направлена камера, когда он ходил в туалет, двери были открыты, - но прокуратура не обращает на это внимание.

Арман Татоян: очень интересная презентация. ЕСПЧ и ЕКПП имеют стандарты общего характера. Нужно изучить конкретную ситуацию, есть определенные критерии. Обращение не должно вызывать чувство страха, унижения достоинства и т.д. Важно учесть личные качества человека: возраст, пол и т.п. Правовой тест – субъективное восприятие человека, как этот человек воспринял эти воздействия, считал ли он это психологическим давлением. Например, на глазах у матери забирают сына и не предоставляют информации о его местонахождении. Он в хорошем состоянии, но женщина может считаться жертвой бесчеловечного обращения. Резиновые камеры – это тоже может сильно повлиять на психологическое состояние человека. Основные критерии – оценивать конкретную ситуацию.

Наталья Охотникова: сотрудников учат, как использовать психологическое давление на заключенных.

Арман Татоян: мы должны разработать правильные критерии, чтобы определять, было ли это психологическим давлением. ЕСПЧ руководствуется своими критериями.

Маркус Егер: я четвертую группу по унизительному поведению попросил бы поделиться своими результатами, т.к. это связано с психологическим давлением.
Группа 4. Ненадлежащее обращение: унижение

Александр Куликовский: все ранее опоминавшиеся нарушения могут восприниматься как унижающее обращение. Мы собрали то, с чем мы сталкивались. Наказаний в основном нет, есть только одно – оскорбление, но это нарушение никогда не будет наказано, поскольку никто не будет составлять протокол.

В Москве наиболее массовые нарушения с иностранными гражданами, нелегальными мигрантами. Здесь нужно говорить о личном отношении, ксенофобии, полиция не скрывает своего отрицательного отношения к иностранным гражданам. Как они содержатся? Мы знаем случай, когда женщина содержалась в камере 48 часов, и ее не кормили, у нее были месячные, но ее не выводили в туалет и не давали никаких средств гигиены. Нет никаких комнат для молитвы, ковриков, пищи в соответствии с национальными и религиозными предпочтениями. В конвойных помещениях судов – методика осмотра посредством раздевания догола с неоднократными приседаниями – в присутствии многих людей. Потом избиения, поскольку люди отказываются это делать. Нарушение правил раздельного содержания: молодая женщина из Таджикистана в одной камере с подвыпившими гражданами. Мы настаиваем, чтобы перевели, но на следующий день можно увидеть то же самое. Спецприемник - туалет не отделен от помещения камеры, это первое место, в которое попадает человек, и это вызывает неприятные ощущения. Изымают ремень, и падают штаны, или отнимают шнурки. Все это нарушения, но прямой нормы, которая позволила бы нам это зафиксировать и потребовать, чтобы приняли меры, нет. Мы можем обращаться в прокуратуру, иногда она принимает меры, но наказаний никогда не бывает.



Руслан Муцольгов: это узаконенные методы, часть инструкции поведения арестованных по отношению к арестованным. Гигиену нужно соблюдать, и унизительным является отсутствие возможности помыться. Грязное постельное белье также унизительно. Эти нормы установлены и международными стандартами, и Конституция устанавливает … Содержание без одежды либо в нижнем белье. При задержании пьяного человека не помещали в автомобиль, а волокли по земле…. Нанесение пощечин или иных легких ударов, не влекущих последствия для здоровья, унижает человеческое достоинство. Когда в камеры забивают много людей, и люди должны спать по очереди, либо вообще не могут спать, т.к. там находятся люди более высокой иерархии по криминальной лестнице. Применение пыток, любого насилия, отношения с арестантами установлены инструкциями, но ответственность за это никто не несет. Помещение людей разного возраста и пола в одно помещение, в том числе детей. Незнание религиозных или национальных особенностей: для цыганки запретно оголять локоть, а сотрудники специально заставляют поднять рукав. Раздевание мужчин и приседание – узаконенный способ проведения смотровых мероприятий – это недопустимо для мусульман. Еще одна форма унижения – принудительное бритье. Содержание арестантов на коленях либо сидя на полу – это унижает человека. Дискредитация в СМИ и обществе: человека подвергают сексуальному насилию и шантажируют оглаской. Либо открыто распространяется информация о заболеваниях. Дискриминация по любым признакам: женщин заставляют делать то, что под силу только мужчине, или наоборот мужчину заставляют …. Дискриминация по любому признаку: белоленточники, пятая колонна, ….. «Мы вам сейчас белую ленточку закинем….»

Маркус Егер: я не услышал противоположности унижению. Человеческое достоинство - это субъективная категория. Мужчина или женщина включают в себя много жизненных аспектов, это жизненная история. Всегда оказывается влияние на личность и важно, какие чувства испытывает личность. Личность ущемляют в самых уязвимых местах, чтобы оказать давление. Психологические угрозы могут быть направлены на ощущение страха или беспокойства. Человеческое достоинство было названо изначально судьями неустойчивым определением, оно расположено между запретом пыток и правом на приватность. Эта Конвенция признается Россией, но сложно определить, что такое человеческое достоинство, и что такое унижение человеческого достоинства. Хотя основных прав человека в Европейской конвенции содержится 90%, Россия там пока не участвует. 90% того, что есть в Европейской Конвенции, так или иначе связано с защитой права человека на человеческое достоинство, это первая статья, защита человеческого достоинства – обязанность Совета Европы, все угрозы относительно психологического давления, унижения человеческого достоинства – это относительно новые положения, люди поняли, что это должно защищаться отдельно. Мы должны знать, что здесь очень сложно обосновать запрет каких-то действий. Это растущая сфера. Унижение – это отличный способ пытки, вы пытаетесь ввести человека в определённое состояние, он может дойти до суицида, может сделать определённое признания и т.п. Скажем, что в этой сфере испытывают сложности все НПМ, здесь легко потерять репутацию. Все понимают, что ненадлежащее обращение имеет место, но доказать и запретить все очень сложно. Важно, что ЕСПЧ и ЕКПП перешли к новому подходу, они стали принимать во внимание на только физические факторы, но и то, как это все влияет на человека. Если вы попросите католика съесть свинину, ничего особенного, а вот для мусульманина или еврея – это унизительно. Все зависит от контекста. То, что для одного будет унизительно, может не иметь никакого значения для другого. ОНК и НПМ занимаются вопросами субъективного отношения к отдельным заключённым или задержанным. Унижение – это когда одного человека выбирают и целенаправленно унижают.

Александр Косов: Если разбить это на классификацию, унижение происходит пыточными условиями содержания (например, приватность, но и крысы-мыши, нормы жилого помещения), и действиями, которые специально направлены на унижение, –оскорбление, раздевание, отсутствие раздельного содержания. По нашим правилам в каждой дежурной части должно быть три комнаты – для мужчин, женщин, несовершеннолетних. Обыски: мы сейчас постоянно подвергаемся каким-то досмотрам, например, в самолете, и никто не воспринимает это как унижение. Какие-то моменты могут быть унижающими… Принуждение и убеждение является частью работы сотрудников, это не унижающее обращение. Нужно разбираться. У сотрудников есть своя работа, и иногда они обязаны совершать какие-то действия, унижающие человечесткое достоинство.

Валентина Череватенко: нужно исходить из того, что человеческое достоинство – это обращение, подрывающее самоуважение… Необходимость проситься в туалет и сам способ вывода туда – это также может быть унижающим обращением.

Руслан Муцольгов: есть чувство собственного достоинства, а есть чувство человеческого достоинства. Через эти два достоинства идет унижение и психологическая атака. Насилия меньше не стало, оно мигрирует, оно сконцентрировалось на определенных категориях населения. Самое тяжкое давление – на русских ребят, принявших ислам.

Александр Бехтольд: у нас колоссальный недостаток базового образования в области прав человека. В концепции прав человека человеческое достоинство и собственное достоинство это совсем разное. Мы защищаем права человека. А сами не знаем, что мы защищаем.

Руслан Муцольгов: в аэропортах есть рамки, и никто не прикасается к человеку. Это обязанность государства, не унижать человека.

Арман Татоян: честь и достоинство. Честь – то, что о тебе думают, достоинство – то, что ты думаешь о себе. Права человека – это отдельная составляющая, лежащая в основе всего.

Маркус Егер : это расширяющая сфера нарушения прав человека. Трудно провести правовую квалификацию, но влияние психологического давления может быть вполне осязаемо: суицид, членовредительство, агрессивные действия, совершение признаний и т.п. Это очень эффективный способ воздействия, мы должны работать с этим больше. Будет очень полезен обмен знаниями между коллегами из других стран.


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница